Сижу несколько секунд на краю постели, как тень. Затем встаю, собравшись с силами. Вокруг Сонькины игрушки и книжки, и это невыносимо. Ее нет вторые сутки. И я больше так не могу.
Не могу жить в страшно непривычном пустом доме.
На кухне Мирослав садится рядом, чтобы поддержать при необходимости, начальник безопасности – напротив. Кроме него тут двое оперативников и незнакомый мне пожилой мужчина.
– Мы собрали данные об Алине Новак, – сообщает безопасник. – Итак, что удалось выяснить. По своим документам она не покидала страну. Она все еще здесь. Телефон отключен, из него, судя по всему, извлечена батарейка или он разобран, потому что нам не удалось его отследить в принципе. В последний раз он пеленговался в ее доме…
Деталь про разобранный телефон напоминает о том парне. В прошлый раз безопасник сказал, что отслеживающее устройство он собрал сам.
– А в санатории? Она звонила оттуда. Если вообще там была, – я невесело усмехаюсь, и не могу остановиться.
Я в паутине лжи. Оказывается, все что случилось за последние месяцы – просто инсценировка жизни, и непонятно что это за шпионские игры, где правда, где ложь.
Смеюсь, пока из глаз не текут слезы. Мирослав прижимает меня к себе.
– Она не приобретала путевки куда-либо, и никуда не выезжала.
– Где же она была эти недели? – голос срывается от отчаяния. – Прислуга врала нам…
– Тише, милая, – просит Мирослав. – Когда мы встречались в последний раз, Алина, как мне показалось, вела запись разговора. Или нас прослушивали. Телефон лежал на столе.
– Она всегда так делала, при каждой встрече! – вспоминаю я.
– Да, когда я с ней встречался – то же самое. Мне показалось, в ту встречу она сказала лишнего.
– Что именно?
– Она сказала, что ее контролируют, а завещание поддельное. Я не придал значения ее словам. Алина эмоционально нестабильная, подавленная женщина, которая проходила лечение. Актриса к тому же. Решил, она разыгрывает драму. Теперь я думаю… – Мирослав опускает взгляд, и я ощущаю, как пальцы на моем плече напрягаются. – Думаю, она говорила правду.
– Все так и было, – киваю я.
– После той встречи она и исчезла.
– Я звонила домой, прислуга сказала, что она в санатории и телефоны там запрещены. Я решила, что она в центре неврозов или вроде того… Но все равно волновалась, это казалось мне странным. Долго не удавалось с ней связаться, но после того, как я пригрозила полицией, Алина перезвонила и попросила ее не искать.
– Какое впечатление она произвела?
– Замученное, – вспоминаю я. – Очень уставшее.
– Вы с кем-то это обсуждали?
– Нет, – вздыхаю я. – Только друг с другом.
– Это моя вина… – бормочет Мирослав. – Я ей не поверил.
– Вашей вины тут нет. В это трудно поверить, пусть она говорила правду. По всей видимости, она была под постоянным контролем, ее держали взаперти в доме или где-то еще. Позвонить ей дали, чтобы ее не начала искать полиция.
Я растерянно смотрю на Мирослава. Как это вообще возможно? Как мы могли это пропустить? Четыре года она была под контролем неизвестного человека, жила в знании, что мужа убрали и подделали завещание. Давили на нее, заставляли продавать имущество… Почему она не обратилась за помощью? Неужели не было ни одного способа? Неужели контролировали каждый ее шаг? Каждый контакт с миром?
Только она может ответить.
Если она еще жива.
– Сейчас ее местонахождение неизвестно, – продолжает безопасник. – Знакомые, друзья не видели ее очень давно. Некоторые годами. С внешним миром она почти не общалась. Также я выяснил важный, но странный момент касательно имущества.
– Какой? – настораживается Мирослав.
– Все имущество, которое она планировала реализовать, снято с торгов. Все сделки приостановлены.
– Почему? – не понимаю я.
