Начало здесь. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7.
Что видел Николай во сне на этот раз он не помнил. Но когда проснулся, первым делом подумал о том, что надо основательно подготовиться к этой поездке.
- Бабуля, ты мне дай старые рукавицы. Помнишь, зимой были такие вязанные. Я к Петровне поеду, в перчатках легче коляской управлять.
Баба Зина перестала хлопотать у плиты и внимательно посмотрела на внука.
- Решил все-таки…
- Решил. Послушаю, что она мне скажет. Главный вопрос, сможет ли с ногами помочь. А если нет, то и разговора нет. Я тогда лучше учиться пойду. Вон, как Надежда советовала.
- Ну, съезди, съезди. Кто знает, как там получится. А тут хоть попробуешь. Меня не станет, сможешь сам себе помогать.
- Как не станет? А куда ты денешься? Я же только съезжу туда и вернусь. Ты что, куда то идти хотела?
Николая вдруг охватила паника. Знакомое чувство с тех пор, как он совсем ходить перестал. Все время боялся, что уйдет бабушка и не вернется.
- Никуда я идти не собиралась, но ведь года, Коленька, не прибавляются. Ты же понимаешь. Не вечная я. Поэтому буду очень рада, если Петровна поможет. Жалею сейчас, что тогда не уговорила ее тебе помочь. Помнишь, приходила она. Отвар какой-то приносила, а ты отвар то и опрокинул.
- Помню. Вот и попрошу, чтобы снова отвар приготовила. Или рецепт дала. Сам приготовлю. Хотя помню, что был этот отвар очень вонючий.
- Что ж, лекарство вкусным не бывает.
Николай собрался быстро. Осень потихоньку распахивала свои разноцветные крылья, но на улице было сухо и довольно тепло. Он выехал за калитку и огляделся.
На улице, у домов кое-где лежали собаки. Они лениво делали вид, что охраняют дома своих хозяев, а сами просто дремали. Куры копошились в листве, на соседском заборе сидела кошка.
На лавках под деревьями отдыхали старушки. Где двое, а где и по одной. Грелись в последних солнечных лучах этого года. Через три дома от Николая деревенские мужики ремонтировали трактор. От дома к дому или и вовсе по дороге бегали мальчишки.
«Жизнь, - подумал Николай, - обычная размеренная деревенская жизнь. Кто на работе, кто по хозяйству, кто и на лавочке кости греет».
Он медленно поехал по улице. Теперь уже был осторожнее и объезжал сложные неровности заранее. Да и перчатки помогали крутить колеса. Кому-то просто кивал из вежливости, с кем-то громко здоровался, улыбался.
- Коля, постой-ка, - окликнули его, едва он отъехал немного от своего дома. Он попытался развернуться. Это удалось не сразу. Все-таки хороших навыков управлять коляской на земле у него не было.
К нему быстро подходила Ирина, мама Сашки.
- Ты к Петровне? Хорошо, что я успела, домой к вам забежала. Баба Зина сказала, что только уехал. Я район еду. А ты на вот, передай это Петровне. Скажи, что я низко кланяюсь, очень благодарна. Так и передай.
Она протянула Николаю небольшой пакет. Николай кивнул и пристроил пакет в сумку, что была под сиденьем. Специальный такой карман для перевозки небольших грузов.
- Передам тетя Ирина. Что нового? Есть вести от Сашки?
- Нет. Звонила утром, сказали без перемен. Но я жду. Вот знаешь, получила подарочек от Петровны и поверила сразу, что все будет хорошо с моим сыночком. Сегодня даже поспала немного. Во как! А так, ведь ни на минуточку глаз не сомкнула. Только закрою глаза, все его перед собой вижу. Умом то понимаю, что он в больнице, а вижу веселого, здорового. Вот как приезжал в последний раз, таким и вижу. А теперь верю. Поправится мой Сашка. Приедет.
- Обязательно поправится. Я тоже верю, - Николай постарался успокоить Ирину, потом распрощался и поехал дальше.
Петровна, как ни странно, уже ждала его у калитки. Стояла и смотрела в ту сторону, откуда должен был появиться Николай. А как увидела, повернулась и пошла в дом.
Николай подъехал к знакомой калитке и попытался открыть ее. Калитка не открывалась. Он постучал. Но никто из дома не показался. Тогда он решил постучать сильнее, решив, что Петровна не слышит его сигналов.
Стукнул кулаком по деревянной ручке, а калитка возьми, да и откройся. Сама. Легко так, как будто и не была закрыта только что.
