Вот и закончился этот рассказ. Надеюсь, он подарил вам много хороших и добрых эмоций. Оставайтесь со мной и дальше. Говорят, здесь иногда появляются неплохие истории.
Поддержать канал денежкой 🫰
Наши глаза встречаются – он все еще в шоке, а я испугана. И не только тем, что на меня покушались сегодня, но и его словами.
Словами, которые меняют все.
Они обещали, сказал он. Обещали – что?
От страшного предположения из-под ног уходит пол. Сижу на кровати, ни жива, ни мертва.
Он что, участвовал в этом? И проговорился от шока? Или я неправильно его поняла?
– Что тебе обещали? – дрожащим голосом спрашиваю я.
– Откуда это?
– Мне прислали, – шепчу я. – С неизвестного номера вчера. Что тебе обещали, Мирослав?
Я напряжена, как перепуганная лань. Мирослав встает, возвышаясь надо мной и это выглядит угрожающе.
Я хочу уйти.
Сердце колотится, как ненормальное. Единственное, в чем я уверена – оказаться как можно дальше отсюда. А не уверена я во всех, кроме себя. Я никому не верю. Меня предала Варя. Кто сказал, что того же самого не может сделать Мирослав, что он не предал брата…
– Я знаю, где она, – помертвевшими губами шепчет Мирослав. – Соня у моего брата. Камиль забрал дочь.
– Что ты несешь? – бормочу я, ощущая, как в груди разливается расплавленный свинец.
Все жжет, горит от этого предположения.
Подбираю рассыпавшиеся вещи с пола, кладу мобильник в карман. Мирослав бледнеет, на лбу выступает испарина – он словно в лихорадке. Глаза возбужденно сверкают.
– Сейчас ты пойдешь со мной!
Мирослав вытаскивает меня из палаты. Идет быстро, половину пути я прохожу по инерции, а затем начинаю сопротивляться.
– Отпусти!
Он не реагирует.
– Да где здесь выход! – злится он, оглядываясь в холле.
– Я с тобой не пойду! Остановись, Мирослав!
Но он вытаскивает меня на крыльцо.
– Мы уезжаем, ты поедешь со мной! Если бы не скрыла это фото, я бы давно все понял! – рычит он от ярости, волоча меня к припаркованному внедорожнику. Он в таком состоянии, что это пугает. – Этот гад выжил, и теперь он здесь!
В нем страх напополам с гневом.
Машина уже рядом, и я понимаю: если меня затолкают туда, обратно я не выберусь.
– Нет!
На улице при куче свидетелей он не посмеет вести себя настолько бесцеремонно. Мы и так привлекаем внимание: на нас уже смотрит охранник.
– Отпусти! – в последний момент выворачиваюсь из хватки, и отступаю.
На руке остаются красные следы, запястье болит.
– Стой! – приказывает Мирослав, когда отступаю.
Понятия не имею, чего он хочет. Но не собираюсь ехать с ним.
– Я никуда не поеду, – отрезаю я. – Пока во всем не разберусь.
Направляюсь в прибольничный парк, рассчитывая слиться с толпой и выйти через другой выход. Мирослав кричит вслед: остановись, ты все неправильно поняла.
Что – все? Как это можно понять неправильно?
За парком массив с застройкой девятиэтажками, здесь легко затеряться. Углубляюсь в квартал. Фото Камиля осталось у брата… При себе у меня только сумка с мелочами, немного денег… Ах да, еще телефон.
Нужно ехать к знакомым… Просить помощи, деньги, а затем…
Искать дочь.
Самой.
Неужели Соню забрал Камиль? Почему Мир был так в этом уверен?
Если это так, я ему не нужна. Ему нужна только дочка. Он выжил, освободился, и похитил мою девочку. Если он думает, что со мной можно так поступить… то ошибается.
Я выносила ее, родила, положила жизнь на то, чтобы ее вырастить и вылечить. Я готова ради нее на все. Если он думает, что я успокоюсь, то этого не будет.
Дочь для меня важней всего. Ты слышал, Камиль?!
