Тата: А мы на самом деле в Новгород поедем?
Архивариус: Конечно, это ведь всего 3–4 часа на поезде или автобусе, можно утром выехать, посмотреть всё самое интересное и вечером вернуться домой. Но ехать туда без подготовки — дело пустое. Вот представьте себе на минуточку: вышли мы из поезда на вокзале, ничего не зная — не ведая — и что будем делать?
Кирюша: А милиционера спросим, как в Детинец попасть, — я знаю, так в Новгороде кремль называется!
Архивариус: Вот видите, как нам помогло чтение предшествующего рассказа! Ну, а если бы вы вообще ничего о Новгороде не знали?
Тата: Конечно, нужно подготовиться! Давайте ещё про Новгород что-нибудь почитаем. И ещё нам нужна карта города. Мы с бабушкой всегда с картой по незнакомому городу ходим!
Архивариус: Прекрасная идея! Давайте рассмотрим карту Новгорода. Вот вам Ильмень-озеро. Вот Волхов. Тут кремль, в нём Софийский собор, а напротив — Ярославово дворище. С одной стороны вход в Волхов охраняет Юрьев монастырь, с другой — Антониев. А вот сюда взгляните-ка: это Ильина улица, а на ней — храм Спаса, в нём сохранились потрясающие фрески Феофана Грека.
Но сердцем города сами новгородцы издревле считали Софийский Собор — Святую Софию. Так и говорили: «Где Святая София — там и Новгород». Собору этому уже девятьсот пятьдесят лет. Много он за это почти тысячелетие видел и слышал. Давайте почитаем рассказ и посмотрим картинки.
Где Святая София, там и Новгород!
За много вёрст от Господина Великого Новгорода виден золотой шелом Софийского собора, возвышающийся над крепостной стеной на высоком берегу Волхова. Издалека слышен мерный звон его колоколов. И собирались тогда со всей округи новгородцы под высокие своды храма, творили общую молитву о благополучии града — и своём тоже: чтобы в семье все были здоровые да удачливые, чтоб рыба в Волхове да в Ильмень-озере хорошо ловилась да чтоб на торгу гостей-купцов заморских с товарами было не перечесть.
Врос собор в землю: и тяжесть великая, и почва вокруг него наслоилась. Культурный слой называется.
Белый собор, как кипень — пена, что на Ильмень-озере в бурю о берег бьёт. Белый храм — как должна быть бела и чиста душа человеческая. А тут, смотри, штукатурка снята — это чтобы все видели, из каких больших и красивых камней собор сложен: не обтёсывали их новгородские мастера, просто друг к другу подгоняли и цемянкой крепили: в известь толчёный кирпич клали, да ещё, сказывали, творог и сырые яйца в ту цемянку добавляли. Правда ли, нет ли – не знаю, но крепче камня раствор получался.
А вот тут — большие врата из темной бронзы. На них — сцены из Священного Писания. Делал их заморский мастер Риквин: вон там его фигурка. Клещи в одной руке, весы в другой. И надпись: «Риквин меня сделал». Рядом второй мастер — Вайсмут. Привезли врата из дальних стран — как трофей, добытый в сражении. Разобрали перед перевозкой — тяжесть великая. А собирали в Новегороде, и мастер свою фигуру тут тоже поставил: дескать, и мы не хуже умеем. И имя своё поместил: Авраам.
Пять глав у собора, в середине золотая. Будто в тяжком бою четыре воина в стальных шеломах встали спина к спине, князя своего обороняя. А шестая глава — над башней, в ней лестница. По ней князь и его ближние на хоры подымались — это помост такой, вроде внутреннего балкона вдоль стен: чтоб выше всех, ближе всех к Богу стоять. И хор там располагался — молитвы пел.
