Магия

- Ииизвелааа! Сгубила мово сыночка эта ведьма хромоногая! Как жить-то теперь, люююдиии!? Как жиииить? - вопила над свежей могилой дородная тётка Фая, получившая в деревне прозвище Паучиха... А чуть в стороне от толпы баб и мужиков стояла та, которую Паучиха обвиняла во всех бедах, - её невестка Люба-Хромоножка... РАССКАЗ ...Люба рано осталась сиротой. Отец её, кадровый офицер, сгинул в первые дни войны где-то на самой границе. Мать, схватив 11-летнюю дочь в охапку, бежала от наступающих немцев....

Андрей торопился после работы навестить мать. Ирина Ильинична каждую пятницу поджидала сына, а он приносил ей гостинца, садился пить чай, и она радовалась визитам сына. - Ты у меня совсем взрослый, Андрюша. Вот был бы отец жив, порадовался твоим успехам. Но то, что ты семью до сих пор не завёл, это меня мучает. Мне седьмой десяток, тебе четвёртый. Внуков бы дождаться, а ты не женат… - Мама, всегда одна и та же песня. Да женюсь я, обещаю. Всему своё время, - улыбался сын, - а ты жди. Он выходил от матери, садился в машину, и часто видел девушку-дворника...

- Чего сидим, что грустим? Всем привет! – Вовка лихо подкатил к нам на велосипеде, поднимая пыль, и так как подножки не было, он бережно положил его на траву. От Вовки за версту несло безбашенностью и приключениями. Его порядком отросшие за лето сивые волосы всегда были взъерошены, штаны порваны на коленках, а карманы чем-нибудь тяжело набиты. Велосипед являл собой полную противоположность хозяину. Сиденье украшено бахромой от старых штор, руль обмотан разноцветной оплеткой, а катафотки на колесах были предметом зависти всех деревенских мальчишек...

Зимой у бабушки сгорел дом. Родни у старушки много, и её было кому приютить. Но судьба дома в деревне очень всех волновала. Во-первых, это было излюбленное место летнего отдыха многочисленных бабушкиных внуков и источник домашних заготовок для всей родни. Во-вторых, бабушка Арина представить себе не могла, что встретит старость где-то, кроме её родного села. Здесь родители похоронены, здесь она счастливо жила с мужем, родила четырёх детей. И вообще, тут она всех знает, а в городе (никто из её детей в деревне не остался) ей и поговорить-то будет не с кем...

Лето в Макарово стояло жарким и звонким. Цветы цвели, травы налились соком, воздух дрожал от зноя и пчелиного гула. Юля работала не покладая рук — заказы множились, проекты требовали внимания, сад радовал глаз. Жизнь текла размеренно и счастливо. Однажды в гости пришла Лиза. Она появилась на крыльце в своём неизменном ярком сарафане, с венком из полевых цветов на голове и таинственной улыбкой на губах. — Собирайся, — сказала она без предисловий. — Сегодня солнцеворот. — Чего? — не поняла Юля. — Летний солнцеворот, — пояснила Лиза...

- Тот, кто убьёт меня – сам не проживёт и года! – морщинистая старуха с неопрятными седыми лохмами извивалась, лёжа на боку на голом бетонном перекрытии, но развязать путы, стягивающие ноги и руки за спиной в один тугой узел, не могла. Впрочем, тут же ударивший по ушам раскат грома практически заглушил её визгливый голос. Так что остальные участники «церемонии» вряд ли слышали сказанное. Тем более, что пугливо жались друг к дружке за его спиной, метрах в пяти от него, и в десяти – от края площадки...

Деревня Кривошеино стояла там, куда даже мысли доходили неохотно. Если верить карте, она существовала. Если верить глазам — давно передумала. Дома в Кривошеино были перекошены, будто всю жизнь слушали плохие новости и в итоге смирились. Крыши просели, стены покрылись трещинами, похожими на морщины стариков, которым уже всё равно, кто и зачем на них смотрит. Заборы держались исключительно на упрямстве и привычке. Колодцы здесь были особые. Воду из них пили редко — в основном по ошибке или назло судьбе...

Ведьма сидела на берегу реки и ждала. Кого, этого она не могла сказать наверняка, но точно знала одно — сегодня этот кто-то непременно должен прийти. Нынче ночью видела она сон. Ведьма была очень стара, так стара, что и сама не помнила сколько вёсен встретила она уже на этой земле. Лицо её, испещрённое паутиной глубоких коричневых морщин, было иссохшим и суровым, плотно сжатые, сухие губы, казалось уже были мёртвыми и навеки смолкшими, однако впавшие блёклые глаза смотрели мудро и глубоко. Они одни и жили на этом древнем лице, в них была вся жизнь...

Ведьму всегда видно. Иные носят остроконечные шляпы и мантии, иные ходят всюду в пижаме, иные будто шагнули со страниц журнала моды столетней давности. А то, вроде, в джинсах на талии, коротком топе, но бросит такая небрежный взгляд, и всем сердцем чувствуешь — ведьма. Ведьму легко узнать. Всякая из них движется по своему внутреннему компасу, не разбирая дороги, а если остановится — толпа её обтечёт, дверь в вагоне метро заест, а светофор попридержит зелёный свет. «И жить с ними совершенно невозможно», — думал Мишка Ясногорцев каждый раз, когда возвращался к матери на каникулы...

По рекомендации читательницы. Автор: Андрей Шарапов Мелюзга не чувствовала голода, потому что не помнила настоящей сытости все война да неурожаи, а вот у Генки каждый вечер плавала перед глазами та краюха хлебца с осколками сахара, которую мать когда-то совала ему перед сном, приговаривая: - Нельзя, Генуш, пустым ложиться- бабай будет сниться! Да еще, известное дело, в пятнадцать лет такой жор на человека нападает - спасу нет; поэтому, когда мать перед сном начинала просвеживать воздух и ругать...

Известно, что история персонажа ведьмы восходит к древним культам, где женщины играли ключевую роль в обрядах и ритуалах. Такая власть и влияние в то время были чем-то вроде магии, и это вызывало недоумение и страх у мужчин, которые часто чувствовали большую угрозу, исходящую от колдуний. Особо доставалось рыжеволосым красавицам. Эта атмосфера загадки и неопределенности вокруг женской магии и древних ритуалов стала плодородной почвой для развития легенд о ведьмах. Художники не могли пройти мимо такой благодатной темы и нарисовали ведьм каждый на свой лад...