– Здравствуй, Соня.
Непривыкшая к повышенному вниманию, дочка застенчиво прячется за меня. Я смеюсь, обнимая ее.
– Скажи: привет, – предлагаю я, присаживаясь на корточки рядом.
– И-ет, – смущенно отвечает Соня, и сердце замирает.
Мне трудно верить, но прогресс действительно есть.
Я просто боюсь ошибиться в очередной раз. Боюсь, что улучшения исчезнут без следа спустя время. Но она начала отвечать, пусть неразборчиво и почти без согласных…
Если фразовая речь не исчезнет к концу поездки – тогда и позволю себе порадоваться.
– Как настроение, маленькая леди? Вы готовы к путешествию?
– Да, – произносит она одно из тех слов, что ей удаются.
Мирослав смеется и ведет нас сдавать багаж. Вижу, что он украдкой наблюдает за ней. Особенно это заметно, когда Соня садится у окна и восторженно смотрит в иллюминатор.
Мирослав слегка хмурится: ищет знакомые черты?
– Сейчас будем взлетать, – наклоняюсь к Соне и начинаю описывать все, что вижу в иллюминатор.
Взлет приводит ее в бурный восторг.
Обернувшись, она что-то сообщает мне с сияющим видом. Ничего не разобрать, но я радостно киваю и продолжаю описывать процесс взлета, город с высоты, а затем и облака, когда мы уходим за них.
Через час Сонька утомляется от впечатлений и засыпает, а мы переглядываемся с Мирославом. Мы летим в бизнес-классе и сидим через ряд.
– Боитесь летать? Вы бледная.
– Немного… – бормочу я. – Не хотела показывать Соньке, чтобы она не боялась.
– Вы хорошая мать.
Я скованно улыбаюсь. При этих словах у меня не боязнь самолетов ассоциируется, а мои дни и ночи, ушедшие на здоровье Соньки. Четыре года труда. И это только начало.
Мирослав вдруг протягивает руку и сжимает мне пальцы.
– Не бойтесь, – шепчет он. – Вы в безопасности.
Самолет садится в шесть утра. Сонька поспала, а я нет – только подремала часик. Как Мирослав умудряется выглядеть свежо в любой ситуации, понятия не имею. Наверное, у него нет моей хронической усталости, из-за которой любой недосып превращает в амебу.
Нас уже встречают. Мужчины забирают чемоданы, и взяв Соньку на руки, я иду к выходу. Мирослав вполголоса утрясает со встречающими детали: сколько времени в пути, каким маршрутом поедем.
Мы с Сонькой прячемся на заднее сиденье внедорожника, и засыпаем.
Как хорошо, когда есть мужчина, решающий твои проблемы – я такой заботы никогда не чувствовала…
Только пока Камиль не погиб.
Мысли о нем лишают сна. Смотрю на обочину, думая, этой же дорогой Камиль ехал к своей погибели или нет... А может просто дорога к веселью не располагает – все устали.
Внедорожник отвозит нас за бревенчатую ограду коттеджного поселка на берегу. Замечаю, что возле шлагбаума охрана, по периметру камеры – это хорошо охраняемое место. Интересно, где останавливался Камиль?
Они планировали рыбачить на льду. У них должна была быть база. В конце концов, это состоятельные люди – рыбалка рыбалкой, но комфорт никто не отменял. Постель, теплый душ, шашлык на ужин. В прессе об этом не писали.
Нужно будет спросить Мирослава.
Наш домик последний в окружении живописных кустов, рядом беседка, мангал. Наш чемодан вносят внутрь. Я поднимаюсь с Сонькой на руках по ступенькам. Внутри шикарная обстановка. Этот коттедж для ВИП-гостей. Отличный интерьер, камин, рядом с которым сложена горка сухих дров… Оглядываюсь, на второй этаж уходит лестница.
– Там комната для вас с Соней, – поясняет Мирослав, заметив взгляд. – Моя комната рядом. Внизу гостиная.
– А где ванная? – с дороги хочется освежиться.
– Между спальнями.
Поднимаюсь по лестнице. Пахнет сосной и свежестью. Прохладно – хорошо, что взяла ветровки.
