Магия

Лето в Макарово стояло жарким и звонким. Цветы цвели, травы налились соком, воздух дрожал от зноя и пчелиного гула. Юля работала не покладая рук — заказы множились, проекты требовали внимания, сад радовал глаз. Жизнь текла размеренно и счастливо. Однажды в гости пришла Лиза. Она появилась на крыльце в своём неизменном ярком сарафане, с венком из полевых цветов на голове и таинственной улыбкой на губах. — Собирайся, — сказала она без предисловий. — Сегодня солнцеворот. — Чего? — не поняла Юля. — Летний солнцеворот, — пояснила Лиза...

Андрей торопился после работы навестить мать. Ирина Ильинична каждую пятницу поджидала сына, а он приносил ей гостинца, садился пить чай, и она радовалась визитам сына. - Ты у меня совсем взрослый, Андрюша. Вот был бы отец жив, порадовался твоим успехам. Но то, что ты семью до сих пор не завёл, это меня мучает. Мне седьмой десяток, тебе четвёртый. Внуков бы дождаться, а ты не женат… - Мама, всегда одна и та же песня. Да женюсь я, обещаю. Всему своё время, - улыбался сын, - а ты жди. Он выходил от матери, садился в машину, и часто видел девушку-дворника...

- Ииизвелааа! Сгубила мово сыночка эта ведьма хромоногая! Как жить-то теперь, люююдиии!? Как жиииить? - вопила над свежей могилой дородная тётка Фая, получившая в деревне прозвище Паучиха... А чуть в стороне от толпы баб и мужиков стояла та, которую Паучиха обвиняла во всех бедах, - её невестка Люба-Хромоножка... РАССКАЗ ...Люба рано осталась сиротой. Отец её, кадровый офицер, сгинул в первые дни войны где-то на самой границе. Мать, схватив 11-летнюю дочь в охапку, бежала от наступающих немцев....

Каждый день она требовала приводить к ней юных дев, и никогда они не возвращались к отцу и матери. Говорили, что в Чахтицком замке творятся ужасные вещи, графиня входит в сношение с дьяволом и приносит жертвы. Она боялась даже дышать, спрятавшись в густой кроне дерева. Восставшие крестьяне без жалости расправились с сестрами и няньками, а Эржбета из своего укрытия видела все ужасы этой страшной ночи. Закончив свои злодеяния, крестьяне, разграбившие поместье Батори, разошлись, а она до рассвета боялась высунуться и молилась...

- Чего сидим, что грустим? Всем привет! – Вовка лихо подкатил к нам на велосипеде, поднимая пыль, и так как подножки не было, он бережно положил его на траву. От Вовки за версту несло безбашенностью и приключениями. Его порядком отросшие за лето сивые волосы всегда были взъерошены, штаны порваны на коленках, а карманы чем-нибудь тяжело набиты. Велосипед являл собой полную противоположность хозяину. Сиденье украшено бахромой от старых штор, руль обмотан разноцветной оплеткой, а катафотки на колесах были предметом зависти всех деревенских мальчишек...

Ведьма сидела на берегу реки и ждала. Кого, этого она не могла сказать наверняка, но точно знала одно — сегодня этот кто-то непременно должен прийти. Нынче ночью видела она сон. Ведьма была очень стара, так стара, что и сама не помнила сколько вёсен встретила она уже на этой земле. Лицо её, испещрённое паутиной глубоких коричневых морщин, было иссохшим и суровым, плотно сжатые, сухие губы, казалось уже были мёртвыми и навеки смолкшими, однако впавшие блёклые глаза смотрели мудро и глубоко. Они одни и жили на этом древнем лице, в них была вся жизнь...

Зимой у бабушки сгорел дом. Родни у старушки много, и её было кому приютить. Но судьба дома в деревне очень всех волновала. Во-первых, это было излюбленное место летнего отдыха многочисленных бабушкиных внуков и источник домашних заготовок для всей родни. Во-вторых, бабушка Арина представить себе не могла, что встретит старость где-то, кроме её родного села. Здесь родители похоронены, здесь она счастливо жила с мужем, родила четырёх детей. И вообще, тут она всех знает, а в городе (никто из её детей в деревне не остался) ей и поговорить-то будет не с кем...

Тринадцатая история цикла "Потустороннее в Ермолаево" Дом ведьмы почти затерялся среди травы. По-стариковски врос в землю, тускло отсвечивая на солнце запыленными стеклами. Он выглядел одиноким и потерянным. Но совсем не страшным. Добираясь сюда, Милана уже раз сто пожалела о своем решении - слишком жарким выдался летний полдень, слишком долгой показалась дорога через заросшее сорняками поле, слишком неестественной разлитая вокруг тишина. Веселина осталась в деревне - разобрать оставшиеся от деда...

Почти привычным движением я спрыгнул с коня, обвязал повод вокруг перил крыльца и оглядел улицу перед тем, как зайти. Мне пришлось пригнуть голову, чтобы войти в тёмную прохладу деревенского домика. Изба встретила меня целой вереницей запахов – знакомых, давно забытых и тех, что мне еще предстоит разгадать. Но аромат готовящейся еды привлёк меня больше всего. Я поднялся по трём деревянным ступенькам, прошёл по коридору несколько шагов и зашёл в главную комнату, где шустро сновала от печи к столу крепкая деревенская женщина, а за столом нарезал какой-то зеленоватый овощ мой ординарец Василь...

Деревня Кривошеино стояла там, куда даже мысли доходили неохотно. Если верить карте, она существовала. Если верить глазам — давно передумала. Дома в Кривошеино были перекошены, будто всю жизнь слушали плохие новости и в итоге смирились. Крыши просели, стены покрылись трещинами, похожими на морщины стариков, которым уже всё равно, кто и зачем на них смотрит. Заборы держались исключительно на упрямстве и привычке. Колодцы здесь были особые. Воду из них пили редко — в основном по ошибке или назло судьбе...

В соседнем дворе жила ведьма! Древняя старуха в обветшалом тряпье. Леня был в этом абсолютно уверен. Он уже несколько месяцев наблюдал за ней, обустроившись на подпорной стенке, с которой отлично было видно ее квартиру. Встретил он ее случайно, когда шел со школы. Она была совсем как на иллюстрации к сказке. Ну прямо один в один! Узнав, где живет этот сказочный персонаж, Леня решил не рассказывать сразу друзьям, чтобы не выглядеть дураком, а сначала присмотреться. Но чем дольше Ленька наблюдал, тем больше находил подтверждений своим догадкам! ― Да ну! ― Не верю! ― отозвались его друзья...