Первое сентября выдалось зябким, и большинство ребят пришли в школу в осенних куртках. Линейку на улице решили не проводить, и восьмиклассники сразу отправились на классные часы по своим кабинетам. Но Макс, несмотря на легкую морось на улице, ждал Соню вместе с Антоном на ступеньках школы. Он увидел ее издали и замахал рукой, а Тоха при этом скорчил недовольную гримасу — они с Соней, конечно, терпели друг друга ради Макса, но их общение сводилось только к взаимным подколкам. К тому моменту, как Соня дошла до крыльца, Макс уже спустился с него ей навстречу и, сжав подругу в объятиях, слегка приподнял над землей: это было их традиционное приветствие. Потом схватился за спину и театрально закряхтел:
— Ну ты и дылда вымахала! Скоро меня обгонишь.
Соня засмеялась:
— Кто бы говорил. — Потом оглядела его внимательно и добавила: — А ты прям Джастин Бибер какой-то. — Макс в ответ заулыбался, и она поняла, что комплимент попал в цель.
Начало романа:
За последний год Сонин друг сильно вытянулся, похудел и раздался в плечах — сказывались, видно, занятия плаванием, которые Макс посещал вместе с Антоном. Точнее, конечно, Антон пошел в бассейн вслед за ним. У Макса теперь была длинная, густая челка, рваными прядями закрывавшая лоб до самых бровей, а на затылке и висках волосы были выстрижены коротко и уложены вперед. И хотя сегодня он был одет в идеально отглаженные серые классические брюки, белая толстовка с расстегнутой на горле молнией и кожаный пиджак с какими-то штуками вроде эполетов на плечах придавали Максу почти рокерский вид. И Соня, и Антон все время подтрунивали над ним из-за манеры одеваться. Антон уверял, что Макс наверняка каждый вечер сидит в «Пинтересте» или с материнским «Вогом» в руках и высматривает подходящий образ. Но Соня, которая уже не раз шаталась с другом по магазинам, знала, что он и сам умеет отлично подбирать вещи. А еще, хотя Макс не увлекался рисованием, он с удовольствием обсуждал Сонины работы. У него, казалось, было врожденное чувство красоты, которое, может быть, их и сближало.
Они втроем зашли в кабинет позже остальных. Классная кивком показала им в сторону рядов с партами — мол, садитесь уже — и продолжила свой рассказ. В тот момент она как раз представляла стоящую рядом новенькую. Катя, училась раньше в школе №37. Увлекается горными лыжами (на этих словах по классу прошел шепоток).
Новенькая — блондинка с кукольным личиком, маленьким ртом и мелкими, острыми зубами (почему-то именно на них Соня обратила внимание) — тут же перебила классную:
— Тридцать седьмая школа — это та, что в «Горках». Коттеджный поселок, вы же наверняка знаете?
Соня подумала, что вот не зря эта девица ей сразу не понравилась. Не успела познакомиться с классом, а уже выпендривается. Соня хотела перехватить взгляд Макса, который сидел сейчас на соседнем от нее ряду, но тот и не думал смотреть в ее сторону. Они с Антоном что-то оживленно обсуждали, то и дело поглядывая на новенькую. Точнее, на ее ноги в высоких гетрах, торчащие из-под ультракороткой серой, в мелкую складку, юбки, в туфлях на высоченном каблуке. Соня удивилась было, что девушка одета совсем не по погоде, а потом ее осенило. Скорее всего, та просто приехала в школу на машине. Как Макс. А он смотрел на блондинку совершенно новым, незнакомым для Сони взглядом. Взрослым, оценивающим и одновременно одобрительным. Антон тоже выглядел оживленным и шептал сейчас что-то Максу на ухо, периодически прикусывая губу. И улыбался, тоже не отводя взгляда от Катькиных ног. Когда блондинка шла к своему месту — в том же ряду, на котором сидели Макс с Антоном, но чуть позади — парни синхронно развернулись ей вслед. А Катька, как только МарьДревна отвернулась к доске, ответила друзьям красноречиво поднятым вверх средним пальцем. На что Макс, к удивлению Сони, покраснел и еще шире улыбнулся в ответ.