В ванной идеальная чистота и все очень по-современному.
Ставлю Соньку на пол, и включаю воду.
– Как тебе здесь?
Соня робко кивает, оглядываясь. Незнакомая обстановка пугает, да и устала с дороги. И мне бы кофе выпить и дух перевести. Умываюсь сама и умываю дочку. От пушистого полотенца пахнет лавандой.
– Пойдем, поищем кафе? – предлагаю я.
Взявшись за руки, мы спускаемся.
– Ваш чемодан уже в комнате, – сообщает Мирослав.
В дорогой, но обычной для туриста одежде, а не в костюме, он выглядит более обыденно. Хотя пропасть между нами все еще видна.
– А мы решили поискать кафе.
– Я вас провожу. Позавтракаем вместе, если не возражаете?
– С удовольствием.
Мы выходим на крыльцо. Вдыхаю свежий воздух с ароматом дымка.
Кафе неподалеку. Сверкает свежевымытой стеклянной верандой со столиками. Как, наверное, замечательно там сидеть вечерами и любоваться звездами сквозь прозрачную крышу…
Мы единственные посетители в ранний час, но для нас разводят мангал. На гриле готовят омуля в фольге. Соньке жарят блинчики и подают с джемом, сметаной и даже с икрой. Увидев «рыбьи яйца», Сонька сначала заинтересовывается, ковыряет и пробует, но тут же выразительно сморщивается.
– Фу-у…
– Попробуйте варенье из морошки, Соня, – предлагает Мирослав.
К варенью она относится благосклоннее. Макает блинчик и уплетает за обе щеки – на свежем воздухе разыгрался аппетит. Я пью крепкий кофе, который делает из меня человека, и пробую омуля. Мясо нежное и вкусное, но восторга не испытываю.
Внутри холодок. Словно ощущаю спиной огромное озеро, находящееся позади. Что-то тянет взглянуть. С трудом заканчиваю завтрак и жду Соньку, которая расправляется с блинами. Неврологические проблемы отразились не только на речи. Жевать ей тоже трудно. Ест она всегда медленнее и дольше всех.
– Сходим к озеру? – предлагаю я, когда она заканчивает.
Мы идем по тропинке к берегу. За оградой дикая местность – никаких лужаек с подстриженной травой, как на территории базы. Выходим к выступу, с которого открывается отличный вид.
Какой здесь воздух… Густой, хвойный. Дышу полной грудью и чувствую себя единой с природой. С берега смотрю на водную гладь. Она широкая и просторная, как море. Здесь совершенно особенная атмосфера.
Здесь нашел последнее пристанище Камиль.
Смотрю на прекрасную природу и не могу ею восторгаться. Словно это кощунство по отношению к нему. Представляю, что он под поверхностью воды. Где-то внизу. Под ее толщей.
И больно, и сладко одновременно.
Жизнь так беспощадна.
И, думаю, эти места за свое существование видели много подобных историй. Любовь, драму, чувства. И смерть, как финал. Для этих скал и вековых деревьев я просто песчинка, а мои страдания – краткий миг.
Им плевать, что нас разделили вода и камень.
Время все смоет.
Мы стоим на берегу минут двадцать. Молчим. Спать еще хочется, но усталость проходит. Природа возвращает силы. Соня с интересом глазеет на все вокруг.
Мы с Мирославом бредем, держа ее за руки с двух сторон. Вижу, как Мирослав улыбается, услышав очередной восторженный писк: Соня пытается описать сопки, поросшие лесом. Такого она раньше не видела. Вид бы и меня впечатлил, если бы не тяжесть на сердце. Не тоска по Камилю.
– Вы знаете, где останавливался ваш брат?
– Недалеко в похожем коттеджном поселке. У них даже один хозяин. Я решил, вы не захотите жить там из-за воспоминаний, и снял коттедж здесь.
Развивать тему при ребенке не хочу, просто киваю.
Значит, я права: он тоже ехал этой дорогой. Видел тот же пейзаж…
Мне так жаль, Камиль.
– Самый странный отдых из всех, что у меня был, – признается Мирослав, рассматривая водную гладь.
