Начало здесь. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7. Часть 8. Часть 9. Часть 10. Часть 11. Часть 12. Часть 13. Часть 14. Часть 15. Часть 16. Часть 17. Часть 18. Часть 19. Часть 20. Часть 21.
Получилось только с третьей попытки. Да и то, встал очень неловко, скособочился на левую сторону, пытаясь найти более удобное положение для ноги, и очень долго не мог оторвать руки от спинки стула. Все время казалось, что как только он отпустит эту опору, так рухнет вниз.
Уже стрелки часов перевалили за полночь, истекало самое благодатное время для выполнения обряда, а Николай все стоял на одной ноге, слегка поджав под себя другую и вцепившись в стул обеими руками.
«Ну, давай же. Ты можешь. Все получится», - услышал он голос. Но даже это подбадривание не смогло заставить его отпустить стул и встать прямо.
«Мышцы слабые. От долгого сидения. Не держат спину, не дают стоять ровно, - подумал он и сам себе невольно улыбнулся, - начитался анатомии, да книжек медицинских».
В какой-то момент ему показалось, что он слышит голос Петровны. Вроде зовет она его или шепчет что-то. Слов Николай разобрать не мог, но то, что Петровне требуется помощь, почувствовал всем существом. И это сыграло свою роль.
Он оттолкнулся от стула, взмахнул пуками и, чтобы не упасть, непроизвольно поставил левую ногу на пол. Не на всю ступню встал, только на носочки. Но этого было достаточно, чтобы почувствовать опору.
Ногу, как и в прошлый раз, пронзила молниеносная боль, она пронеслась от кончиков пальцев до паха. Мышцы под коленкой импульсивно сжались, делая ногу еще короче. Но Николай устоял.
Зажмурив глаза от боли и страха, он стал быстро проговаривать слова заговора:
«Мать-Ночь, в твоих мирах есть дуб. На нем сидят 1008 воронов. Пусть они найдут и принесут пропавшую слугу Божью Нину».
Губы его шептали заклинание, но слов своих Николай не слышал. Он словно впал в прострацию, в транс. Одна мысль настойчиво повторялась в голове «Держаться, сказать 3 раза, не упасть».
Он успел. Проговорив заклинание 3 раза, открыл глаза, судорожно схватился одной рукой за стул, нашел взглядом коляску, подтянул ее к себе и уже спокойнее взялся другой рукой за подлокотник коляски.
Сразу почувствовал себя увереннее, страх ушел. Огляделся. В комнате было достаточно темно, через окно лился ровный лунный свет, а в открытую форточку потоком струился холодный зимний воздух.
Николай посмотрел на свои ноги. Он стоял! Правда левая нога едва касалась пола кончиками пальцев, но он стоял. Сам. Без чьей либо помощи.
Оторвать руки от своей импровизированной поддержки Николай больше не смог. Он перенес свое тело в коляску, аккуратно пристроил больную ногу и поставил правую на подножку коляски.
Выдохнул. Сразу почувствовал и ночной холод, и свое волнение, и радость, что справился.
Он мысленно похвалил себя. Уже сидя в коляске, завершил ритуал защитой в свой адрес. Для этого надел заранее приготовленную теплую рубашку, медленно застегнул пуговицы и проговорил:
«Замыкаюсь сим замком от злого дела, от черного глаза, от худых слов. Чтобы ни доступа, ни полу доступа до меня не было ни в пути, ни в дороге, ни в работе, ни в отдыхе, ни ночью, ни днем. Этим словам моим ключ и замок, от ныне и во веки веков».
Сразу после этого Николай осторожно объехал импровизированный черный ковер на полу, стараясь не задевать его колесами, и лег спать, оставив форточку открытой.
Утром он проснулся рано. Сказалось ночное волнение и желание убрать следы своего действа до того, как баба Зина войдет в комнату. Он легко поднялся с кровати. Внимательно посмотрел на свою больную ногу.
«Можешь же. И стоять можешь, и помогать мне можешь. Вот так и будем действовать», - мысленно обратился он к ноге и пересел на коляску. Придерживаясь за стул, чтобы не упасть, Николай наклонился как можно ниже, собрал в комок черное сукно и уже на столе, аккуратно достал из него монетки. Сукно убрал к себе в стол, а монетки приготовил на видном месте.
