Начало здесь. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7. Часть 8. Часть 9. Часть 10. Часть 11. Часть 12. Часть 13. Часть 14. Часть 15. Часть 16. Часть 17. Часть 18. Часть 19. Часть 20. Часть 21. Часть 22. Часть 23. Часть 24.Часть 25. Часть 26. Часть 27. Часть 28. Часть 29. Часть 30. Часть 31. Часть 32. Часть 33. Часть 34. Часть 35. Часть 36.
Баба Зина пришла из магазина и принесла кучу деревенских новостей. Она рассказала, что на другой конец деревни приехали новые жители, что у малознакомой Николаю Варвары Степановны дочка родила двойню, что бабка Катерина, самая старая жительница деревни, наконец, уехала к дочери в город.
- Забрали ее, слышишь? Да и правильно. Ей же сто лет в обед. Совсем слабая стала. Ни в магазин сходить, ни баню истопить. Хорошо Валентина, соседка, ходила, помогала по мере сил. Да мы с бабой Машей иногда заглядывали. Затопим ей дома печь, да дров принесем. Она и подкладывает по полешку тихонько. На ноги все жаловалась. Я ей даже мазь твою носила, чтобы ноги мазала, - рассказывала последние новости баба Зина.
- Коля, ты меня слышишь? Чего стоишь, как истукан, говори что-нибудь.
Николай посмотрел на бабу Зину непонимающим взглядом.
- Что говорить?
- Ты слыхал, что я тебе рассказывала. Ну, про бабку Катерину.
- Конечно,- уверенно протянул Николай, лихорадочно вспоминая, что такого серьезного говорила бабушка о бабке Катерине, которая жила в деревне еще при царе Горохе.
- Ну, так вот, увезли ее, говорю. Аккурат после Рождества и увезли.
- Куда увезли.
- Тьфу ты. Ты и не слушал. Опять в облаках витал. Уж я тебя и так не трогаю, когда у своего компьютера сидишь, работу работаешь. Поговорил бы хоть со мной.
Николай оживился, он вдруг услышал в голосе бабушки обидчивые нотки.
- Бабуль ты чего? Мы же с тобой каждый день чаи распиваем, разговариваем, обсуждаем все. Вот ты сейчас говорила, я слушал и думал, что я даже не знаю, про кого ты говоришь. Я же эту тетку, которая двойняшек родила, сроду не видел. Бабку Катерину эту помню, так она и тогда уже совсем старая была, хоть и шустрая. Ты забыла, я же столько лет невыездной был.
Николай улыбнулся. Ему самому понравилось выражение про невыездного. Теперь-то он точно знал, что совсем скоро станет и выездной, и выходной, а может даже и выбегающий. И от одной этой мысли на душе было радостно.
- Ладно, поворчала малость, для порядку. А Катерина-то, конечно, старая. Я в молодости ее уже старой считала, а она все живет. И сейчас на своих ногах, да при своей памяти. Всем, дай бог, такую длинную жизнь. А все почему? Потому что в делах, в работе, в заботе всю жизнь. Некогда о болячках думать. Представляешь, у нее уж и дети старые, ее младшая дочка считай ровесницей мне будет. Ольга то. Вместе в школу бегали. Потом она замуж вышла, в город уехала. А уговорили бабку вот только сейчас. Да и то потому, что той печку тяжело самой топить стало, да до магазина не ходила.
Баба Зина все говорила и говорила, что-то вспоминала, о чем-то рассуждала. А сама выкладывала свои покупки из магазина и на полном автомате распределяла их по местам.
Наконец на столе остался небольшой сверток. Она взяла его в руки и подала Николаю.
- Смотри, я тебе футболку новую купила. Софья, продавщица в магазине, сказала, что модная. Велела померить. Не подойдет, заменит. Ты пойди, примерь там и мне покажись.