С самого начала он поступил со мной несправедливо. Обманом я стала суррогатной и родной матерью его дочки. Ему было плевать на мои чувства. Это факт.
Жаль, что я в нем так ошиблась.
А теперь он оставил меня растерзанной, с разбитым материнским сердцем. Они все были правы: Мирослав, Алина… Камиль Новак жестокий человек, который не остановится ни перед чем.
Не знаю, где он был и что с ним случилось. Но Камиль вернулся с того света за своей дочкой…
Я мечтала о нем.
Мечтала хоть на миг допустить, что он может быть жив. И когда получила факт, что это может оказаться правдой, то не рада этому.
Бойтесь своих желаний.
На телефон падает сообщение, торопливо открываю:
«В десять приходи на набережную. Никому не говори, телефон выброси. Я отвезу тебя к дочери».
Сиротин!
Выдыхаю, прижимая трубку к груди и закрываю глаза.
Не знаю, какую игру он ведет…
Он не просто так встречался со мной на даче. Что-то обдумал, обсудил и ему дали добро на встречу.
Меня отвезут к Соне…
Я бы даже к людоеду бы пошла, если бы помог.
Удалю сообщение.
Лучше уйти.
Мирослав может меня выследить. Телефон выключаю и оставляю на скамейке.
На набережную прихожу задолго до темноты. Брожу по тропинкам, обдумывая, что меня ждет. Как больная беспокойная кошка нигде не могу найти места.
В сумерках народа становится даже больше. Гуляют семьи, парочки, студенты группами. Это хорошо: в толпе проще затеряться.
А если не приедет?
Стараюсь не думать об этом. Как и о том, что сообщение могло быть и не от Сиротина, оно пришло без подписи.
Дышу на ладони, хотя не холодно. Знобит от нервов.
Поворачиваюсь, глядя на гладь реки. Вода серебрится в лунном свете, глаз не отвести. И в этот момент меня хватают за локоть.
– Идем, – от шепота пробирает озноб.
Резко оглядываюсь: Сиротин стоит за спиной.
На обочине припаркована машина с открытой дверью.
Не та, что дежурила в моем дворе. Он поменял транспорт. Белый старый фургон.
– Быстрее, – он тянет меня к машине.
Сажусь на пассажирское место, не сопротивляясь. Пока Сиротин обходит фургон можно выйти, сбежать… Свидетелей много.
Меня трясет, но я остаюсь в машине.
Боюсь, что пожалею, если уеду с ним.
Но не могу уйти!
Я как в капкане. Только лисица, попавшись, отгрызает себе лапу, а мне отгрызать нечего.
Смотрю с надеждой, как он садится за руль и заводит авто.
В моих глазах боль, которую невозможно не заметить. У меня миллион вопросов, но горло перехватывает – я молчу.
– Хорошо, что ты одна, – он давит газ.
Фургон, взревев, отрывается от обочины, увозя меня из людного, безопасного места. С обочин пропадают фонари, местность становится дикой, только река серебрится по-прежнему. Машина двигается вдоль. По этой дороге мы покидаем город…
– Ты везешь меня к дочери?
– Да.
– Почему мы едем за город? Она там?
– Не нервничай, ладно? – тихо говорит он, глядя в зеркала. – Пять минут помолчи, и я все тебе объясню.
Позади исчезают фары попутных машин. Мы одни в темноте. Вокруг дикая местность, фургон сворачивает на гравийку с асфальта и становится совсем страшно.
Мы едем к воде.
– Куда ты меня везешь?
Машина останавливается у кромки воды.
Слева какой-то старый, проржавевший насквозь мост, на том берегу – промышленные постройки. Но местность абсолютно дикая. Здесь никого. И вода в темноте черная, как Байкал в моих снах…
– Выходи.
– Что?
– Выходи! – он поворачивается ко мне, и я, нащупав ручку, вываливаюсь из машины и пячусь.
В висках колотится пульс.
Зачем он меня сюда привез – расправиться?