Николай удивился. Вроде и не выходила Петровна калитку открывать, а та открылась. Хотя до этого Николай старался ее открыть, толкал.
Он проехал по мосткам и остановился. Огляделся. Двор у Петровны был маленький. Про такой говорят «пятачок размером с кулачок». С одной стороны небольшая грядка с какой-то травой, потом добротная лавка из толстой плашки, положенной на коренастые и тоже довольно толстые чурки и крыльцо, ведущее в дом. Рядом с крыльцом стояло деревянное корыто. Или скорее короткое бревно с выдолбленной серединой.
«Интересно, что это? Кормушка для поросят? Или что-то для кур. Поилка, может быть. Никогда такую штуку не видел», - подумал Николай, присматриваясь к обстановке во дворе.
В глубине пятачка он заметил баню. Низкую, приземистую, черную от времени. Баня пряталась за двумя березками, росшими прямо перед ней, но Николай увидел ее.
Увидел и вспомнил, что это и есть та самая баня, в которую они пацанами-несмышленышами заглядывали. Он невольно скосил глаза немного в сторону от бани. Именно там, в стороне, как раз посередине между баней и калиткой он и зацепился за какую-то железяку. И штаны там порвал, и ногу поранил.
Какая это была железяка, и была ли она вообще, он не помнил. Может быть, она из земли торчала или валялась прямо на дороге. Они тогда убегали такие напуганные, что ничего вокруг не видели.
И потом, когда Колька, под нажимом бабы Зины, вспоминал об этом побеге, он никак не мог припомнить, что это было. Вроде бы, как и не было ничего, а штаны разорваны, да и с ногой вон что получилось.
Воспоминания почему-то заставили Николая заволноваться. Словно он погружается во что-то неизвестное и ему вот-вот откроются какие-то тайны.
«Сиди, не сиди, а ехать надо», - подумал он. И, преодолевая свое волнение, вкатился по настилу на крылечко. Аккуратно, вежливо постучал в дверь.
Петровна дверь распахнула сразу. Будто ждала его прямо там, за дверью.
- Проходи, - сказала она и посторонилась, давая коляске место для въезда.
- Я приехал! – сказал Николай вместо приветствия, пытаясь скрыть свое волнение.
- Хорошо, что приехал. Я ждала тебя. Знала, что приедешь.
- А если бы не приехал?
- Тебе деваться некуда. Время пришло, ты должен выбор сделать. Да и ногами своими ходить каждому человеку хочется.
Говорила Петровна спокойно, отрывисто, а сама время от времени что-то помешивала в маленькой кастрюле.
Николай вытащил пакет, что передала Ирина, протянул его Петровне, слово в слово передал все, что просила Сашкина мама.
Петровне небрежно махнула рукой в сторону стола.
- Положи там. Спасибо не говорю, дело делаю. Это она пусть благодарит.
Николай молчал. Не знал, что сказать, почему-то заворожено смотрел, как Петровна мешает ложкой свое варево. Ложка плавно двигалась по кругу, потом в какой-то момент останавливалась и начинала двигаться в другом направлении.
- Ну, рассказывай, что решил, - нарушила молчание Петровна, - хотя я и так знаю все. От тебя хочу услышать.
- Двор у тебя маленький. Даже огорода нет, - вдруг сказал Николай и сам удивился своим словам. Он совсем не думал ни о каком огороде. Да и про двор то вспомнил в связи со своей ногой.
- Двор большой, зарос только. Дом на окраине. Трава моя никому не мешает. А картошку-маркошку я и в молодости не сажала. Вот и заросло все. Теперь уж лесок молодой подрастает. У бани березки встали. И пускай, пускай растут. Они жизнь на своих ветках держат.
- Как это?
- Так держат. Про березу ведь как говорят: крик унимает, свет наставляет, больных исцеляет. Они, матушки, и листом, и корой, и тенью, и дровами своими помогают человеку здоровье править. Вот и пускай растут.
Николай посмотрел на Петровну. Сегодня она была другая. С одной стороны больше на простую деревенскую бабку похожа, с другой стороны вроде и новая какая-то.
- Что смотришь, думаешь злыдня какая-то перед тобой, ведьма дряхлая, которую все боятся. А ты не думай. В жизни зло всегда рядом с добром идет. Побеждают друг друга. То зло наперед выходит, то добром все кончается. А я и то, и другое умею. Лучше скажи, с чем пожаловал. Что надумал?
