Кажется, я их пристыдила.
Тоном, откровенными словами. Дала понять, что не верю в них, и ни на что не надеюсь. Последние дни – просто имитация бурной деятельности. И они сами это знают.
Они ничего не могут сделать.
Нет того, кто сможет помочь.
Меня отвозят домой, я покорно переодеваюсь и отдаю одежду. Знаю, что никакого жучка нет, просто не спорю.
Ложусь на кровать, укрываюсь пледом.
Мирослав рядом, гладит волосы. Я хочу остаться одна, но сейчас это недоступная роскошь.
– Все образуется, – шепчет он. – Может быть… Может быть, он и прав, Эля. Соню вернут через время, если не будем дергаться.
Сердце съеживается от вкрадчивого шепота.
Не хочу этого слышать.
Все равно что сдаться и начать выполнять все требования похитителей: отказаться даже от попыток бороться.
– Я приготовлю чай, и ты поспишь, хорошо?
– Не смогу… – хриплю я.
Мирослав уходит на кухню. К счастью, он больше не будет ругать меня за своеволие. Будет даже хуже: он начнет меня жалеть.
Возвращается он с чашкой ароматного, теплого чая. Именно теплого, а не кипятка – не только приготовил, но и остудил. Сладкий чай пахнет мятой, розмарином и еще чем-то успокаивающем.
– Это поможет, – обещает Мирослав.
Я думала, что не смогу уснуть, но еще не допила и половины чашки, как начинаю клевать носом. Стресс дает о себе знать. Уже наполовину засыпая, ощущаю, как Мирослав вынимает чашку из моих ослабевших рук, укрывает пледом и целует в затылок.
– Спокойной ночи, дорогая.
Ничего не могу ответить – меня уже утаскивает в тяжелое и мрачное сновидение. Чай помог расслабиться, но не избавил от муки видеть сны.
Наверное, это после встречи с Сиротиным, и откровенного разговора с Мирославом о том, что произошло в квартире. Я сегодня краешком руки прикоснулась к тайне, на окраине которой жила четыре года. И дело не только во мне или в Соне.
Я только сейчас поняла, что мы были периферией того, что происходило на самом деле. Нас не трогали. В центре событий были другие фигуры. Поэтому столько лет мы прожили относительно спокойно.
Меня мучают тягостные ощущения.
То ли сплю, то ли нет, на грудь давит звериная тоска… И толща воды Байкала. Но он жив… Так почему меня утягивает во сне в холодную темную бездну?
Где ты, Камиль?
В этот раз все иначе: вместо Камиля тону я. Дышать все сложнее, я рвусь к поверхности – маленькому пятнышку света над головой, но не могу всплыть. Не получается. Ноги и руки наливаются свинцовой тяжестью и глубоководным холодом. Тянусь изо всех сил. Рвусь наверх из последних сил, не давая надежде потухнуть – сдаться. Пытаюсь, и все равно не могу…
Я не просыпаюсь от кошмара, как раньше.
Просто во сне иду ко дну, сливаясь с темными водами Байкала, и зыбкое пятнышко в высоте становится все меньше. Надежда тает вместе с желанием всплыть. Какой смысл бороться, если не выиграешь? Остается с сожалением смотреть на большой мир навсегда оставшийся наверху… На свет, величиной с монетку.
Я тону, и воды Байкала из сна сменяет абсолютная темнота. Вместо того, чтобы проснуться, погружаюсь в более глубокий сон, словно и вправду перестаю существовать вместе с финалом…
Утром просыпаюсь от яркого солнечного зайчика, скользнувшего по лицу. Улыбаюсь, отворачиваюсь и на какой-то безумный миг забываю о своем горе. Кажется, что вот сейчас услышу зов дочки «Мама!», и встану, чтобы сварить кашу… Безумный, но счастливый миг.
Сажусь на кровати, растерянно глядя в окно.
Сразу же на меня обрушивается адская боль вместе с воспоминаниями. Отсутствие радости – это своеобразная прививка. Когда тебе плохо постоянно, это ровный фон. При нем не бывает внезапного обрушения в ад после секундного счастья. И это предпочтительней. Раньше люди держали траур, не радовались в период, когда необходимо плакать. Траур – это мудро.
Потому что возвращение в реальность только что чуть меня не убило.
Встаю, иду, шатаясь – слишком долго и крепко я спала, осматривая комнаты. Я одна в квартире. Потеряла счет времени и даже не знаю, какой сегодня день недели.
Меня оставили одну… На площадке за дверью наверняка кто-то есть, и во дворе дежурят. Но дома я одна. И сразу же на меня, как волчица, накидывается тоска и начинает отрывать по куску: кругом валяются вещи Сони. Книжка с логопедическими заданиями – волчица вырывает кусок. Ее любимая куколка – еще один. Розовые резиночки для волос, которые она обожала – снова кусок плоти...
