Начало здесь. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7. Часть 8. Часть 9. Часть 10. Часть 11. Часть 12. Часть 13. Часть 14.
О своей встрече с Болотником Николай не стал рассказывать Петровне, да и бабу Зину свою испугать побоялся. Мало ли что присниться может.
А вот про оберег из трав теперь не забывал. Круглые сутки носил на груди мешочек с травами, что ему Петровна дала. Снимал его только, когда в бане мылся. Да и то, предварительно у дверей, на оконце веточки мяты раскладывал.
Прочитал в книжках ведьмы, что мята от нечисти охраняет, вот и запасся последними осенними веточками. Попросил бабу Зину, чтобы у соседей поспрашивала.
Баба Зина думала, что мята для лекарства нужна и расстаралась от души. Успевай только сушить, да в холщовый мешочек складывать.
С той памятной ночи уже больше двух недель прошло, никакая нечисть Николая не беспокоила. Мята помогла или оберег Петровны, начинающий лекарь не знал. Но спал с той поры спокойно.
Закончит вечером свои дела, дождется пока баба Зина к себе уйдет, на ночлег устроится. Потом достанет из стола пакет с мхом, сложит мох в виде подушечки и проводит обряд, как Петровна научила. И про солевую дорожку по краю стола не забывал. Может от того и спал спокойно.
Помогал мох или нет, Николай не понял, но стал замечать, что все чаще непроизвольно на правую ногу опирается. Вроде как для поддержки. И когда на кровать переваливается, и когда встает. Да и еще в некоторых случаях. И нога, чувствовалось, силы набирается. Радовало это его, хотелось встать быстрее. Он даже мечтал иногда, представлял себе, что будет делать, когда на ноги встанет.
К Петровне Николай пока не ездил, на улице было все также мокро и грязно. А вот сама Петровна несколько раз к нему приходила. То новые ингредиенты для лекарства принесет, то с новыми уроками придет. Дорога эта и ей доставалась нелегко, видно было, что устает старушка. Но она шла.
- Иначе, - говорит, - у нас с тобой связь потеряется. А мне надо успеть все знания тебе передать.
Николай сначала даже не понял ничего про связь. Ведь телефон есть, они и созванивались по несколько раз в день. Оказалось, что это другая связь, ментальная. И рассказала про нее Петровна только, когда убедилась, что Николай готов сам работать.
А случилось это так. В этот день к ним дед Захар зашел. Сначала вроде к бабе Зине по делам каким-то. Спросил про жизнь, про здоровье, про ноги, мол, не болят ли у Зинаиды ноги. И чем она их лечит. А потом, потоптался, потоптался и говорит:
- Мне бы с Николаем переговорить, спросить хочу.
- А ты чего, заболел кто или тоже… ноги отказывают, - баба Зина забеспокоилась. Вдруг что плохое для ее Коленьки задумали.
Люди и так уже в деревне всякое говорить начали. Что Николай дружбу с ведьмой завел и она теперь у них частый гость. Кто насмехался, шутил, что ведьма его себе в подручные взяла, а кто и защищал. Говорил, что мазь Николая помогла от боли избавиться. В общем, деревня, она и есть деревня, ничего скрыть нельзя. Вот теперь и Захар пришел.
- Да нет, я по другому поводу. Так ты позовешь его или как?
Николай сам услышал, что разговор о нем идет и выехал из комнаты.
- Здравствуй, дед Захар. Случилось что?
Захар посмотрел на Зинаиду.
- Мне бы поговорить с тобой, Коля.
Прошли они в комнату. Там Захар и выдал. Корова у них заболела. Не ест, не пьет. Только жалобно так смотрит. И молока мало стала давать. А молоко сплошь горькое.
- Так может, наелась чего-то. Ветеринара надо, я в коровах ничего не понимаю, - растерялся Николай.
- Может и наелась. На дворе хоть и осень, а гоняем еще пока в стадо. Вот бы знать. А ветеринара нету, уехала Надежда то. На ферме сказали, что учиться отправили, только через месяц приедет. Не выдержит корова месяц. Бабка моя, Клавдия, плачет день и ночь. Что делать не знаем. Надо бы Петровну звать, а боимся. Вдруг все уже, поздно. Жалко корову, кормилица, молоко хорошее всегда давала. Жирное такое и много.
- Я-то чем помочь могу, деда? – перебил старика Николай. Он уже понял суть, только помочь чем не знал.
- Зовите Петровну, пусть посмотрит. Ну, или из райцентра ветеринара вызывать надо. Может на ферме кто подскажет. Они же с коровами каждый день дело имеют.
Николаю было жаль старика, вот он и пытался хоть какой-нибудь выход найти.
- Был я на ферме. Там Аня Снегирева сейчас за главную. Только и они не знают что делать. Аня даже в дом приходила, корову посмотреть. Ты это, попросил бы Петровну, а? Вы же дружите, говорят. Может, ты попросишь, она и придет, глянет?