Так как день все же был праздничным, других уроков, кроме классного часа, в школе не было. И Соня думала, что они с Максом пойдут по домам и по дороге расскажут друг другу обо всех новостях. Они и правда вместе вышли из школы, но буквально на пороге их подрезал взбудораженный Антон.
— Макс, ну ты идешь?
— Куда?
— Куда-куда, туда! — многозначительно ответил Антон. — Погнали, а то она уйдет. Блин, не тормози!
Макс просиял, но тут же, обернувшись к Соне, попытался принять серьезный вид.
— Сонь, у нас тут с Тохой одно дело. Я тебе потом объясню. Давай на завтра после школы забьемся. — И, видимо, заметив ее скисшее выражение лица, добавил. — А вообще я могу вечером заскочить к тебе, после трени.
— Хорошо. — Соне не хотелось его отпускать, но что она могла сделать. Она немного обиделась, но как-то по-детски было бы сказать об этом Максу. — На улице посидим, ладно? — Об этом можно было бы и не упоминать. Соня не раз была у него дома, но сама не звала его в гости. Не хотела, чтобы он видел ее обшарпанную квартиру. Но он, кажется, догадывался о причине и никогда не задавал лишних вопросов.
— Ну давай, пока. — Макс буквально сорвался с места вслед за Антоном. И, хотя во дворе сейчас толпились ученики со всей средней и старшей школы, со ступеней здания Соне было отлично видно, как две знакомых макушки — рыжая и русая — пробуравили это скопление людей насквозь и догнали белокурый кудрявый хвост. А потом все три головы скрылись за кустами у ворот, направившись, видимо, в сторону школьной парковки.
Вечером, когда Соня, так и не дождавшись Макса, уже почти собиралась ложиться спать (мать в ту ночь снова дежурила в палатке), в дверь громко застучали. Звонок в их квартире не работал уже пару лет, и Соня прежде, чем открыть, посмотрела в глазок. Она уж точно не собиралась пускать кого-то из Вероникиных друзей. На площадке никого не было видно, и тогда Соня спросила самым недружелюбным тоном:
— Кто там?
За дверью послышалась возня и хихиканье, а потом знакомый голос забасил:
— Я злой и страшный серый вооолк, я в поросятах знаю тооолк, — а потом сорвался и перешел в гогот.
Когда Соня открыла дверь, на пороге стояли Макс и Тоха. Оба в легких толстовках, с покрасневшими носами, но страшно довольные и веселые.
— У тебя похавать есть чего? — спросил Антон и тут же указал на Сонины ноги. — Ты чего, у бабки чулки отжала? Моя такие же носит.
Соня выскользнула за дверь, торопливо прикрыв ее за собой, и мысленно чертыхнулась. Она и правда расхаживала в шортах, растянутой майке и неизвестно откуда появившихся в их доме коричневых гетрах с зелеными полосками.
— А вы чего так поздно? Маакс?
Но тот скорчил такое выражение лица, будто набрал в рот воды, и многозначительно посмотрел на Антона. А потом они оба стали по-дурацки смеяться.
Где-то Соня уже такое видела.
— Придурки, вы чего, пьяные, что ли? Вы же на тренировку собирались.
В ответ Макс многозначительно поднял брови и театрально приложил палец к губам, типа, тссс, и ответил:
— Да какая тренировка, Сонь, сегодня первое сентября. Праздник же. А еще мы реально есть хотим.
Соня задумалась. Если бы Макс пришел один, она, возможно, все же пустила его в квартиру. Но Антон — совсем другое дело. И в то же время домой их сейчас отправлять нельзя.
— Ща, пять минут. Я сделаю кофе и бутербродов. Макс, вы меня ждите на нашей лавке.
Слава богу, что дома была булка и сыр. Правда, Вероника убьет ее завтра за то, что она весь его съела, но не объяснять же это сейчас парням. А кастрюле макарон они точно не обрадуются.