Безопасник пожимает плечами:
– Я не знаю. Возможно, кто-то не хочет привлекать к себе внимание. Планирует переждать и избежать риска или что-то затевается с ее имуществом. Известно только, что все сделки приостановлены.
– Об этом нужно сообщить в полицию.
– Это будет сделано сегодня. Либо госпожа Новак появится в ближайшее время с разъяснениями, либо в рамках уголовного дела об убийстве проверят ее бизнес, имущество, проведут обыски.
– Нет, – шепчу я, вздрогнув.
– В чем дело? – наклоняется ко мне Мирослав.
У меня лихорадочное состояние, дрожат руки.
– Нет, если разворошить их снова, кто знает, что будет тогда? Они могут причинить Соне вред!
– Мы делаем все возможное. Сейчас отрабатываем другие следы. Мы не останавливаемся ни на минуту.
От набивших оскомину фраз хочется рыдать. Я больше не могу это слышать!
– Вы каждый день! Каждый час говорите одно и то же! Прошу вас, скажите что-нибудь новое! Где Соня?! Кто ее похитил?!
Мне отвечает густое, мрачное молчание.
Самое трудное: сидеть и ждать, зная, что ничего не можешь сделать.
– Сделайте что-нибудь! – ору я, окончательно проваливаясь в истерику. Нервы сдают из-за страха и непрекращающегося напряжения.
Это ад!
Я ору, вою, и брыкаюсь, когда Мирослав уносит меня в комнату.
– Успокойся! Эля, ты себя мучаешь! – он усаживает меня, извивающуюся и орущую, на диван. Опускается на колени и твердо берет мое лицо в ладони.
– Я больше не могу! – вою я. – Не могу! Я не могу без нее!
В квартире оперативники затихли. Все занимаются своими делами, никто не обращает внимания на орущую мать. Кажется, все ждали моего срыва.
И вот он случился.
Я раскачиваюсь на кровати и воплю, пока Мирослав хватает меня, пытаясь то обнять, то встряхнуть. И, наконец, хватает за лицо, вынуждая меня смотреть ему в глаза.
– Эля! Эля, посмотри на меня! Успокойся, ты нужна своей дочери!
Это вызывает еще один вопль, полный горя.
Нужна.
Больше всего на свете.
Ей ведь четыре, и она никогда со мной не расставалась. У нас никого нет, кроме друг друга.
– Ты же боец! – рычит он, глядя на мое заплаканное лицо.
От неожиданности замолкаю.
– Ты боец, Эля! Ты боролась за нее с самого рождения! Столько времени! Сделала все, чтобы помочь Соне, и сейчас она сильнее всего нуждается в тебе! Не смей раскисать!
Трясу головой от отчаяния.
– Ты уже побеждала, – напоминает он. – Была терпеливой и сильной. Не изменяй себе сейчас. Ну что, собралась?
Поджимаю губы, в горле ком – я не могу сглотнуть. Но киваю, глотая слезы.
Мы затихаем. Я вижу в печальных глазах сострадание, то самое, нужное чувство, которое никто ко мне не испытывал. И позволяю себя обнять – крепко, надежно. Закрываю глаза и все равно не могу расслабиться.
Перед глазами все плывет. Я так измучилась, что уже на пороге обморока от нервов и усталости.
– Ты была права, – он меня отпускает, лицо Мирослава темное, полное скорби. – Это было преступление.
Такое чувство, что все это время я несла тяжелый груз, а сейчас он исчез. Мне поверили. Столько стараний, попыток найти правду, сомнений и неясных снов, но я добилась своего.
Он признал.
Но самое главное – свою дочку, я уже потеряла.
– Права от первого до последнего слова. Думаю, когда на Байкале они выдвинулись на джипах на рыбалку, то не просто заблудились. После темноты их задержали. Машины действительно стояли в том лесу. Две или три. Только они там не заночевали, как считалось раньше.
– А что они делали?
– Думаю, их допрашивали. Может быть, пытали. Утром от спутников Камиля избавились, утопили в машине. Но Камиля, думаю, среди них не было.
Сглатываю.
Прежние кошмары снова оживают.