Нужно убрать эти вещи…
И тут же вздрагиваю от этой мысли и гоню ее прочь.
Убрать – как будто она умерла, как будто уже не вернется.
Подбираю резинки, книжку и куклу, и отношу в комнату, кладу вещи на кровать. Она почти не измята – я так глубоко спала, что почти не ворочалась во сне. Пожалуй, это то, что было мне нужно. Выспалась за последние недели.
Возвращаюсь на кухню, чтобы сделать кофе.
Чашка со вчерашним чаем на столе, беру ее, чтобы вымыть и замираю. На дне странный осадок… Нюхаю, странный запах… Как будто немного лекарственный.
Мирослав добавил снотворное в чай?
Не могу его винить. Но все равно царапает: он это сделал, чтобы я смогла отдохнуть или чтобы больше никуда не срывалась?
Кофе дома пить не хочется.
Одеваюсь, расчесываю волосы и убираю в хвост. Вид настолько неприметный, насколько это возможно.
За одно точно можно сказать Мирославу спасибо: я хорошо выспалась и теперь могу думать. Чувствую, что перешла какой-то рубеж от истерик к действию.
Выхожу и за дверью сталкиваюсь с охранником. Так и думала.
– Вам нельзя покидать квартиру!
– С какой стати?! – огрызаюсь я. – Я за кофе, если хотите, можете сообщить Мирославу. Но я буду делать то, что хочу! И не смейте за мной идти!
Сбегаю по ступенькам – он меня не задержал. Идет позади, шагах в десяти. Скорее всего, боится, что сбегу, как накануне, чем на меня нападут.
Пусть идет.
Кроме злости по отношению к охране я ничего не испытываю. И вообще ко всем вокруг. Никто из них дочку мне не вернул. Ненавижу.
В кофейне покупаю стакан кофе, и захожу в фотоателье.
– У вас можно распечатать фото?
Парень кивает, пока я скованно улыбаюсь.
Подаю телефон.
Нервничаю, взволнованная, но продавец абсолютно индифферентен. Ему все равно на меня и мои проблемы. И отлично.
Пока он распечатывает, подключив телефон к компьютеру, глазею на витрины. Здесь можно распечатать фото, купить рамки, альбомы, и так далее. Я выбрала абсолютно рандомное место. Никто не знает, зачем я сюда заходила. С телефона решила удалить, как мне и сказали. Но полностью избавиться от фото я просто не могу. Если спросят, зачем здесь была, скажу, что хотела распечатать фото дочери для поисков.
Вряд ли каждый шаг будут проверять.
Разве что враги Камиля, но они и так знают, что тот был жив как минимум в то время. Для них не новость. А для остальных лучше перестраховаться.
– Еще фотография ребенка, – нахожу на телефоне фото и застываю, глядя в светящееся от счастья Сонькино лицо. Боже, как мы были счастливы тогда, просто я этого не понимала…
Единственная наша проблема на тот период – деньги. Но это решаемая проблема. Их можно заработать, взять в долг. Как же я жалею, что пошла к Мирославу…
– Несколько штук, пожалуйста, – прошу я.
– Все в порядке? – он замечает, как я помрачнела и вот-вот заплачу.
– Да.
Он теряет интерес.
Расплачиваюсь за горяченькие снимки, кладу их между страниц паспорта и выхожу на улицу.
Вдыхаю летний воздух.
События так раздавили меня, что я не заметила, что уже середина лета. Скоро осень. Соня ее так любила… Ощутив головокружение, сажусь на скамейку. Охранник толчется неподалеку, но не подходит. Игнорирую его.
Я достаю фотографии и нахожу Камиля, снова рассматривая черты и сравнивая их с тем, что помню. Словно все еще сомневаюсь, что это он. Хотя знаю, что Камиль.
Где ты? Что с тобой?
– Помоги нам, – шепчу я. – Приди и спаси нас, Камиль…
Если ты жив.
Если от тебя не избавились после того, как написал завещание. Убираю фото и бездумно смотрю на деревья, шелестящие листьями на ветру.
Нужно идти в полицию.
Я не верю, что там мне помогут. Слишком запутанное, непонятное и странное это дело, но что еще остается делать? Больше ждать нельзя.
Сама я в единое целое все это не сложу.
Слишком много непонятного. Я ощущаю себя еще и связанной. Из-за того, что Сиротин сказал не предпринимать ничего, или я наврежу Соне. Что с ней все в порядке. Галина с ней.
Я не знаю, кому верить.
Не знаю, что делать.
Я очень хочу найти ребенка и скована обстоятельствами. Такое чувство, что стоишь среди минного поля и мины кругом. Ты в ловушке.
