Начало здесь. Часть 2. Часть 3. Часть 4. Часть 5. Часть 6. Часть 7. Часть 8. Часть 9. Часть 10. Часть 11. Часть 12. Часть 13. Часть 14. Часть 15. Часть 16. Часть 17. Часть 18. Часть 19. Часть 20. Часть 21. Часть 22. Часть 23.
Петровна появилась только через два дня. За эти дни Николая не покидало чувство обновления, радостного ожидания. Не один раз он замечал, что начинает улыбаться сам по себе. Вроде и причин особых не было, а настроение было хорошим.
Хотя нет, одна причина все-таки была. Он стал вплотную заниматься своей больной ногой. И не просто мазать ее лечебной мазью, массировать и наблюдать, как она потихоньку оживает. Он и вставать на ногу. С трудом, с болью, но заставлял себя вставать несколько раз в день. Пока еще только на носочки. Нога никак не хотела выпрямляться в полный рост и скрючивалась от малейшего движения.
Но одно то, что он может стоять уже несколько минут, придавало силы и укрепляло надежду.
Он, наконец, определил для себя институт для учебы, отправил необходимые документы и даже поступил на подготовительные курсы.
Почему институт? Потому что в колледж его брали без всяких курсов, но только на следующий год. А курсы при институте помогут адаптироваться к учебе, почувствовать себя если не совсем студентом, то учеником-заочником это точно.
Так думал Николай, получая первые рекомендации от куратора.
Неплохо шли дела и с заказами. Николай старался выполнять из в первую очередь, ведь как ни крути, а живые деньги никто не отменял.
На следующий день после появления Петровны в гости пришла Надежда. Они весь вечер просидели в интернете, подбирая варианты инвалидных колясок с электроприводом. Предложения были заманчивыми, впрочем, как и кусачая цена на них.
- Коля, про цену надо думать в последнюю очередь. В конце концов, можно обратиться в разные социальные инстанции, в Министерство здравоохранения, можно попросить помощи у людей. Источников много. А у тебя условия. Сам поехать не можешь, а катать тебя просто некому, - настойчиво убеждала Надежда.
Николай видел, что девушка искренне хочет ему помочь. Да и сам Николай, рассматривая предложенные образцы, представил, как передвигался бы он по улицам родной деревни. Самостоятельно, не дожидаясь помощников.
Но что-то там, в глубине души, на подсознании не давало сделать решающих шагов. Он слушал Надежду, рассматривал коляски, читал отзывы, согласно кивал. А дальше никаких действий не предпринимал.
Сознаться, что очень надеется, что коляска совсем скоро ему не понадобится, он не мог даже самому себе. Боялся спугнуть свое новое состояние.
- Ну что, все сидишь? А пора бы вставать, - первое, что сказала Петровна, появившись у них в доме.
Она отказалась от завтрака, предложенного бабой Зиной, и сразу прошла в комнату к Николаю, почти волоком таща за собой большую дорожную сумку с чем-то тяжелым.
- Что это? Уж не коляска ли новая для меня, - весело спросил Николай, наблюдая, как Петровна подтягивает пакет к столу.
Он и сам не понимал, чему радуется, но то, что Петровна нашлась и пришла, казалось ему хорошим признаком.
- Зачем тебе коляска, когда ты из этой выпрыгнуть норовишь, - отозвалась ведьма. Николай уловил в ее голосе теплые нотки.
- Тебя долго не было, - тихо сказал он, не заметив своего дружеского обращения.
Подъехал к столу и стал быстро помогать разгружать сумку.
- Неужто соскучился? - спросила Петровна и внимательно посмотрела на Николая.
- Нууу, так, - почему-то засмущался он, - привык уже, что мы вместе, переживал. Уж очень долго тебя не было.
- Я тоже соскучилась. Хотя скучать некогда было. Вот сейчас все распакую, расскажу и покажу. А там и Нина подойдет.
Николай посмотрел на ведьму. Он заметил, что Петровна пришла одна, но спросить, где ее гостья не решился. А тут она сама вспомнила.
- Девочка мне сумку помогла донести, сейчас в магазин побежала, да в аптеку зайдет. Прикупить кое-что надо. А там уж вместе работать будем, - она стало деловито вытаскивать из сумки пакеты и пакетики, банки и бутылочки.
- А ты чего не спрашиваешь, кто она и что она? Иль интересу нет?