– Камиля оставили, чтобы заставить написать завещание на Алину. Думаю, он был целью, и они хотели отжать его капитал и бизнес. Позже завещание заверила подмосковный нотариус. После вступления в наследство от нее тоже избавились.
– Кто это был? – сглатываю горькие слезы. – Как считаешь?
– Я не знаю. Тот, кто держит Алину под контролем. Возможно, их целая группа. Четыре года она находилась в руках манипулятора… Ума не приложу, почему не просила помощи?
– Она просила, – вздыхаю я, вспомнив ее лицо и последние слова. – Ты не поверил. Никто не поверил.
Мирослав отворачивается.
– Ну ты, гений, – говорит он. – Если все это правда… Он орудовал у меня под носом четыре года. До сих пор не могу поверить.
Начинаю лихорадочно думать.
Тот, кто сделал это с Алиной и похитил дочь – один человек. Как-то же его можно найти. Это ведь не призрак.
– Ты можешь достать документы? Кто-то же управляет бизнесом вместо Алины. Это можно установить?
– Мы пытаемся. Там уже мало чего осталось, – вздыхает Мирослав. – За четыре года Алина лишилась почти всего. Думаю, когда бы они закончили, просто бы избавились от нее. Но не успели все распродать.
– А он? – спрашиваю я, все еще не в силах отделаться от видения из ночного кошмара. – Что стало с Камилем? Как ты думаешь?
– В машине его не было. Утопили… Но тогда тело могли бы обнаружить. Если на нем было что-то, что не соответствовало основной версии, все могло вскрыться. Скорее всего, похоронили в безымянной могиле. Где-то в тайге.
Мирослав тяжело вздыхает и встает с колен. Подходит к окну и стоит ко мне спиной. Пережидает сложные эмоции. Правду о своем брате.
– Если бы я поверил тебе сразу, – глухо говорит он. – Алине можно было помочь. Если она погибла, это моя вина. И можно было помочь Соне. Предотвратить все это…
Он так искренне сожалеет, что сердце вздрагивает. В голосе столько боли.
– Не говори так, – я немного кривлю душой, но только немного. – Ты ни в чем не виноват.
– Я переговорю с ребятами, затем съезжу на работу. Поищу, какие остались документы от Алины, может, они что-то прояснят. Попробуй поспать, хорошо?
– Ладно, – не спорю я.
Вряд ли смогу. Но это лучше, чем меня насильно накормят успокоительными и снотворным.
Все же мне удается задремать. А будит звонок телефона. Не хочется реагировать, не хочется отвечать, но телефон слишком настойчив. Номер незнакомый.
– Алло? – мой голос еле слышно, просто шелест, тень на саму себя.
– Эля? – мелодично спрашивает женщина.
Я его не узнаю: кто-то из преподавателей Сони, врачей, все равно. Главное, что это не ее няня.
– Я жена Титова, помните меня? – любительница пекинесов догадывается, что я ее не узнала. – Извините, были похороны, я только сейчас вспомнила про папку. Вы, наверное, тоже забыли. Будете ее забирать?
– Что? – переспрашиваю я.
Из-за недосыпа и страха за дочь сознание в сумерках. Не понимаю, о чем она толкует.
– Документы, – напоминает она. – Которые оставила Татьяна. Ваш номер она дала тоже… Вы же вместе приходили. Она оставила у меня документы и после того, как Таня погибла, я, наверное, должна отдать их вам?
– Она оставляла документы?
– Накануне аварии. Медицинские, с работы.
Я облизываю губы, ощущая лихорадочное состояние. Если бы вдова Титова позвонила немного раньше – до того, как исчезла Соня, я была бы вне себя от радости. А сейчас какое это имеет значение? Дочка исчезла! Документы ничего не изменят.
А если там подсказки?
– Сейчас возьму такси, – бормочу я. – Скоро приеду.
– Буду вас ждать!
Вызываю такси, набрасываю ветровку.
От охраны удается улизнуть, соврав, что мне нужно в аптеку.