Но нужно решаться.
Открываю телефон, смотрю на снимок Камиля, прежде чем удалить его.
Зачем Сиротин прислал это?
Чего хочет добиться?
Разве что… Я застываю от неожиданной мысли. Разве что он хотел дать мне надежду этим снимком. На то, что Камиль жив. Что происходит то, чего я не понимаю и сводит с ума. Но этот снимок говорит: терпи, скоро все будет ясно.
Делаю большой глоток кофе. Смотрю, как над зданием взлетает стая ворон.
Как я тоскую без Сонечки.
Но уже прихожу в себя. Словно ночью переболела, переспала со своей бедой и понимание ситуации становится ярче и четче.
Можно взять фото, документы Смолянской, написать все, что удалось за это время узнать, изложить последовательно на листке бумаги, чтобы не забыть и выявить взаимосвязи, и идти со всем этим в полицию.
Не к Мирославу.
Не к частникам. В полицию, потому что… Потому что у них нет личной заинтересованности. А всем, кто замешан в этой истории хоть немного – никому нельзя верить.
Случайно я вскрыла некий заговор.
Загадочный и страшный, который долгое время оставался скрыт от всех. Тот, кто его организовал – очень умный и опасный человек.
Чтобы переиграть его, нужно успокоиться.
Быть очень осторожной, потому что Смолянская – как теперь я понимаю – выяснила слишком много. Вплотную подошла к разгадке, и погибла. Даже своего – Сиротина попытались убрать. Не стоит делать необдуманных поступков. Больше никогда. Иначе я наврежу Соне.
– Ты был жив в мае, – произношу я, глядя на снимок. – И ты-то точно все знаешь, Камиль. Знаешь, что происходит.
Сделаю все, чтобы докопаться.
Больше никаких истерик и доверчивости. Внутри я ощущаю твердость, уверенность, словно собрала себя из осколков и готова действовать. Мне еще плохо, но я не разваливаюсь на части, рыдая. Я готова к борьбе.
Фотографию Камиля прячу под подкладку сумки. Остальные снимки возвращаю в паспорт. Нужно забрать документы Смолянской, они дома. За пару часов напишу все, что знаю, и… Пойду искать настоящей помощи.
Если я принесу все, они не смогут отмахнуться.
Понимаю, что что-то не так, когда открываю дверь. Пока меня не было, Мирослав вернулся. Он в зале.
– Почему ты не сказала мне?
Я непонимающе хмурюсь.
Мирослав стоит у стола с холодным, бессердечным лицом. Руки сложены на груди. Взгляд замутненный и жесткий. Так смотрят мужчины после измены. Тогда нормально спрашивать: «Почему ты не сказала?», и так смотреть.
Я не понимаю.
Но сердце предательски екает.
На столе лежит тощая стопка документов.
Мирослав рылся в моих вещах и нашел их сам? Нашел всю правду о том, кто родители Сони?
– Эля! Почему ты мне не сказала?!
Он говорит отрывисто и резко. Взгляд – как холодное лезвие бритвы. Мне нечем оправдаться. Получается, я скрыла важные документы от него, важную информацию. Но эта информация касается меня и дочки.
И больше никого.
Молча подхожу к столу. Беру документы: так и есть, он вытащил все, прочел, раскопал мою тайну. И теперь требует ответа, словно я обязана его давать.
Дрожащими руками собираю все, складываю пополам и пихаю в сумку.
– Эля! – Мирослав перехватывает руку.
Мы встречаемся взглядами. А он и вправду зол на меня.
– Я сама недавно узнала, – глухо говорю я.
– Ты должна была сказать! – он срывается на крик, словно не он убеждал, что отцом Сони был донор, а не его родной брат. – Должна была сказать, что Камиль ее отец, Соня моя родная племянница!
Крик ранит меня, но Мирослав выглядит при этом, как сумасшедший. Словно правда глубоко шокировала его.
– Ты знала, что она твоя дочь? Да или нет?
– Нет, – признаюсь я.
– Это же все меняет… Соню срочно нужно искать, – тон неприятно ранит.
А до этого ее искать было не нужно?
– Да, – заявляю я. – Нужно. Только твои специалисты ничем не могут помочь. Происходит что-то странное! И прямо сейчас я пойду в полиции и расскажи им все, что творится с моей жизнью за последние месяцы!
– Нет! – он перехватывает руку, но я вырываюсь и отступаю.
Уходи отсюда, предупреждает интуиция.
– Пока мы не обсудим это с моими людьми, ты никуда не пойдешь!
– Чтобы вы и дальше изображали помощь! – кричу я, рывком распахиваю дверь и выскакиваю из квартиры.
Я не хочу слушать оправдания.