- А сами что ж? Или боитесь?
- Да бабка моя ругалась на нее как-то, встретила в магазине в прошлом году, и что-то там не поделили. Ну, моя ей все и высказала. И что надо, и что не надо. Боялась потом, что Петровна пакость какую сделает нам или хозяйству нашему. Обошлось. А теперь вот сама не идет и мне не разрешает.
- Ладно, дед Захар. Спрошу у Петровны. А там уж как получится, не обессудь.
- Конечно, конечно, Николай. Я ж понимаю. Корову жалко, хорошая корова. И молоко…
Так, причитая, он и вышел из комнаты. А там быстро попрощался с Зинаидой и ушел домой. Баба Зинаида вошла в комнату.
- Что Захар то хотел?
Николай кратко пересказал ей содержание разговора.
- Ох, уж эта Клавдия, со всеми переругалась. Что за вредная баба. Дня не проходит, чтобы не отчитала кого-нибудь. И все у нее виноватые всегда. Люди уж с ней и не связываются. Вот и получается, что случилось беда, а помочь некому.
Баба Зина с улыбкой взглянула на Николая.
- Или ты возьмешься? Знахарь как-никак, травник.
-Какой я знахарь? Скажешь тоже. Так, залетыш, - вспомнил вдруг Николай, как назвала его Петровна при первой встрече, - да и мази я для людей делал, а тут корова. Понимать надо.
- Что делать будешь?
- Сейчас Петровне позвоню, подскажет что-то.
- А если откажет?
Николай задумался. Действительно, что будет, если Петровна откажет? Он уже начинал понимать, что не все так просто у Петровны с односельчанами складывается. Кто-то не верит, насмехается, кто-то боится, не связывается. Но есть и такие, кто обращается. Да и не только односельчане. За те два месяца, которые он ездил к Петровне, разных людей видел. И никто с пустыми руками не пришел. А кто без сумки или без пакета магазинного, тот значит с кошельком, с деньгами.
Петровна ничего никогда не просила. Люди сами понимали, что за помощь благодарить надо, иначе никакое лечение, а тем более колдовство впрок не пойдут. Вот и несли сами, по доброй воле.
Но были и такие, что злились, завидовали. Петровна учила:
- Чувствуешь холод от людей, злобу какую или зависть, не спорь, не доказывай. Пошепчи тихонько, вроде как про себя: «Мне твои пожелания - для твоего же выживания! Всё к тебе возвращается, в тебя же и врезается! Да будет так!». Прошептал и живи дальше.
- Попробую хоть, обещал деду Захару, - уже не так решительно сказал Николай.
Петровне он позвонил уже после обеда. Сначала спросил, как приготовленное лекарство передать, а потом и про корову деда Захара рассказал.
- Я в помощи не отказываю. Даже такой зловредной старухе как его бабка. Только давай сначала ты сам попробуй. Надо же и начинать когда-то. Животные они те же люди. Съезди, посмотри, послушай. Корова сама тебе все расскажет. А я подскажу, что делать. Если, конечно, можно еще помочь.
Николаю ничего не оставалось, как, не дожидаясь ранних сумерек, собраться и выехать в осеннюю слякоть, благо дом деда Захара стол на их же улице.
«Бррр, - поежился Николай, - дождя вроде нет, а в воздухе прямо морось стоит. Ноябрь. Скоро и снег пойдет. Совсем из дома не выберусь», - думал он медленно продвигаясь по мокрой дороге.
Вот и дом деда Захара. Во дворе огромный волкодав. Не успел Николай подъехать к калитке, как пес встал, громыхая цепью, и грозно залаял, припадая на задние лапы.
«Я ж с помощью, а ты лаем встречаешь», - подумал Николай, выискивая звонок на калитке.
Пес как будто услышал его. Гавкнул еще пару раз и замолчал. Николай не нашел звонка и просто постучал в калитку.
Дед Захар обрадовался, когда увидел Николая, широко распахнул калитку и выглянул на улицу, когда Николай проехал во двор. Удивился, что он один. Ожидал, видимо, что пришли они вместе с Петровной. Но не показал своего разочарования, провел Николая в хлев.
Двор у деда Захара был большим, ухоженным. Кругом чувствовалась твердая рука хозяина. Вот и хлев был добротным, основательным, с узкой дверью и широкими воротами. Чтобы Николай мог проехать, хозяин настежь ворота распахнул, да свет внутри включил.
Корова стояла в отдельном стойле. Рядом, в других отсеках копошились пара упитанных свинок, да пара овечек, за деревянной перегородкой шебуршали куры. В самом углу был аккуратно сложено сено. Сверху, на деревянном настиле располагался сеновал, тоже до отказа забитый сеном.
Николай без труда подъехал к корове. Что дальше делать он не знал. Просто остановился напротив и стал смотреть. Дед Захар стоял поодаль и внимательно наблюдал за Николаем.