– Жалеете?
Его я бы скорее представила на Мальдивах или Бали. На жарком пляже, с коктейлем, в окружении красоток. Здесь только я, сопки и озеро, где погиб его брат.
– Ничуть, – уверенно отвечает он. – Хочу пройти по стопам брата его последний путь.
Мы возвращаемся на базу медленным шагом.
– Отдохнем несколько часов после перелета. Вечером будет шашлык и рыба на гриле, как на это смотрите?
– Отлично, – улыбаюсь я.
– На завтра подберем экскурсию. Негоже ребенку возвращаться без впечатлений. Согласны?
– Только не слишком долго. Чтобы мы не устали.
– Договорюсь. Поездим по побережью.
Это странно, отдыхать там, где твой брат погиб. Но Мирослава это не смущает. Они не были близки. Или для него Байкал – просто озеро, а попрощался он с братом на похоронах… В конце концов, четыре года прошло. Не мне судить.
Пока Соня на дневном сне, я заказываю в кафе чашку какао, и сижу на веранде. Наслаждаюсь тишиной и покоем. Все-таки странно… Это место навевает вековое спокойствие.
Я уже чувствую, что не зря приехала. Ощущаю, что вернусь другой.
Остаток дня мы с Соней занимаемся. Занятий меньше и отдых отдыхом, но упражнения никто не отменял. Покапризничав для приличия, Соня неожиданно легко включается в работу – хотя бы не сопротивляется до последнего. Кажется, поездка перезагрузила и ее.
Вечером мы ужинаем с ней на веранде кафе.
На этот раз мы не одни. За другими столиками ужинает пожилая семейная пара, и компания молодых мужчин с девушками. Мы заказываем шашлык, который я мелко режу для Сони, а к нему печеные овощи, лаваш, зелень.
После прогулок и целого дня на свежем воздухе в голове пусто, на душе спокойствие – никаких тяжелых мыслей. В теле приятная усталость. Это мой первый отпуск за пять лет. Может, именно он и был мне нужен.
– Хозяин приехал, – негромко сообщает Мирослав.
Мужчина вежливо здоровается с отдыхающими, и скрывается на кухне. Через несколько минут разносят закуски: рыбную нарезку, фрукты.
– Договорился на завтра, совершим путешествие по побережью. Заодно заедем за сувенирами.
– Во сколько? – накалываю на вилку ароматный кусочек шашлыка.
– В девять. Не слишком рано?
– Нет, мы рано встаем.
После ужина мы все уставшие: сказался перелет и день, полный впечатлений. С Сонькой засыпаем вместе, укрывшись теплым меховым пледом и слушая, как шумит ночная природа.
Следующий день не оставляет ничего, кроме хороших впечатлений. Целый день колесим по побережью, посещаем Ольхон, фотографируемся и любуемся видами. Соньке я покупаю красочный альбом с шикарными фото местной природы.
Возвращаемся к ужину, довольные и уставшие. Пока для нас жарят рыбу, пьем горячий какао, и я читаю Соне альбом.
– Смотри, какая красота, – озвучиваю я каждое фото.
– Во-да, – говорит она и выдает длинную тираду.
Мирослав наблюдает за нами.
– Какой прогноз дают врачи?
На лицо ложится тень.
– С прогнозами они осторожны, – с болью говорю я. – Говорят, все зависит только от моих усилий.
– Удобно, – с неодобрением замечает Мирослав. – Перевалить все на мать.
Моя боль.
И чувство вины, как вечный спутник.
– У нее уже есть успехи. До курса фраз длиннее двух слов вообще не было. А сейчас неразборчиво, но хотя бы она пытается.
– Все будет нормально, Эля, – кивает он. – Если начала говорить, с возрастом все наладится. Пройдете еще курс, когда вернетесь, посмотрим, что будет. Я так понял, в этом центре раньше вы не лечились?
– Нет.
Раньше у нас не было на него денег. Лечение было попроще.
– Все наладится, – мы перестаем о грустном, когда приносят ужин, и постепенно настроение улучшается.
Утомленные насыщенным днем, спим с Сонькой без задних ног. Утром встаю раньше всех – кажется, вся база спит. Привычка плюс легла рано.