Сиротин выходит из машины и открывает задние двери. Достает стопку одежды и кидает на землю передо мной.
– Надень это.
– Что происходит? Объясните мне, – голос дрожит, но с меня довольно. – Я с места не сдвинусь, если вы не скажете, где моя дочь!
Он спокойно смотрит на меня.
Наемник в худшем смысле слова. Его не трогают мои слезы или слезы Сони. Лишь бы платили.
– Где Камиль?
Молчание.
– Он жив? Это ты прислал фото, да?!
Сиротин приближается ко мне. Мы снова лицом к лицу. Он рассматривает мои глаза, в которых плещется смесь отчаяния, страха и решимости.
Удивлен, что такая бесстрашная?
Он никогда не встречался с матерями.
– Мирослав в этом замешан? – продолжаю я. – Почему мне все врут! Я никуда не поеду, если ты не скажешь!..
Начинаю рыдать, пока он безучастно меня рассматривает.
– Это ты подослал няню! Из-за тебя мою дочь похитили! Стоял у меня во дворе!.. Ты издевался над Алиной!
– Ты принимаешь меня за другого человека.
– Что?
Смотрю сквозь слезы.
Сиротин стоит, сунув руки в карманы джинсов.
– Я не контактировал с Алиной Новак.
– Ты ее заставлял продавать имущество…
– Это был не я. Я встречался с ней лишь несколько раз.
– Медведь, – вспоминаю я. – Няня и Алина пытались дать одинаковые игрушки моей дочери.
– Да, я дал ей игрушку. Но не я это организовал. Я всего лишь исполнитель, Эля. И сейчас я должен доставить тебя к дочери, которая находится со своим отцом.
– Так он жив…
От волнения кружится голова. Я опираюсь на машину, потому что не могу стоять.
Камиль жив…
Я знала!
– Послушай, что я тебе скажу, – он подходит ближе. – Очень опасный человек, который не прощает обид, мстит всем, кто был связан с Камилем Новаком. Его жене… Тебе и твоей дочке.
Начинаю задыхаться.
– Я работал на него. Но решил выйти из игры. Новак меня перевербовал, я помогу ему и свалю. Но самое плохое ты еще не знаешь.
– Я не знаю вообще ничего… – выдыхаю я.
– Тебе повезло, – он кладет ладонь между лопаток, словно собирается похлопать, чтобы я не задохнулась. – Твоему ребенку сделали ДНК-тест, когда начали подозревать, что она может быть родной Новаку. Он хорошо замел все следы. Но тест подтвердился. Приказали девочку увезти. Я подчинился.
Поднимаю глаза.
Он рассказывает, как похитили Соню…
Но разве к тому моменту они не должны были узнать это от Смолянской? Телефон прослушивали или еще что. Не просто же так ее убили!
– Тогда я и решил уйти.
– Почему?
– Не захотел. Я в такие игры не играю.
Он знал, что мучают Алину, Камиля, что убивают людей, но ребенка мучить не захотел? Ну что ж, у всех свои рамки.
– Новак вышел на меня и все на свете обещал, если помогу ему забрать дочь. Я помог.
– Почему он не сказал мне?
Во все глаза я смотрю на него.
И не понимаю.
Я не понимаю, за что со мной так поступили!
Я ради Сони на все была готова. Камиль был нежен со мной, когда я была беременна. Почему он так плохо ко мне относился?
– Видишь ли, Эля… Стало известно про твой роман с Мирославом Новаком.
Мне становится нехорошо.
Я примерно знаю, о чем пойдет речь дальше и нервные окончания в пальцах начинает покалывать.
– А он когда-то продал брата за крупный куш. Он подставил его, передав координаты машины, когда их выслеживали на Байкале.
– Он знал…
Закрываю лицо ладонями, вспомнив, как Мир проговорился в больнице.
Он же всегда его не любил…
– Он думал, что Камиля убьют. Только завещания он не ждал. И был не в курсе, что Камилю сохранили жизнь. Мирослава Новака использовали втемную и выкинули. Камиль тебе не доверял из-за того, что ты спуталась с его братом.