Внутри собор расписан был фресками. До войны ещё грозный Христос Пантократор — Вседержитель — из купола на молящихся смотрел — все грехи человеческие видел: кто на торгу бедного обвесил-обсчитал, кто вдову или дитятю обидел, кто солгал или друга предал. Боялись люди небесного гнева, каялись в грехах и шли домой с просветлённой душой. И снова грешили, да с оглядкой всё же — глядишь, и остановит Господь занесённую для удара руку. И снова каялись: такова уж натура человеческая, один Бог без греха. Однако и в грехах меру знать надо.
В войну бомба попала в купол — и нет теперь Ока Господня в Софии. Взрывной волной сбросило с купола крест, на котором издревле голубь сидел, выкованный местными умельцами. Чужестранные солдаты его подняли и увезли с собой, когда отступали. А вот недавно вернули в Россию. И мы им благодарны. Только того голубя-путешественника в музей поместили, а на его месте — современная копия. Всё равно ведь красиво! Кто не знает — и не догадается: снизу-то голубь живой и живой! Только очень терпеливый.
А вот тут, посмотри-ка, глубина какая: это археологи докопались до древнего пола. За восемь с половиной столетий не раз храм обновляли, старую штукатурку сбивали и новые полы укладывали, много слоев. А на стенке против окна старая фреска — в центре Христос, а по бокам — Богоматерь и Иоанн Креститель. Деисис — так называется эта композиция. Моление то есть. Это они Христа молят о том, чтобы пришёл на землю ради грешного человечества.
Рядом с собором — стенка с проёмами. Звонница называется. В проёмах колокола. Как ударят звонари — звоном малиновым медь отзовётся. Великие мастера колокола лили. Серебро да еще невесть какие добавки тайные в той меди присутствуют: секреты свои мастер сыну или любимому ученику передавал перед смертью, а боле никому.
Стоит Святая София посреди Детинца — Кремля. Стены крепкие. В них бойницы и варницы. Сквозь бойницы стреляли, в варницы на нападавших вар-смолу лили или кипяток. А башни так поставлены, чтоб от одной до другой стрела долетела.
Выйдешь из ворот на берег Волхова — перед тобой мост. Сейчас-то он из металла, а был деревянный. На мосту кулачные бои были, когда стенка на стенку молодые бойцы разных концов города сходились. С этого же моста воров да разбойников, крепко связав им руки и ноги, вниз головой в Волхов кидали. Что ж, поделом вору и мука!
Сторона, где храм Софии-Премудрости Слова Божия стоит, так и называлась — Софийская, а другая — Торговая, потому как там главный новгородский торг был. Церкви на Торговой и посейчас кустом стоят, а раньше их ещё больше было. Там Ярославово Дворище, а на нём — собор Николо-Дворищенский. Поменее Софии, но тоже пятиглавый. Строил его князь Мстислав в 1113 году, когда его из Детинца выселили. За прошедшие века потерял собор четыре своих главы, долго стоял одноглавый, вот недавно восстановили. Нынче красуется, как встарь, гордясь своим сходством с Софией.
Князья же с той поры стали просто наёмными военачальниками в Новгороде, а правило всем новгородское вече: собирались «лучшие люди» новгородские на площади и сообща решали все главные вопросы. Считается, что крику много было, кто громче кричал — того и право. Говорят, богатеи нанимали специально крикунов, чтобы выгоду свою получить. А на самом деле как было — кто знает? Вечевая республика — так называется в истории Новгорода время с двенадцатого века и до поры, пока московские великие князья не снесли её гордую головушку. Но о том — иной рассказ.
Кирюша: А чего это — свои со своими воевали?
Архивариус: Давайте об этом в следующий раз. А сейчас — кто придумал задание?
Кирюша: Я! Вот:
Задание: Перерисуйте в свои тетрадки план Новгорода и те памятники, которые обозначены на полях карты. Расставьте памятники на плане. Когда поедете в Новгород — не заблудитесь!
Н.А. Яковлева. Проф., д-р иск.
_______________________