Прислушиваюсь к себе: ощущаю себя полностью отдохнувшей и спокойной. В зеркале меня встречает свежая молодая женщина с легкой грустью в глазах. Даже без грамма косметики отлично выгляжу.
Плещу в лицо холодной водой, набрасываю ветровку и выхожу на крыльцо. Небо в белых разводах облаков.
Последний день на Байкале хочется провести уединенно и тихо. В своих мыслях. Думая о Камиле. Прощаясь с ним навсегда здесь – со своими запоздавшими несчастными чувствами, на которые прежде не было времени… Чтобы не приходил больше в кошмарах. Чтобы идти дальше, заботиться о дочке – чьей бы она не была…
Выпиваю кофе и выхожу на берег. Открывается прекрасный вид на озеро.
– Неужели ты здесь… – шепчу я.
Налетает легкий порыв ветра. Треплет волосы, связанный в хвост на затылке.
– Прощай, Камиль, – шепчу я ветру, рассматривая водную гладь.
Она блестит на солнце.
– Прощай, – добавляю я.
И понимаю, что до сих пор не могу поверить и принять.
Точно так же, как не получилось сделать это на могиле.
Сердце не верит.
Может, так душа у людей устроена: пока не увидишь тело, мысленно не веришь в смерть, считаешь без вести пропавшим, хотя шансов нет… Его признали мертвым.
– Прощай, – упрямо повторяю я.
Потому что хочу, чтобы прошлое отпустило. Возвращаюсь быстрым шагом. Мои еще спят, а хозяин базы загружает амуницию во внедорожник.
– Здравствуйте.
– Добрый день, – он бросает дела.
Это здоровый мужик, похожий на медведя. Внешне одет просто и особо не отличишь от окружающих, но выражение лица не обманывает. Видно, что это богатый, успешный мужчина.
– Извините, я слышала, у вас есть еще один коттеджный поселок неподалеку?
– Да. Хотите перебраться?
Качаю головой.
– Четыре года назад у вас останавливался Камиль Новак с компанией, помните его?
– Конечно, – мужчина мрачнеет. – Случилась трагедия. Но это не у нас, не переживайте. Здесь безопасно. У нас они оставили вещи и уехали на рыбалку. Серьезно отклонились от маршрута и выехали на лед в запрещенном месте.
– Я знаю… Я, – запинаюсь, не зная, кем себя назвать. – Его подруга. Приехала попрощаться и привезла ребенка. Камиля ведь не нашли.
– Да-да, – начинает кивать тот. – Поиски были масштабными, но так бывает. Про этот случай до сих пор у нас говорят.
Мы молчим, отдавая память погибшим.
– А что вы помните об этом? Я знаю только то, о чем писали в прессе.
– Я прессу не читаю, – вздыхает тот. – Знаю, что искали долго и в разных местах. Их четверо в машине было, троих вместе с авто нашли, а четвертого – Камиля, то ли выбросило из машины, когда лед вздыбился, то ли из нее выбрался и пытался всплыть…
Вздрагиваю, вспомнив ночной кошмар.
– Такое бывает. У меня с тестем на зимней рыбалке такое произошло. Машина утонула, а его выбросило на лед, еле выкарабкался, но выжил. Спасатели подобрали. Если бы не это, с машиной бы и утонул.
– Жуть… – бормочу я, обняв себя за плечи. – Как такое вообще могло произойти.
– Говорят, они заблудились перед этим. Видно, сбились с пути. Выехали на лед не в том месте.
– Откуда вы знаете?
– По данным навигатора. Перемещения отслеживались через спутник. Перед исчезновением они полночи простояли в лесу, немного поколесили, наткнулись на дорогу и погнали прямо на лед.
Я слишком впечатлительная…
Но неторопливый рассказ навевает ужас: представляю все в деталях. Ночную зимнюю тайгу вокруг озера. Лед. Слепую уверенность, что едут верно и тут лед ломается и они проваливаются в ледяную черную глубину.
– Как они вообще заблудились?
