История Древнего мира

Если и есть в римской истории персоналии, о которых знают буквально все, то это несомненно Гай Юлий Цезарь и Марк Юний Брут. Цезаря помнят как полководца, «перешедшего Рубикон», добившегося единоличной власти в Риме и предательски зарезанного в здании сената. А Брута запомнили как предателя, который, несмотря на дружбу с Цезарем, был в числе заговорщиков и вонзил последнему нож в спину. И Цезарь будто бы перед смертью произнёс: «И ты, Брут!». Фраза эта была выдумкой, в которую многие поверили из-за Шекспира: именно он вложил её в уста Цезаря в пьесе «Юлий Цезарь»...

В 480-м году до нашей эры персидский царь Ксеркс I привел к Фермопильскому ущелью армию, которую античные авторы оценивали в миллион человек. Современные историки скромно округляют это число до 200-250 тысяч. Против этой толпы стояли от 5200 до 7700 греков во главе со спартанским царем Леонидом. Логика подсказывает: если у вас есть пара сотен тысяч людей с луками, а против них стоит жалкая тысяча мужиков в нижнем белье (ну ладно, в бронзовых кастрюлях), нужно просто раздать приказ «Пли!» и пойти пить чай...

У многих сражений древности есть одна любопытная особенность: армия, потерпевшая сокрушительное поражение, почти всегда была многочисленнее противника. И Рим, и Персия вступали в бой, рассчитывая подавить врага численным превосходством, а покидали поле сражения разгромленными. Их полководцы полагались на массу войск, считая, что она сама по себе способна заменить тактику. На другой стороне оказывался командующий, который видел уязвимое место огромной армии. Он наносил удар именно туда, разрывал строй и превращал отступление в кровавую бойню...

Наверное, нет более известной истории о военной хитрости, чем легенда о Троянском коне. С момента раскопок Генриха Шлимана, доказавших, что Троя не вымысел, а реальный город, учёные и энтузиасты бьются над загадкой Троянского коня...

Представьте званый ужин, на котором хозяин предлагает гостю не стул, а широкое ложе с подушками. Человек ложится на левый бок, опирается на локоть и берёт еду правой рукой. Для состоятельного римлянина такая поза во время пира была совершенно нормальной. Но распространённое объяснение, будто римская знать считала стулья «слишком простыми», не совсем точное. Есть лёжа было прежде всего традицией статусного пира, пришедшей в римскую культуру из греко-эллинистического мира. Обычные приёмы пищи вовсе не требовали обязательного лежания, а дети и часть других участников застолья могли есть сидя...

Утром его нашли в луже крови рядом с молодой женой. Она рыдала. Он был мёртв. Человек, перед которым трепетали две величайшие империи мира, закончил свой путь не в бою, а в брачной постели. И это, пожалуй, самое странное в его истории. Потому что Аттила никогда не делал ничего случайно. Пока Западная Римская империя с трудом удерживалась на ногах, а Восточная отбивалась от персов и прочих беспокойных соседей, в паннонских степях — там, где сейчас Венгрия, — подрастал мальчик, которому предстояло заставить трепетать обе...

Для спартанца умереть в бою была высшая честь! Так что до шестидесяти лет, а именно с этого возраста спартанские мужчины официально освобождались от регулярных походов и строевых обязанностей, мало кто из них доживал. А кому «не посчастливилось» дожить? Они посыпали пеплом голову и уходили в горы? А может их сбрасывали в пропасть как спартанских младенцев? Нам рассказывают, что Спарта, отличавшаяся своим жестоким образом жизни, избавлялась от некоторых младенцев. Спартанцы ценили физическую силу...

Подошва римской калиги — военной сандалии легионера — была усеяна железными гвоздями. Не для красоты. Гвозди врезались в грунт на каждом шагу, не давая ноге скользить, распределяя нагрузку, продлевая срок службы кожи. На одну пару калиг уходило от восьмидесяти до ста двадцати гвоздей, в зависимости от размера. Легионер, шагающий по каменной дороге, был слышен издалека — характерный цокот, от которого у жителей провинций вздрагивали. Эти сандалии проходили в среднем около тысячи километров за сезон...

Равенна, декабрь 416 года. Над болотами Адриатики стелется сырой туман. В мраморных залах императорской резиденции, куда переехал двор, пахнет воском и холодным камнем. Здесь, подальше от шума Вечного города, вершатся судьбы уже не мира — только того, что от него осталось...

Мы знаем о Римской империи удивительно много. Что ел Юлий Цезарь. Какие возлюбленные были у императоров. Какие речи произносили сенаторы. История вообще любит людей, у которых были личные секретари, мраморные бюсты и привычка писать мемуары. А вот о людях, которые чистили их лошадей, мыли полы и спали в кладовках, мы почти ничего не знаем. Римляне даже придумали для них специальный термин: instrumentum vocale — «говорящее орудие труда». И вот тут вмешался Везувий. В октябре 79 года он сделал то, чего не смог ни один историк: остановил жизнь на паузе...

В 371 году до нашей эры спартанская фаланга вышла на поле при Левктрах абсолютно уверенная в победе. За спиной у каждого воина стояло полтора столетия репутации: ни одного поражения в открытом бою, десятки уничтоженных армий, целые поколения противников, которые заранее считали себя обречёнными. И вот в этот день Спарта проиграла. Не из-за предательства, не из-за болезни в лагере — в честном столкновении фаланги против фаланги. Фиванский полководец Эпаминонд просто понял то, чего за полтора века...