- Жду, надо будет, сама расскажешь.
- Вот это правильно. В нашем деле больше молчать надо и слушать. Все расскажу, придет время. А ты пока к девочке то приглядись, приглядись. Кто знает, может это судьба твоя.
- Скажешь тоже, судьба. Кому я такой нужен, в коляске то? – настроение Николая вдруг переменилось.
Он и сам не сознавался себе, что так хотелось человеческого тепла и счастья. Баба Зина, конечно, любила его. Но это было совсем другое. Ему же надо было не просто участие, которое с избытком проявляла Надежда, а нечто большее. Что именно большее, он старался об этом не думать, но современные фильмы про молодежь, любовь и любовные коллизии смотреть спокойно не мог.
Боль, тоска, отчаяние и осознание собственной неполноценности были реакцией на такие фильмы. Поэтому погружение в мир новых знаний, уроки Петровны и вся эта мистическая магия стали своеобразной отдушиной для души и сердца.
- Ну в коляске ты не вечно будешь сидеть, а вот спутницу жизни по себе и своим способностям тебе искать придется, - как-то спокойно и обыденно ответила Петровна. Она словно не заметила обиды в голосе Николая, не обратила внимания на перемену его настроения.
- Кто она, эта Нина, - после минутного молчания решился спросить Николай.
- Ведьма, - спокойно ответила Петровна, - маленькая еще, но настоящая. По бабкиной линии.
Николай недоверчиво смотрел на Петровну.
- Не веришь что ли? – старушка усмехнулась.
- Придет время, сам убедишься. Она видит хорошо, прошлое и будущее. Не предсказывает, нет. Но уберечь может, направить. А если надо, то и наказать. Силенок мало пока, только начала крепчать. А что ты хочешь, восемнадцать только девчонке исполнилось, дитя совсем.
- Я тебе не сказала тогда, но ведь за ней поехала. Бабка ее попросила. Перед смертью. Нельзя девчонке там было одной оставаться. Чернокнижник один в тех местах проживает. Сильный, хоть и старый очень. Все девчонку на свою сторону перетащить пытался. Бабка не давала. Светлая ее внучка то. Не судьба ей по черной стороне идти. А ведьмак не отступался. Все норовил прибрать девчонку. Вот бабка и вызвала меня. Почуяла конец свой. Успела я. И приняла ее, и проводила по-христиански, и девчонку с собой уговорила поехать.
В калитку постучали. Баба Зина, накинув верхнюю одежду, поспешила открывать.
- Ты присмотрись, присмотрись, - повторила Петровна и повернулась к двери, встречая Нину.
Девушка вошла, тихо поздоровалась и быстро разделась в сенях.
- Бабушка Зинаида, может вам помочь чем? – первое, что сказала она, войдя в кухню и поставив на стол пакет с продуктами.
- Вот, это для вас с внуком, к обеду или к ужину.
- Что ты деточка, что ты? – всплеснула руками баба Зина, - ничего не надо, все у нас есть. Зачем это?
- Лишним не будет, - коротко ответила Нина и принялась быстро выставлять на стол бутылку с маслом, какие-то коробки, пакеты.
- Бери, бери, - Зинаида. Она в первый раз в доме, так положено. Домовых задобрить, хозяйку расположить.
Баба Зина расплылась в улыбке и принялась благодарить девушку. Та кивнула, принимая благодарность, и прошла в комнату к Николаю.
- Может хоть чаю? Или компот, у меня готовый уже, свеженький. Чуток настояться бы, но пить уже и сейчас можно, - решила показать свое гостеприимство баба Зина.
- Вот настоится, мы и попьем, - сказала Петровна, - лучше вот что, не впускай к нам в комнату никого. Придет кто, скажи, занимается внук, не велел отвлекать. А мы делом то и займемся.
- Так кто придет, некому ходить к нам. Василий если только, так на работе он. Надежда тоже. Больше и не ходит к нам никто.
- Кого тянет, тот придет. Но ты делай, как я сказала.
Она плотно закрыла дверь в комнату Николая и подошла к Нине.
- Вот Нина, познакомься, это Коля, я про него тебе рассказывала.
Девушка, до этого молча стоявшая у стола, и делавшая вид, что рассматривает какие-то снадобья, подняла глаза на Николая. Глаза у девушки были большие, серые и очень красивые. А вот взгляд пронзительный и острый.