- Про ноги хочу спросить, - решительно сказал Николай. Буду ходить или нет? Ты мне точно ответ дай, тогда и решение мое узнаешь.
- Ой, Колька, не надо условия свои мне ставить. Мал еще. Гляди, разозлишь, превращу в зайца. Тогда не только ходить, прыгать и бегать быстро будешь. Пока волк не съест.
Петровна говорила это серьезным голосом. Но Николай почувствовал в ее словах скрытую иронию, смешок. Почему то это его только раззадорило. Волнение окончательно ушло, появился интерес, любопытно стало, как это Петровна его в зайца превращать будет.
- А давай, - задорно сказал он.
- Что давай?
- Превращай в зайца. Я уже замучался в этой коляске сидеть, так хоть попрыгаю.
Петровна посмотрела на него и улыбнулась.
- Не испугаешься?
- Может, испугаюсь, не знаю пока, - в тон ей ответил Николай.
- Только ты вот что, перед тем, как меня в зайца превратить, расскажи, в чем я так провинился, где наказание заслужить успел. Да еще такое жестокое.
Петровна в один миг стала серьезной.
- Кто тебе про наказание сказал? Откуда знаешь?
Николай молчал. Он не собирался рассказывать о своей встрече со стариком, он ждал ответа Петровны.
Петровна долго молчала. Сняла свое варево с печки. Накрыла крышкой, укутала в старое одеяло и поставила все это на стол.
- Пусть отдохнет. От семи болезней помогает. А если надо, то и в гроб человека загнать может. Сразу.
Николай вздрогнул и сразу растерял весь свой боевой настрой.
- Не бойся. Не для тебя. Для тебя уже все давно готово. Своего часа дожидается. Ну раз ты вопрос задал, надо отвечать.
- Ты помнишь, калитку хотел открыть, а она не открывалась, - начала Петровна, - это когда вы с девушкой пришли?
Николай кивнул.
- А сегодня ты тоже открыть ее хотел, только не смог до поры до времени. Так?
Николай опять кивнул.
- Так вот, это защита. Она кругом стоит, весь мой дом окружает, баню, двор, забор, калитку и даже за забором какое-то пространство. Пока команду не дам, на двор даже птица не залетит. Вокруг облетать начнет. Ни зверь, ни человек не пройдет. Сильная защита. Сейчас уже все знают, а было время, многие хотели с полпинка войти, да свое требовать.
Петровна помолчала. Потом вздохнула, словно собиралась с силами и стала рассказывать.
- В тот день серьезный человек пришел. С большой бедой. Ну, я в бане его и правила. Для таких дел избу никогда не урочу. Баня и попарит, и поправит, и на путь наставит. Человек пришел, да в баню прошел. Калитку за ним на защиту ставить не стала. К ночи дело было. Кто пойдет к ведьме, да еще на ночь глядя? Никто. Вот я и не озаботилась. А тут вы. Что вы там видели, я не знаю. Только деру дали знатно. Все сразу к калитке бросились, а ты чего-то петлять вздумал. Вот и зацепился за край защиты. Да так зацепился, что клочок кожи оставил. Своей плоти значит. Для защиты это плохой сигнал. Сгореть ты должен был еще к утру. От жара. А ты ничего, выкарабкался. Потому, как метаться в бреду начал, да слова разные говорить. По этим словам я и поняла, что есть в тебе дар ведический. Отмечен ты силами природы. А раз отмечен, нельзя тебе было до поры до времени вредить. По возрасту еще для наказания не подходил.
Петровна опять замолчала. Казалось, она припоминает те события. Николай же наоборот, слушал очень внимательно, впитывая каждое слово.
- Так я о железяку зацепился.
- Не было никакой железяки. Защита это была. Огненный пояс. Вот тебя и пробрало.
- А ты как узнала?
- Или я не ведьма? Услышала. Я ведь тоже слышать умею. Хотя сразу не сообразила. Не видела, как тебя зацепило. Тебя бы тогда быстро почистить, да не могла я, а наставник занят был. Когда все сошлось, ты в больнице оказался. Так и пошло. То не сходится, то ты на лечении, то наставник занят. В один раз пришла к тебе, а ты в крик. Меня прогнал, отвар вылил. Вот тут ты наказание и схлопотал.
- Жестко, – промолвил Николай, пытаясь понять, что ему только что рассказала Петровна, - наказание на долгие годы. А всего-то посмотреть хотели.
- Ты сам все понять должен был. Медленно понимал. И если бы не Санька…
- Что Санька? Это ты все подстроила? Это ты сделала? – Николай почти кричал. Он побледнел, сжал руки в кулаки. Была бы его воля, он бы выпрыгнул из кресла и бросился на Петровну.