Макс кивнул:
— Сонь, я всегда говорил, что ты настоящий пацан! Только надень что-нибудь, там дубак сейчас на улице.
Минут через десять Соня вышла из подъезда с полуторалитровым термосом в руках и пакетом с бутербродами. И направилась за угол дома — там, за кустами сирени и молодыми березами, находилась «их с Максом» лавка и столик, которые в теплое время года часто занимали местные алкоголики. Здесь не было фонаря, сюда не выходили ничьи окна, и вообще сейчас с этой стороны дома царила почти кромешная темнота. Но Макс, как и Соня, нашел бы укромное место даже на ощупь — в этом она была уверена.
Когда Соня дошла до лавки, то увидела, что парни уже не смеются и жмутся друг к другу, как нахохлившиеся воробьи. Ночь и правда была холодной.
Соня хлопнула себя по лбу и, отдав друзьям еду, снова понеслась домой. А вернулась оттуда со старым бабушкиным пледом в руках. Он был таким толстым, что девочка едва удерживала его в сложенном состоянии.
Антон, рассмотрев, что она принесла, засмеялся:
— Ты бы сюда еще диван с подушками приперла.
Соня невозмутимо плюхнулась на лавку рядом с Максом и протянула Антону конец пледа, укутывая другим концом свои ноги.
— Кому не нравится, может мерзнуть.
Макс демонстративно забрал у Антона термос с кофе и бутерброд.
— Иди, иди уже из нашей песочницы. Примазался тут.
Антон отобрал бутерброд назад и, вздохнув, укутался-таки пледом, толкнув друга в бок:
— Эй, подвиньтесь. Вы нарушаете мои личные границы.
Макс фыркнул:
— Ты офигеешь, но это не границы, а жир. Скажи, Сонь? — И для убедительности тоже ткнул пальцем Антону в живот. — Вот здесь у тебя должен быть пресс. Поэтому не бухти, а отдавай нашу еду, нахлебник.
Антон недовольно протянул ему термос, продолжая жевать бутерброд.
— Да пожалуйста, очень надо. Я ж говорил, лучше бы в «Макдак» зашли. Чего мы сюда поперлись? Еще и намешала нам чего-то... Я вообще, может, не хочу с вами из одной посуды пить. Вдруг чего подхвачу.
Соня ехидно хмыкнула и спокойно забрала термос из рук Макса.
— Поздно, Тох. Я тебе плюнула в кофе, пока мешала.
Антон застонал, закатив глаза, пока Макс не пнул его под пледом ногой:
— Ладно тебе, не гунди. Я тебя силой сюда не тащил. Вообще в гости надо со своей едой ходить.
— Так мы ж все потратили на … — начал было Антон и осекся. Макс еще раз выразительно пнул друга. — Сонь, а ты знаешь, что ложиться спать надо до десяти, потому что именно в это время вырабатывается мелатонин, а еще важные для женского организма гормоны? — Эту фразу Антон добавил немного манерничая, а потом засмеялся. Макс сидел молча, и Соня вдруг начала кое о чем догадываться.
— Да где вы были-то? Вы что, к кому-то из девчонок ходили? Макс?
Но тот схватил ее в охапку — Антон в этот момент возмущенно завопил, потому что с него свалился плед — и сказал:
— Много будешь знать, вырастешь еще длиннее.
Соня обиделась:
— Нет такой поговорки. — Макс не хочет ей ничего рассказывать? Причем то, о чем знает Антон? Это что-то новенькое. Почему у нее весь день какое-то нехорошее предчувствие?
Макс вздохнул:
— Вы меня замучали оба. Давайте рассказывать, как у кого прошло лето. Сонь, и, если что, я вечером у тебя был. — Он вытащил из кармана телефон, у которого беззвучно светился экран, и ответил на звонок: — Да, мам, мы у Сони. С Антоном. Ну все лето не виделись, заговорились, скоро будем. Да нормально все, не переживай, еще полчаса. Нам все равно во вторую смену в школу, ты забыла, что ли? Пока.