– Я не знала!
– Ребенок без тебя плачет и почти не ест. Мне велели привезти тебя. Переодевайся.
– Зачем? – взгляд падает на одежду.
– А как ты планировала исчезнуть? – он показывает на ладони мои сережки. – Я должен это организовать.
– Отвернитесь, пожалуйста, – после нервного потрясения снова перехожу на «вы».
Сиротин поворачивается спиной.
Надеваю новую футболку – бирка уже срезана. Затем белую короткую юбку.
– Сложи на берегу.
Аккуратно складываю вещи.
Сиротин добавляет к ним мамины сережки и фото Сони из моей сумки.
– Зачем это?
– Кто сможет опознать твои вещи? У тебя ведь нет родных?
– Нет, – отвечаю, подумав. – Варя может… Мирослав. Сережки узнают точно…
Осекаюсь, поняв его план.
– Заходи в воду.
Босой ногой наступаю на полоску прибоя, и ступня проваливается в ил. Вода темная, но дно неровное – это не пляж. И очень страшно идти.
Захожу глубоко, намочив под юбки и поворачиваюсь к Сиротину. Он заходит в воду за мной.
– Ты оставила на берегу вещи и зашла в воду. Даже если по следу пустят собаку, она покажет, что в воду ты зашла, а назад не вышла.
– Что? – хмурюсь я, и Сиротин внезапно берет меня на руки.
Ощущаю, как он слегка уходит в ил, но держит без усилий. Такое странное чувство…
– Понимаешь? – он идет обратно к берегу.
Он сажает меня в кузов фургона. Сижу, не касаясь ногами земли, к нему вплотную. Сиротин смотрит в глаза с близи, и я помню, как он меня поцеловал.
Кажется, он еще хочет…
– Знаешь, мне жаль тебя. Не нужно было приходить к Мирославу Новаку за деньгами. После этого вас начали пасти.
– Я уже поняла…
– Теперь без боли из этой передряги вам не выбраться. Наберись сил, Эля. Ты угодила в зубы к страшному человеку.
– Но ведь Соня в безопасности…
– Она – да. А ты нет, когда он поймет, что ты мать его ребенка и ему небезразлична. Он уже это понял. Я должен еще кое-что сказать…
Его обрывает звук.
Я вздрагиваю и визжу, когда Сиротин, кашлянув, заваливается на меня.
– Нет!
Темные фигуры приближаются ко мне.
Его ударом ноги опрокидывают на землю, а меня вытаскивают из кузова. Нос и рот залепляет тряпка, пропитанная каким-то веществом и через несколько вздохов ощущаю, как плывет голова.
– Она у нас!..
Уже в полубессознательном состоянии ощущаю, как меня куда-то тащат.
Грохот, визг покрышек, и я окончательно проваливаюсь в темноту.
Прихожу в себя в затененной комнате.
На мне та же одежда, только юбка высохла. Я здесь уже долго. Сажусь на постели, ощущая, как сильно кружится голова.
Где я?
Лежу поверх покрывала. Комната просторная, дорогая мебель, люксовый ремонт… Где бы не оказалась, здесь живет очень богатый человек.
Я одна.
– Эй… – тихо зову я.
Голос хриплый и горло болит.
Встаю, похожу к двери и дергаю.
Заперто.
Куда меня привезли?!
Пытаюсь восстановить события: в Сиротина стреляли. Не знаю, жив он или нет. Меня похитили.
Тот человек, о котором говорил Сиротин?
Или Камиль убрал ненужного исполнителя?
– Кто-нибудь! – трясу дверь.
Ноль реакции.
Прижимаюсь, пытаясь услышать, что происходит по ту сторону.
Тишина.
– Да где я… – бормочу и ору. – Соня! Соня, ты здесь?
Окно.
Нужно посмотреть, нельзя ли через него выбраться. Оглядываюсь. Такая странная планировка: окна только на одну сторону. Спрятаны за шторами.
