Магия

Андрей торопился после работы навестить мать. Ирина Ильинична каждую пятницу поджидала сына, а он приносил ей гостинца, садился пить чай, и она радовалась визитам сына. - Ты у меня совсем взрослый, Андрюша. Вот был бы отец жив, порадовался твоим успехам. Но то, что ты семью до сих пор не завёл, это меня мучает. Мне седьмой десяток, тебе четвёртый. Внуков бы дождаться, а ты не женат… - Мама, всегда одна и та же песня. Да женюсь я, обещаю. Всему своё время, - улыбался сын, - а ты жди. Он выходил от матери, садился в машину, и часто видел девушку-дворника...

Осень вступала в свои права медленно, но неумолимо. Утренний воздух пах сырой травой и прелой листвой, каждая паутинка на ветвях искрилась россыпью капель, словно кто-то невидимый развесил тончайшие серебряные нити между стволами. Егор шёл уже третий час, петляя по низинке между пологими склонами, заросшими вперемешку ельником и густым кустарником. Дороги здесь, если её вообще можно было так назвать, не существовало — только звериные тропы да редкие просеки, оставленные лесорубами много лет назад...

- Ииизвелааа! Сгубила мово сыночка эта ведьма хромоногая! Как жить-то теперь, люююдиии!? Как жиииить? - вопила над свежей могилой дородная тётка Фая, получившая в деревне прозвище Паучиха... А чуть в стороне от толпы баб и мужиков стояла та, которую Паучиха обвиняла во всех бедах, - её невестка Люба-Хромоножка... РАССКАЗ ...Люба рано осталась сиротой. Отец её, кадровый офицер, сгинул в первые дни войны где-то на самой границе. Мать, схватив 11-летнюю дочь в охапку, бежала от наступающих немцев....

Зимой у бабушки сгорел дом. Родни у старушки много, и её было кому приютить. Но судьба дома в деревне очень всех волновала. Во-первых, это было излюбленное место летнего отдыха многочисленных бабушкиных внуков и источник домашних заготовок для всей родни. Во-вторых, бабушка Арина представить себе не могла, что встретит старость где-то, кроме её родного села. Здесь родители похоронены, здесь она счастливо жила с мужем, родила четырёх детей. И вообще, тут она всех знает, а в городе (никто из её детей в деревне не остался) ей и поговорить-то будет не с кем...

Август каждый год налетал пышной волной спелых колосьев пшеницы, звездным небом с метеорами и рассветными туманами. Они стелились так низко и плотно, что сбивали с толку каждого путника, оказавшегося вне дома не в тот час. Но вечерами воздух уже леденел, словно вмиг отпуская жар горячего дня, а ветер доносил еще совсем легкий, но ни с чем не сравнимый аромат горящей листвы и осенних костров. В маленьком провинциальном городке, каких в России сотни, свое тринадцатое лето проводила в ежедневных заботах и радостях Дина...

Лето в Макарово стояло жарким и звонким. Цветы цвели, травы налились соком, воздух дрожал от зноя и пчелиного гула. Юля работала не покладая рук — заказы множились, проекты требовали внимания, сад радовал глаз. Жизнь текла размеренно и счастливо. Однажды в гости пришла Лиза. Она появилась на крыльце в своём неизменном ярком сарафане, с венком из полевых цветов на голове и таинственной улыбкой на губах. — Собирайся, — сказала она без предисловий. — Сегодня солнцеворот. — Чего? — не поняла Юля. — Летний солнцеворот, — пояснила Лиза...

В соседнем дворе жила ведьма! Древняя старуха в обветшалом тряпье. Леня был в этом абсолютно уверен. Он уже несколько месяцев наблюдал за ней, обустроившись на подпорной стенке, с которой отлично было видно ее квартиру. Встретил он ее случайно, когда шел со школы. Она была совсем как на иллюстрации к сказке. Ну прямо один в один! Узнав, где живет этот сказочный персонаж, Леня решил не рассказывать сразу друзьям, чтобы не выглядеть дураком, а сначала присмотреться. Но чем дольше Ленька наблюдал, тем больше находил подтверждений своим догадкам! ― Да ну! ― Не верю! ― отозвались его друзья...

Почти привычным движением я спрыгнул с коня, обвязал повод вокруг перил крыльца и оглядел улицу перед тем, как зайти. Мне пришлось пригнуть голову, чтобы войти в тёмную прохладу деревенского домика. Изба встретила меня целой вереницей запахов – знакомых, давно забытых и тех, что мне еще предстоит разгадать. Но аромат готовящейся еды привлёк меня больше всего. Я поднялся по трём деревянным ступенькам, прошёл по коридору несколько шагов и зашёл в главную комнату, где шустро сновала от печи к столу крепкая деревенская женщина, а за столом нарезал какой-то зеленоватый овощ мой ординарец Василь...

Деревня Кривошеино стояла там, куда даже мысли доходили неохотно. Если верить карте, она существовала. Если верить глазам — давно передумала. Дома в Кривошеино были перекошены, будто всю жизнь слушали плохие новости и в итоге смирились. Крыши просели, стены покрылись трещинами, похожими на морщины стариков, которым уже всё равно, кто и зачем на них смотрит. Заборы держались исключительно на упрямстве и привычке. Колодцы здесь были особые. Воду из них пили редко — в основном по ошибке или назло судьбе...

Каждый день она требовала приводить к ней юных дев, и никогда они не возвращались к отцу и матери. Говорили, что в Чахтицком замке творятся ужасные вещи, графиня входит в сношение с дьяволом и приносит жертвы. Она боялась даже дышать, спрятавшись в густой кроне дерева. Восставшие крестьяне без жалости расправились с сестрами и няньками, а Эржбета из своего укрытия видела все ужасы этой страшной ночи. Закончив свои злодеяния, крестьяне, разграбившие поместье Батори, разошлись, а она до рассвета боялась высунуться и молилась...

Граница осталась далеко позади. Родной Вербаннен, центральная часть обширной Аскеллы, распахивал монаху-страннику свои дружеские объятия. Ноги словно сами ускоряли шаг — и тут же вновь замирали. Хотелось остановиться и смотреть, смотреть широко раскрытыми глазами, впитывать всем своим существом давно покинутые места. Даже воздух здесь был иным: знакомым, животворным. Казалось, им можно дышать вечно — и не надышаться. Ардар — за много лет он привык даже сам себя называть братом Ардаром — радостно шагал по мощеной дороге...