Николай кивнул и развернул футболку. Это была футболка спортивного типа. С воротничком и пуговками у ворота, с карманом и малюсеньким динозавриком в виде эмблемы. Такие еще поло называют. Футболка Николаю понравилась. Он почему-то сразу представил себя и Нину в кинотеатре. Он в этой футболке, Нина в светлом платье, а вокруг лето.
Николай быстро переоделся, примеряя покупку. Футболка оказалась в пору.
- Бабуль, а ты афишу с новыми фильмами у Дома культуры не видела? Что там пишут? Какие фильмы показывают?
- Может и есть, я и не смотрю никогда на эти афиши, - произнесла баба Зина, переключаясь от своих деревенских новостей, - подожди, а ты что, в кино что ли собрался?
- Да нет, в кино пока рано, до лета подожду, - засмеялся Николай, - просто знать хочу, какие фильмы показывают. Вот возьму и устрою для тебя кинотеатр в избе. Сядем рядком, семечек нажарим. Вместо попкорна.
- Это что еще за фрукт? Или орешки какие-то?
Николай принялся объяснять, что такое попкорн, потянул бабушку к компьютеру, показал в интернете, как это выглядит. Сам он, правда, попкорн и не пробовал, но в кино видел.
Она рассмеялась. Теперь уже весело и с задором.
- А что, домашнее кино это очень хорошо, можно и еще кого-то позвать. Стулья рядочками поставим. Можем даже билетики сообразить.
Они еще долго шутили по этому поводу, представляя себе просмотр нового фильма.
- Ой, повеселил меня внучек. Я и забыла. Артема видела, тоже в магазин заходил. Велел тебе передать, что в город поехал, дела у него там какие-то. Если что надо будет, чтобы ты звонил.
Николай внутренне напрягся. Мысли об Артеме не выходили у него из головы.
- Что-то он сам не свой, хмурый, какой-то. Разговаривает, в глаза не смотрит. Уж не заболел ли, – продолжала баба Зина, - а с другой стороны смотри-ка, после нового года, хоть заходить к тебе стал, вспомнил дружка детства. Раньше все мимо норовил прошмыгнуть. Поздоровается бывало, а про тебя и не спросит, словно боится чего то.
Баба Зина ушла готовить ужин, а Николай положил перед собой телефон, раздумывая сейчас позвонить Артему или дождаться его возвращения. После долгих размышлений решил не звонить.
«Вернется, вот тогда и действовать можно будет. Что я ему сейчас скажу? Возвращайся и бегом беги к Петровне? Так он и раньше не торопился к ней, а сейчас и срываться из города не будет. Тем более там эта…».
Николай сел в любимое, ставшее уже таким родным, кресло, откинулся и закрыл глаза. Он попытался представить Артема и его новую любовь. Но ничего не видел. В голове была только темнота. Даже мысли замедлили свое движение.
Сколько он так просидел, Николай и сам не знает. Только услышал шорох за спиной. Вроде ходит кто-то. Тихо, мягко, осторожно.
«Наверное, думает, что я уснул», - подумал Николая, предположив, что это баба Зина вошла в комнату по своим делам.
«Колян, ну что же мне делать? Помоги, друг», - вдруг услышал он голос Артема. Голос прозвучал так четко, громко, как-будто Артем стоит за спиной у Николая, а не находится за много километров.
От неожиданности Николай вздрогнул, открыл глаза и стал озираться по сторонам. В комнате никого не было.
«Показалось. Но как реально! Вроде рядом находимся», - подумал он и потянулся к телефону.
«Надо все-таки позвонить. Скажу ему все, а там пусть сам думает. Решение то все равно за ним».
Разговора не получилось. Абонент был вне зоны доступа к сети.
Николай встал, взял костыли и решил пройтись по комнате быстрым шагом. Комната была невелика. Он уже не один раз измерял ее своими костыльими шагами. Три шага в одну сторону и пять шагов в другую. Только, если сначала это были трудные шаги, долгий путь по периметру, то теперь он поставил перед собой задачу, ходить быстро и ловко, по возможности обходить препятствия, опираясь на больную ногу.