Николай невольно поежился, но своего взгляда не отвел. Тоже смотрел на девушку открыто и смело.
- Здравствуй. Добро пожаловать в нашу деревню, - наконец сказал он, немного охрипнув от волнения.
Девушка подошла к Николаю и протянула свою ладошку. Николай несмело взял ладошку девушки в свои руки и слегка сжал тонкие пальцы. Удивился, что ладошка была такой маленькой, но достаточно твердой.
Увидев, что молодые люди не знают о чем говорить, Петровна переключила внимание на стол с различными заготовками. Это оказалось гораздо интереснее. Они и сами не заметили, как быстро втянулись в работу. А там уже и слова нашлись, и темы для разговоров. Все трое понимали друг друга с полуслова. Хотя говорила в этот раз больше Петровна. Учила, показывала, рассказывала. Николай старался уточнять непонятное, Нина больше молчала. Мнение свое высказывала коротко, осторожно.
День пролетел в дружной работе по приготовлению мазей, растирок, отваров. Баба Зина накормила всех сытным обедом, напоила своим знаменитым компотом и уже собралась мыть посуду, когда в калитку постучали.
Петровна плотнее закрыла дверь в комнату, кивнув бабе Зине, чтобы та открыла.
Буквально через минуту в сени вошла бабка Клавдия, жена деда Захара.
- Вот и я говорю, беда прямо, что делать не знаю, - продолжала она разговор, начатый во дворе, - Зинаидушка, покличь своего внучка, может, поможет он. В прошлый раз помог, может и в этот справится, - голос был тонким, плачущим.
- Говорю тебе, занят он, работает. Там у него такая работа, что отрываться нельзя. Ты мне скажи, я передам, он вам по телефону позвонит.
- Так я на минуточку всего, чего там эта минутка сделает, не убежит работа то, - жалобилась Клавдия, - падет же скотинка, как я без Ночки своей, кормилица.
Николай, Петровна и Ниночка замерли, прислушиваясь к разговору.
- И на минуточку нельзя, - стояла на страже баба Зина, - говори, что случилось, я передам.
- Так опять. Не есть Ночка, не пьет. Я уж ей и соли, и водички, все как Николушка в прошлый раз делал, а она ни в какую. Неужто изурочил кто? Полно ведь завистников в деревне. Моя Ночка всегда молочная была. Да и молоко жирное такое.
- Дорого продавала, небось, - вдруг сказала баба Зина.
- Дорого, не дорого, а за деньги. Чего задарма отдавать. За скотиной то ходить нужно. Мой Захар все лето сено заготавливал. Да не пойми какое, а на отборных травах. Чего ж тогда дешевить, - голос у Клавдии окреп, в тоне появились нотки твердости в своей правоте.
- На днях Васильевна прибегала, что у речки живет. Ну знаешь, детей у нее мал-мала-меньше. Так вот младший самый заболел, она молока в долг попросила. Я не отказала. Налила ей баночку, маленькую правда, с пол литра. А остальное покупай. Я не антихрист какой, но благотворительностью не занимаюсь. Так может она это? Изурочила мою Ночку? Узнаю, ох не поздоровится. Весь ее выводок изведу. Запомнит меня.
Баба Зина вздохнула, наблюдая, как меняется на глазах Клавдия. Старушка даже выпрямилась во весь рост. Лицо стало злым, губы сжались в тонкую полосочку.
- Ты не наговаривай на человека, не знаешь и нечего напраслину возводить. А Николаю скажу про твою корову, передам. Ступай. Позвонит он. Приедет или нет, не знаю, дорога то, видишь какая, снежку подсыпало.
- А ты сама, сама его привези. Я так и быть, молочка налью, сметанки дам. Маслице у меня хорошее.
- Спасибо, все у нас есть. Козу пока держим, - сказала баба Зина, выпроваживая гостью.
- Вот оно, твое темное облако. А я думаю, кто может так тебя окутывать. Уже и про эту девушку смотрела, как ее, Надежда, кажется. Выходило, вроде не она. А тут все и выяснилось, - Петровна выглянула в окно, пытаясь рассмотреть Клавдию. Но из окна не очень хорошо было видно дорогу.
- Убрать надо и все дела, - тихо проговорила Нина.
- Кого убрать? Бабку Клавдию? Как это? – с некоторым страхом с голосе спросил Николай.