Мне плевать на холод, как и на голод, но, если буду ходить под дождем, это привлечет ненужное внимание. Ливень хлещет, зонт я забыла и из-под козырька подъезда ныряю в салон такси.
Едем долго, за стеной дождя почти ничего не видно.
Когда приезжаю к вдове, дождь заканчивается. Я все равно умудряюсь вымокнуть, выходя из машины.
– Здравствуйте, – она распахивает дверь. – Ох, вы попали под дождь… Проходите.
Смотрю в зеркало в прихожей: волосы намокли, в глазах тихий ад тоски по дочке. По мне видно: случилось что-то ужасное.
За вдовой иду в кабинет. Следом бегут пекинесы, клацая по паркету когтями.
– Таня заехала, попросила разрешения оставить документы в кабинете Бори. Не хотела в больнице держать.
– Она сказала, почему?
– Сказала, это ваше общее дело, она не хотела впутывать больницу.
И дома не оставила… Спрятала в самом надежном, как ей казалось, месте. Подозревала или чего-то опасалась? Что там?
– Вы знаете, что в документах?
Женщина оглядывается на ходу, качая головой.
Распахивает дверь кабинета. С тех пор, как мы были в последний раз здесь, ничего не изменилось. То же запустение. Самое точное слово. Несмотря на трагическую гибель хозяина, кабинет не хранил мрачности или тоски. Яркий свет в окно, ноль пыли и беспорядка. Вещи убраны по своим местам, словно ждут, что кто-то вернется и начнет ими пользоваться. Кабинет Титова оставляет ощущение пустоты.
На столе лежат две тонкие папки.
– Вот они.
Жена Титова останавливается. Только чуть за дверь шагнула, к столу не подходит. И тут я понимаю, откуда эти мысли о пустоте.
Вдова превратила кабинет в музей.
И сама не хочет тревожить его покой. Словно призрак мужа все еще работает по ночам. А может ей, в минуту одиночества приятно думать, что что-то в квартире такое же, как было при муже. И она открывает вечерами дверь в кабинет и смотрит на пустующее кресло и чистый стол, представляя, какими бы были вечера, если бы муж остался жив…
Яркий свет придает рыжеватым волосам красок, оставляя золотые блики. Лицо хорошо освещено: видны запавшие носогубные складки, морщины в уголках глаз. Улыбки нет и, кажется, это сразу накидывает ей возраст. Раньше она казалась моложе. Если не по виду, то по ощущениям точно.
– Оставлю вас ненадолго, – вздыхает она. – Приготовлю чай…
Она уходит, оставив дверь полуоткрытой.
Я сажусь в кресло Титова. Можно было забрать папку и уйти. Но, кажется, вдова по лицу прочла, что мне нужно как можно скорее ознакомиться с содержимым. И оно может оказаться шокирующим. Мне нужно пространство и время. Нужно остаться одной.
Раскрываю первую папку.
В ней всего несколько листов. Штук пять-шесть, не так и много. Каждый в прозрачном файле. Дрожащими пальцами начинаю их перебирать.
Как сказала Смолянская?
Выяснила, кто биомама Сони. И была крайне взволнована.
Видимо, здесь информация, которая все меняет. Не знаю, где она это взяла, но не хотела, чтобы кто-то это видел, поэтому оставила здесь. Скорее всего считала, что информация может быть опасной…
Ничего не понимаю.
Это протокол ЭКО. Вернее, какие-то документы к нему – каких не хватало в кипе бумаг, доставшейся мне. Речь о моей беременности. О моем ребенке…
Что это – экземпляры Камиля? Самого Титова, который оставил их для работы? Или их вытащили из моего комплекта документов?
Ищу нужную строчку. Не могу сказать, что мне очень интересно, кто эта женщина. Раньше было. Теперь нет. Но когда вижу имя, глаза становятся круглыми.
– Что за бред? – бормочу я, и ощущаю дрожь в теле. – Как это возможно?!
Все части внизу 👇
А еще я завела канал в ВК. Наполнение отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. В его плену", Мария Устинова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15 | Часть 16 | Часть 17 | Часть 18
Часть 19 - продолжение