Пока иду к ним, взгляд цепляется за вещи на трюмо: косметика, начатая бутылочка лосьона. Комната жилая, и принадлежала женщине.
Фотография собачки в рамке на стене.
Я еще не дошла до окна, а уже начала подозревать, куда попала… Дрожащей рукой отдергиваю шторы.
Окна выходят в маленький дворик, окруженный кованой оградой. Там стол, небольшой цветник.
Я знаю это место.
Видела на фото.
– О, боже, нет, – шепчу от ужаса. – Только не это…
Комната Алины.
В этом дворе ей делали мрачные снимки, в этой комнате она жила, пока не исчезла.
Они следили за мной от больницы. Это они пытались похитить меня утром. Потом я сумела сбежать от Мирослава, но не от них. За мной шли до набережной. Чего ждали, что со мной встретится сам Камиль? Отследили до реки и напали.
Теперь я здесь.
Новая пленница дома Новак.
Новая игрушка врага Камиля взамен сломанной и выброшенной на свалку Алины.
Но моя дочь в безопасности.
А значит, я все выдержу.
Соня в безопасности и теперь я точно знаю это.
В коридоре раздаются шаги.
Тяжелые, размеренные – так ходит главный хищник. В замке поворачивается ключ.
Сейчас я увижу его.
Того, кто сплел сеть загадок, убийств и интриг длиной в несколько лет. Кто сделал это с нами, всеми, кто был связан с семьей Новак.
Он входит.
Я дрожу и боюсь обернуться.
– Здравствуй, милая, – раздается шепот над ухом, когда он подходит. – Наконец мы встретились. Ты знаешь кто я?
Киваю, оцепенев от страха.
Он намного выше и больше меня – очертания фигуры вижу в отражении стекла передо мной. Стоит прямо за спиной, как в фильмах ужасов. Только черты лица не вижу.
Четыре года он держал здесь жену Камиля. Избавился от старой игрушки, и теперь моя очередь.
Жизнь в заключении на годы.
Он делал это с другими не раз.
Я все поняла, остался только один вопрос:
– Что он вам сделал? – шепчу я. – За что?
– Камиль? – выдыхает он. – С чего ты взяла, что он был хорошим человеком? Камиль Новак – негодяй, заслуживающий адских мук.
Ощущаю, как слезы прочерчивают на щеках дорожки.
С чего я действительно взяла, если мне твердили об обратном все время. Жестокий, влиятельный тиран и ублюдок, без сомнения, заслуживший все это.
Почему-то я верила именно ему…
По нему страдала.
Это такая ловушка разума: скучаешь по тому, кого больше нет, додумываешь за него характер и поступки, и влюбляешься в человека, которого никогда не существовало нигде, кроме воображения.
Оно и сыграло со мной злую шутку.
Я действительно та, за кого меня принял Мирослав в нашу первую встречу.
Инкубатор.
Сосуд для ребенка Камиля.
На меня всем было наплевать все это время, как плевать на пустое место. Персонал. Никто не будет мстить садовнику или повару. Мстят близким и любимым врага. И все знали то, что мой мозг долго прятал от самой себя.
Камиль относился ко мне так же: использовал и выкинул. Поступил со мной, как полагается тирану и ублюдку. Просто я не поняла этого, вся в розовых мечтах и наивных чувствах.
Не увидела в нем чудовище вовремя.
И так было, пока они не поняли, что я мать его ребенка.
Но теперь ценна для них.
И это означает, что я заменю Алину в этом адском спектакле длиной в четыре года.
– Теперь ты моя, – шепчет он. – Моя.
Конец первого тома. Все части внизу 👇
А еще я завела канал в ВК. Наполнение отличается от Дзена, переходите 👈
***
Надеюсь вам понравилась эта книга. У истории есть продолжение. Если вам интересно, читайте том 2:
"Жестокая сделка. Без права выбора", Мария Устинова ❤️ (том 2)
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15 | Часть 16 | Часть 17 | Часть 18 | Часть 19 | Часть 20 | Часть 21 | Часть 22 | Часть 23