На четвертом круге он устал. Встал у окна и схватился за ходунки. Убирать ходунки Николай не спешил. Верил, что когда-нибудь сможет передвигаться без костылей, придерживаясь за ходунки. И это будет последний этап в лечении. Дальше только своими ногами.
Он стоял у окна и вглядывался в снежную даль. Представлял себе лето, зеленую травку и его, идущего от дома в самый конец деревни, туда, где живет Петровна. … И Ниночка.
Он так замечтался, рисую перед собой долгожданное событие, что не заметил, как в его стройную картинку вмешалось что-то другое. Инородное, не подходящее по замыслу и явно выбивающееся из общей конфигурации.
А когда заметил, то увидел. Что он идет не к Петровне, а к Артему в дом. И в доме том новая хозяйка. Статная, красивая, с волосами цвета вороньего крыла. Он увидел, как хозяйка заваривает чай, как оглядывается по сторонам и что-то сыпет в заварник. Потом принюхивается, добавляет еще щепотку заварки и накрывает чайник цветным полотенцем.
Николай помнил этот заварочный чайничек. Он всегда стоял у родителей Артема в стеклянном шкафу, который все почему-то называли горкой. Чайник был из праздничного сервиза. И его бережно доставали исключительно по праздникам.
Вот к столу подошел Артем, сел за стол, а хозяйка наливает ему чай из того самого заварника.
«Не пей, остановись», - хотел крикнуть Николай, но видение исчезло. Перед ним опять была снежная улица родной деревни.
Николай бросился к телефону. Он и не понял, как по инерции развернулся с помощью ходунков и, отставив их в сторону, сделал большой шаг вперед. Чтобы не упасть, схватился за стол. А, может быть, просто поспешил взять телефон.
Артем ответил сразу, словно ждал звонка.
- Артем, это Коля, слышишь меня, - громко и немного нервно спросил Николай.
- Слышу, чего кричишь, случилось что? – голос Артема был спокойным и немного растянутым. Казалось, что тот только что проснулся и не сразу понял, что надо говорить.
- Ты где, уже в городе? Когда вернешься? – уже спокойнее спросил Николай.
- Послезавтра. Я пока занят.
Николай слышал какие-то разговоры в помещении, где был Артем, женский смех, звуки музыки.
- Ты в гостях? – Николай растерялся. Он не знал, что сейчас надо сказать Артему, просто чувствовал, что он обязан предупредить, предостеречь.
- Я же тебе говорил. Ты все знаешь, зачем спрашиваешь? – голос друга стал раздраженным и нетерпеливым. Где-то далеко его настойчиво звал женский голос.
- Я предупредить хотел. Не пей там ничего. Особенно чай. Ни чай, ни морс, ничего того, что заварено или запарено.
Артем засмеялся.
- А водку можно? Она же не чай, много не выпьешь.
- Не шути, дело серьезное. Похоже, тебе что-то подсыпают в чай. Тебе надо к Петровне идти. А то пропадешь.
Все это Николай сказал быстро, на одном дыхании, опасаясь, что друг просто сбросит звонок. Николай прямо чувствовал, как Артем рвется бежать на голос, который звал его снова и снова.
- Я тебя услышал, - ответил Артем, - постараюсь.
И отключил телефон.
«Ну вот, вроде предупредил. И тебе в ответ ни здрасти, ни спасибо. Может, и звонить не надо было. Нет, похоже, его привораживают. Не просто так у меня картинка нарисовалась.
Надо бы Нине позвонить. Или с Петровной как-то поговорить.
Эх ножки, мои ножки, вот бы вам сейчас бежать по дорожке. А вы сами и двух шагов без помощи сделать не можете».
Николай огляделся и удивился. Он стоял у стола, который находился в двух шагах от окна. Костыли остались стоять там, где он их оставил, ходунки оказались немного в стороне, а он тут. Стоит у стола. Стоит на своих ногах и почти не держится.