За завтраком он небрежно поинтересовался, не пойдет ли баба Зина в магазин.
- Тебе что-то надо? Или особенного чего захотел? Ты скажи, я и схожу. А так, вроде и не собиралась пока, - ответила баба Зина, приглядываясь к внуку.
Она, конечно, догадывалась, что черная ткань понадобилась любимому Коленьке ни для пустого дела. Но спрашивать не стала. Обещал рассказать, значит надо ждать.
- Да ничего особенного мне не надо, но если пойдешь, скажи. У меня к тебе просьба есть необычная.
Ближе к обеду баба Зина все-таки собралась в магазин. То ли вспомнила, что купить хотела, то ли любопытство пересилило.
- Коля, я в магазин собираюсь, говори, чего тебе надо.
Николай вручил заговоренные монеты бабе Зине.
- Раздай их людям, лучше тем, кто победнее. Деньги не велики, конечно, но их надо обязательно раздать. Это для Петровны важно, - и, чтобы баба Зина отвлеклась, добавил, - а мне шоколадки купи, одну с белым шоколадом, вторую обычную.
- Кому ж я их раздам? Сейчас люди мелочь за деньги не считают. Да и всяких нищих у нас у магазина не водится. Ну, попробую.
Она ушла. А Николай долго смотрел в окно, представляя, что где-то там, в начале улицы к ним уже спешит Нина Петровна, местная ведьма, а для Николая еще и наставница.
До самого обеда в комнате было достаточно свежо. Несмотря на то, что Николай закрыл форточку сразу, как проснулся, в комнате еще долго стоял свежий зимний воздух, напоминая о том, что поворота к теплу пока не предвидится.
Баба Зина вернулась из магазина довольная. Она выполнила поручение внука, причем быстро и без хлопот.
- Как это у тебя получилось, расскажи, - попросил Николай.
- У магазина старики наши стояли. В аккурат трое. Соображали там на свои нужды. Наличность несколько раз пересчитывали, не хватало видать на горячительное. Я им каждому по монетке и дала. Сказала, что монетки везучие. Как только возьмут, сразу им на все денег хватит. Они, конечно, не поверили, на смех меня подняли, но монетки взяли.
Николай нахмурился, но ничего не сказал. Не было ведь уговора, на что можно монетки давать, на что нельзя.
- А дальше вообще все хорошо получилось. Макаровна за хлебом стояла, да решила пряников купить, у нее мелочью как раз одной монетки не хватало. Я и добавила. А Марии, ну бабе Маше, последнюю отдала. Сказала, бери на счастье и достаток. Она не отказалась. Так все и раздала.
- Спасибо бабуля. Что бы я без тебя делал? Монетки эти обязательно раздать сегодня надо было, а я не могу. Хотя чувствую, что совсем скоро, дело на лад пойдет. Нога моя чувствительность проявила.
Дальше они долго разговаривали о первых ощущениях Николая, о разминке и массаже ноги, о тренировке, которую надо для ноги проводить.
Баба Зина замесила между разговорами тесто и они дружно налепили добрую сотню пельменей для ужина.
А в ужин случилось то, чего Николай ждал целый день. Уже в сумерках, которые наступали довольно рано, в калитку постучали. Баба Зина заворчала, но накинула пуховичок и пошла открывать. Николай замер в ожидании.
Через несколько минут в сени вошла сначала незнакомая девушка, в ярко синем пуховике и шапочке в цвет одежды, а за ней и Петровна, повязанная в цветной полушалок, словно матрешка.
Сени в доме Николая были маленькие, бабе Зине пришлось маячить на крыльце, пока гости раздевались и проходили в комнату.
- Коленька, видишь, кто пожаловал. Ты тут переживаешь все, а Петровна сама пришла. Да не одна, а с гостьей. Ставь скорее кастрюльку на плиту, пельмени для гостей варить будем.
Баба Зина еще что-то говорила, суетилась, приглашала Петровну к теплой печке, а Николай замер в своем кресле, с удивлением уставившись на девушку.
Это была она. Маленькая, худенькая, с косой до пояса. Та самая, которая ему в большом городе дорогу показала. Девушка из его сна.