— Ты чего мне хотела рассказать? Я видосов кучу наснимал на море, как ты вообще без телефона существуешь? Давай, говори, что у тебя было интересного?
Соня покосилась на Антона, но желание поделиться новостями все же пересилило смущение от его присутствия. В конце концов она и правда сто лет не видела друга. А он не забыл про нее и пришел в гости. Хоть и в таком странном состоянии.
Она рассказала про Питер и про то, что собирается поступать в Академию. И хотя было темно, она все же заметила, как удивленно развернулся на своем месте Антон. То, что Соня уже определилась с учебой после школы, его совершенно поразило. И еще он не знал, что она настолько хорошо рисует. А Макс, казалось, совсем не удивился. Только засмеялся, когда Антон переспросил:
— И ты, получается, теперь будешь рисовать голых мужиков?
— Ага, конечно. Хочешь попозировать? Мы как раз в этой четверти на гориллах тренируемся.
Потом Макс рассказывал про свой отдых: он был и на побережье, и в горах, и в Абхазии. Антон уморительно описывал походы в клуб у бабушки в деревне и баталии с местным гусем, который так всех достал, что его в итоге съели. Они втроем смеялись так, что плед еще не раз падал с лавки на землю, а ребята поднимали его и, как маленькие, жались друг к другу и укутывались с ног до головы. Наконец, у парней почти одновременно зазвонили телефоны. Мать Антона кричала, что, если его через пять минут не будет дома, она вызовет к ним милицию и он вечно будет менять подгузники у младшей сестренки. Антон вздохнул и сказал, что сейчас же вызовет такси.
Потом положил трубку и как-то особенно, по-доброму улыбнулся:
— Везет тебе, Сонь, что мать на работе. Никто мозг не выносит. Я, правда, так и не понял, почему мы сидели на улице. Ты там, случайно, труп дома не разделывала, когда мы пришли?
И вдруг, уже начав набирать номер такси, неожиданно завопил:
— А вы что, так и сидели весь вечер?! Это капец какой-то, вы бы еще поженились тут, блин!
И Соня, сначала недоуменно на него вытаращившаяся, вдруг поняла, о чем речь. Они ведь сидели здесь уже больше часа. И она, по своей старой привычке, залезла на лавку с ногами, скинув шлепки, в которых вышла из дома. А сейчас ее ступни лежали на коленях Макса. И он грел их в ладонях, обхватив с наружной стороны пледа. Она и сама не знала, как такое случилось. И не знала, что в этом такого. Посмотрела на Макса, ища у него поддержки, но он тоже выглядел смущенным. Для них же это было нормальным практически со дня знакомства. В пятом классе Макс с видом знатока изучал под микроскопом Сонины зеленые сопли. Она как-то заснула у него дома прямо в тот момент, когда он увлеченно объяснял ей правила нового шутера. Он отдал ей свою любимую рубашку в рубчик, и Соня ходила в ней в школу.
Но сейчас Макс резко отстранился от нее. Повисло неловкое молчание. Потом он засмеялся и сказал, обернувшись к другу:
— Ладно, противный, уговорил. Давай мне тоже свои лапы.
Антон фыркнул, и Соня наконец выдохнула. Потом приехало такси, и она хотела было, как обычно, повиснуть у Макса на шее на прощанье, но в последний момент остановилась. Он тоже выглядел немного сконфуженным. Как будто они сами не замечали, что в их общении есть что-то эдакое. А оно все же было. Или ничего такого не было, но теперь они оба боялись переступить невидимую границу, которая вдруг выросла между ними после слов Антона. Поэтому, стоя у подъезда, Соня просто помахала уезжающему такси вслед. А дома еще долго лежала в кровати без сна, испытывая все то же, непонятно откуда взявшееся, смущение.
Предыдущие части романа:
Продолжение:
Все рассказы автора, в том числе предыстория создания "Папы" — в сборнике "Маячки" (см. эссе "Девочка входит в подъезд"; книга есть также в печатной версии).