- Кто это тут у нас? – вдруг раздался женский голос. И в хлев вошла шустрая старушка в цветной душегрейке и теплом платке на голове. На ногах у нее были галоши, надетые на шерстяные носки.
- Да вот, Николай зашел. Ночку посмотреть хочет, - тихо ответил дед.
- А что он понимает, твой Николай? Что он знает в коровах? У них у самих то коров сроду не было. Он что ветеринар? Молодой больно.
Старушка говорила так быстро, напористо, что сразу было понятно ее недовольство.
Корова посмотрела на Николая. На звуки голоса хозяйки, а это и была Клавдия, жена дела Захара, она никак не среагировала.
Николай вдруг, подчиняясь внутреннему порыву, поднял руку.
- Не суетись, баба Клава, пойди сейчас воды чистой приготовь. Ведерко. Лучше из колодца.
- Ты кто такой, кто такой, я спрашиваю? Указчик. Вон у нее вода, с утра стоит. Ни капли не выпила.
- Я сказал из колодца, - тихо проговорил Николай, - если хочешь, чтобы корова твоя поправилась.
Было в его голосе что-то такое, от чего бабка Клавдия закрыла рот и быстро вышла из хлева.
Николай положил руки на перекладину, отделяющую стойло от остального помещения. Корова вдруг подошла и остановилась рядом с руками.
Николай посмотрел в глаза коровы. Смотрел долго, пристально, словно хотел увидеть там причину боли.
Вдруг у него в кармане зазвонил телефон. И он, и корова вздрогнули. Одновременно. Николай вытащил телефон. И, не отрывая взгляда от коровы, поднес аппарат к уху.
- Положи в воду то, что у тебя в сумке. Хорошо размешай и дай попить корове. Потом попроси поменять соль в хлеву. Пусть новый кусок положат. А этот уберут, лучше выкинут. Все наладится, - тихо проговорила Петровна и отключилась.
Николай убрал телефон на место. Почесал корову за ухом. Она не переставала подрагивать. Дрожь прокатывалась под шкурой, то затихая, то возобновлялась вновь. Словно озноб у человека.
Николай достал пакет из сумки, что была под его сиденьем. В нее Петровна когда-то положила траву. Говорила, что в поездках к ней Николаю всегда надо иметь силу для защиты и поддержки. Какая это трава он не знал. Одна ли она там или целый букет тоже было неведомо. Но трава была и именно ее Николай сейчас должен бросить в воду.
Он все чесал и чесал корову за ухом, как будто пытался ее успокоить. Корова и вправду успокаивалась на какое-то время. Переставала дрожать, тянулась губами к рукам Николая. Но у него нечем было угостить Ночку.
Наконец, Клавдия принесла воду.
- Держи, заставил старушку ночью в колодец лезть. Вроде в колодце вода другая. Вода, она вода и есть, - ворчала она, но уже гораздо тише.
- Другая, - коротко ответил Николай, поставил ведро рядом с собой и попросил палку, чтобы размешать траву. Сам же стал мять траву, ломать тонкие веточки, словно хотел перемолоть их сквозь пальцы.
- А не подавится? – забеспокоился дед Захар, - все-таки сухие ветки то.
- Все будет хорошо, - ответил Николай и попросил заменить соль у коровы.
Бабка Клавдия покачала головой, но на этот раз ничего не сказала. Молча пошла к мешку с солью, что стоял в углу, и достала большой кусок. Даже взяла плошку другую, чистую, куда и положила соль.
Дед Захар заменил соль. Николай хорошо размешал траву в воде и велел поставить ведро перед коровой.
Когда все было сделано, он погладил корову в последний раз и повернул ее голову к ведру, как бы направляя. Корова постояла, подумала и медленно наклонила голову. Она втянула ноздрями незнакомый запах от воды, но не отвернулась. Снова посмотрела на Николая и стала пить. Сначала медленно, словно пробуя воду на вкус, потом быстрее, быстрее.
- Не трогайте ее до утра. Утром посмотрите, - тихо сказал Николай и развернулся, чтобы выехать из хлева.
- Это что, все лечение? – всплеснула руками бабка Клавдия, - воду дал и все?
- Все. Не поможет, вызывайте ветеринара, - ответил Николай и медленно поехал со двора.
Он проехал мимо собаки, которая хоть и посмотрела вслед, но даже голоса не подала.
- Коля, подожди, внучек, - бросился за ним дед Захар, - подожди, я сейчас.
- Некогда мне, до свидания, - попрощался Николай и выехал за калитку.
Он ехал по темной улице и шептал, шептал под нос шепоток Петровны про то, как возвращается людям их злоба и зависть.
Уже дома он вспомнил про ментальную связь с Петровной.
«Вот как она про корову догадалась. Это и есть ментальная связь. Она с меня информацию считала. Я ничего не понял, а она все увидела», - подумал Николай, протирая колеса мокрой тряпкой.