Снова слышать, что я параноик. Я точно знаю, что смерть Смолянской, тайна рождения Сони и история жизни и смерти Камиля связаны с ее исчезновением.
Слушать отмазки Мирослава и его ложь я больше не хочу. Потому что не уверена, что он играет на моей стороне.
– Эля, постой!
Успеваю заскочить в лифт этажом ниже и нажать кнопку.
Выхожу из подъезда и тороплюсь прочь.
– Эля! – с досадой замечаю, что Мирослав идет следом.
Нужно перейти на ту сторону, там поймаю такси или направлюсь в отделение полиции. Все при мне: документы я забрала, фото Камиля в сумке…
Тороплюсь, чтобы скорее уйти – быстрым шагом перехожу по «зебре» дорогу. Людей немного, затеряться в толпе не получится. Мирослав идет следом, он выше и шаг у него шире – скоро догонит меня. Как только шагаю на переход, от обочины с визгом отрывается авто.
Я в центре дороги. Застываю всего на несколько секунд, но их достаточно.
Машина тормозит.
Дверь открывается на ходу.
Вижу мужские руки, которые ко мне тянутся. Меня похищают?! Инстинктивно шарахаюсь в сторону, он кидает авто в мою сторону…
Сейчас налетит на меня!
Ноги слабеют, я едва не падаю, но в последний момент в меня врезается Мирослав и сбивает с ног, вытолкнув из-под колес.
Падаю на асфальт, авто проносится мимо, визжа резиной. Перед глазами все плывет от удара. Бедро и ребра горят от боли. Затем все темнеет и я теряю сознание.
В себя прихожу в больничной палате.
Все будто в тумане. Пытаюсь привстать, и Мирослав придерживает меня рукой:
– Осторожно, Эля… Ты пострадала.
– Что случилось?
– Тебя чуть не сбили. Если бы я не успел тебя оттолкнуть… Все закончилось бы куда хуже.
Как только он начинает говорить, пугающая пустота в памяти начинает заполняться событиями. Вспоминаю, как авто отрывается от обочины и летит на меня. Закрываю глаза, сглатывая. Тогда времени на страх не было – на меня напал ступор. Сейчас я ощущаю леденящий ужас… Я могла погибнуть. Мирослав и вправду меня оттолкнул с траектории движения.
Но ведь это случилось не просто так… Я едва не погибла точно так же, как и Смолянская. От меня решили избавиться. И тут же меня захлестывает страх за Соню. Нужно сваливать отсюда.
Начинаю двигаться, сажусь, не обращая внимания на Мирослава, когда в палату входит врач.
– Как вы себя чувствуете?
– Нормально… Я скоро смогу уйти? Я просто упала, меня ведь не сбила машина.
– Ваши показатели в норме. Так что вы можете сделать это сейчас, – улыбается врач. – Медсестра принесет вам вещи.
– Может, стоило остаться? – спрашивает Мирослав, когда она выходит. – Что взбрело тебе в голову насчет полиции?
Не говори ему ничего. В голове настойчиво всплывает предупреждение Сиротина. Медсестра появляется через несколько минут, и я безумно этому рада. Не нужно объясняться с Мирославом. Одежду она кладет на край кровати, сразу хватаю и натягиваю джинсы, а затем блузку. Она удивлена такой прытью, но не реагирует.
– Вот ваша сумка. При падении она упала и разорвалась, вещи мы сложили в отдельный пакет.
Разорвалась? Вспоминаю, что сама надорвала подкладку, чтобы спрятать фото, а подшить не успела. В прозрачном пакете лежит паспорт, деньги, телефон и несколько фото… Фото Камиля тоже там!
Меня прошибает холодный пот.
– Что это? – Мирослав задумчиво тянется к пакету.
– Это мое! – пытаюсь перехватить, но он ловко забирает и надрывает пластик пакета.
– Это что? – он смотрит на фото Камиля.
Остальное – паспорт, фото Сони – падают на пол. Я вижу, что Мирослав узнает брата. Глаза расширяются, рот открыт от шока, он не может поверить, что видит его.
И понимает, что фото сделано после его исчезновения.
– Если что-то не так… – начинает медсестра, но понимает, что это что-то личное и удаляется.
Мирослав поднимает голову. Просто смотрит в глазах стена непонимания и шока, такое ощущение, что даже не видит меня. Он глубоко погружен в себя.
– Камиль жив, – бормочет он. – Камиль жив… Да как это возможно. Они же обещали… Они же обещали мне…
Все части внизу 👇
А еще я завела канал в ВК. Наполнение отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. В его плену", Мария Устинова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15 | Часть 16 | Часть 17 | Часть 18 | Часть 19 | Часть 20 | Часть 21 | Часть 22
Часть 23 - финал ❤️