- Нет, конечно. Мы таким не занимаемся. Просто совпало так. Санькина мать прибежала, вот я за тобой и послала. Сейчас для тебя самое лучшее время. Решение надо принимать, Коля, - старушка опять помолчала а потом добавила, - если не хочешь на всю жизнь в коляске остаться.
- Почему я тебе верить должен? – буркнул Николай, успокаиваясь. Ему уже было стыдно за свою выходку, за руки со сжатыми кулаками, за злость в голосе.
- Хочешь проверить? Давай. Сейчас я тебе дам выпить отвар. Выпьешь и все сам почувствуешь.
- Как умирать буду?
- Нееет, - протянула Петровна и снова улыбнулась, - умрешь ты не скоро, доживешь до старости. Только вот как будешь жить, от тебя зависит. Хочешь посмотреть?
Николай нерешительно кивнул головой. Тихо, едва заметно, но кивнул.
Петровна поднялась, прошла в закуток за печкой и вынесла железную кружку с темным, густым варевом. Оно было похоже на кисель и пахло ягодами. Николай не мог определить ягоды по запаху, но то, что это не та отрава, с которой Петровна приходила к нему, он понял.
- Пей. На тебя опустится морок. Сможешь заглянуть в будущее. Все сам увидишь. Не бойся. Морок быстро пройдет и все вернется на свои места, - она протянула ему кружку с киселем.
Николай вздохнул, принюхался. И вдруг почувствовал, что он очень хочет пить. Так сильно, что удержаться нет мочи. Он протянул руки и взял кружку. Держал он ее в руках не больше минуты. А потом поднес ко рту и залпом выпил все, что находилось в кружке.
Кисель был вкусным, в меру теплым и каким-то обволакивающим. Он скользнул в горло, мягко растекался по пищеводу, желудку, заполняя все пространство внутри и вокруг Николая.
Воздух вокруг стал тугим и плотным. Как будто густой туман опустился в комнате. Николай посидел, прислушиваясь к себе. Потом огляделся, но в этом тумане он ничего не мог разобрать. Вот только Петровны в комнате уже не было.
«Сейчас туман уляжется, и я ее увижу. Она тут. Она не могла уйти. Ведь обещала», - думал он, выискивая глазами старушку.
Но туман не торопился отступать. Николай увидел молодого парня, который идет, приволакивая ногу. Парня вела за руку какая-то женщина. Потом он увидел, как эта женщина плачет, кого-то о чем-то просит, опять плачет и, наконец, бредет по дороге, толкая перед собой инвалидную коляску. В коляске сидел молодой человек.
«Это же я. Я сижу в коляске. А везет меня баба Зина. Вон как ей тяжело», - Николай физически почувствовал свое тогдашнее состояние и крепко схватился за поручни своего кресла.
«Нога. У меня шевелится нога. Может подвигать? Или не рисковать? А вдруг Петровна все наколдовала и мне все это мерещится…», - он не знал что делать. Вокруг никого не было, только он и баба Зина. Туман и не думал рассеиваться, он стал даже гуще.
Но нога действительно пошевелилась. Николай почувствовал в ней прилив сил. Появилось слабое желание подвигать ногой, переставить ее на другое место. Он осторожно, обхватив ногу руками, попробовал ее подвинуть. Получилось. Окрыленный успехом, он подвинул и вторую ногу. Та вообще с легкостью оторвалась от подножки.
«Встать! Хочу встать!» – мелькнула шальная мысль. Мелькнула, исчезла и тут же появилась вновь.
«А что случится? Я только приподнимусь. Чуть-чуть, чтобы не упасть. Попробую. Буду крепко держаться».
Он подъехал к столу. Схватился руками за столешницу и сделал попытку приподняться. И снова получилось. Не сразу, но он встал. Правда, на подножку коляски. Коляска стала медленно отъезжать от стола, норовя перевернуться под весом Николая. Он тут же схватился за подлокотники и снова плюхнулся а коляску.
Посидел, выдохнул. Посмотрел по сторонам. Туман стал рассеиваться. Уже видны были очертания печки, стен, окна.
Тогда он снова посмотрел на свои ноги, передвинул их на пол и, оттолкнув коляску, встал. Как будто прыгнул в омут с головой. В висках застучали тысячи молоточков, в горле пересохло, коленки дрожали, а руки судорожно схватились за столешницу. Но он стоял.