– Не местные, – пожимает тот плечами. – Да и просто с дороги сбиться могли. В темноте такое бывает. В свете фар тайга вся одинаковая. А если недооценивать природу, она тебя убивает.
При последних словах вздрагиваю и хозяин, чуть подумав, добавляет:
– Извините. Не хотел вас пугать.
– Все в порядке, – бормочу я, и замечаю на крыльце Мирослава. – А где можно подробнее узнать об этом?
– Поговорите со сторожем. Он участвовал в поисках. Если вспомнит.
– Спасибо, – я улыбаюсь, и он возвращается к работе, грузит ящики в авто.
Иду к крыльцу, где уже поджидает Мирослав.
– О чем вы говорили? – напряженно спрашивает он.
– Просто болтали, – пожимаю плечами. – Вспоминали Камиля. Про этот случай здесь помнят.
– И что он сказал?
– Ничего особенного. Местный сторож участвовал в поисках, и еще о том, что машина Камиля выехала на лед в неположенном месте.
– Сторож? Может, поговорить с ним?
Я молчу, не зная, хочу этого или нет.
– Не знаю, – пожимаю плечами.
– Поговорим с ним вечером. А сейчас не хотите прогуляться, Эля?
– С удовольствием, – соглашаюсь я. – Только Соньку проверю. Как считаете, можно попросить горничную за ней приглядеть?
– Безусловно, – он ищет в бумажнике купюру средних значений. – Я договорюсь.
Я чувствую, что ему очень хочется пройтись со мной наедине. Может, планирует разговор? О Соньке, Камиле… Не знаю.
Мы находим горничную. Купюра перекочевывает к ней в карман, и она любезно соглашается приглядеть за дочкой и развлечь, если та проснется, а мы отправляемся на берег.
Я рассматриваю гальку под ногами. Молчать рядом с ним уютно. Мы слушаем плеск волн.
– Спасибо, что предложили идею посетить Байкал, – негромко говорит он. – Давно так не отдыхал от суеты. Раньше предпочитал жаркие страны, теплое море… Возвращался, еще сильней устав. А здесь три дня – и словно заново родился.
– Меня успокаивает местность.
– Вы расцвели, Эля, – улыбнувшись, говорит он.
– Спасибо, – смеюсь.
Он прав. Материальная обеспеченность, здоровый сон и перспективы способны творить чудеса: даже трухлявый пень расцветет.
Смотрим на гладь Байкала.
– Так жаль возвращаться, – говорит он.
Я замечаю, что Мирослав давно смотрит на меня, а я залипла на волнах.
– Эля, я хотел вам сказать, что вы произвели на меня впечатление.
Усилием воли перевожу взгляд на него.
– Я?
Признания – это не то, что я думала получить. А Мирослав не тормозит: наклоняется, положив ладонь мне на щеку, и целует в губы. У его поцелуя вкус мяты, диких лесов и воды, которыми пропахло все вокруг.
Это приятно.
Странно. Пугающе.
Я выдыхаю, и опускаю голову. Этот порыв сильней меня. Мирослав все еще держит в ладонях мое лицо и дышит в нескольких сантиметрах. Хочет продолжить?
Так вот, зачем он привел меня на берег. Не поговорить, а…
Импульсивно шагаю в сторону, а затем быстро иду к линии деревьев.
Понятия не имею, что меня гонит! Но пульс колотится в висках, и я словно вот-вот рухну в обморок.
– Эля!
Но я иду через лес, поцелуй горит на губах.
Останавливаюсь у сосны, прижимаясь ладонью к замшелому стволу. Поворачиваюсь и смотрю вдаль, туда, где отдельные деревья расступаются и открывают вид на гладь Байкала.
Щеки горят.
Не могу понять, что чувствую: в груди смущение. Желание убежать подальше. Варя бы сказала, что я одичала с дочкой и от мужиков шарахаюсь. Так и есть! У меня мужчин не было так давно, что страшно представить.
Мирослав только начал нравиться мне, как человек. А как мужчина – еще нет.
Что со мной?
Я молодая женщина, а Мирослав – великолепная партия, о которой многие мечтают. Богат, холост, красив.
Я что, сошла с ума? Чего мне не хватает?
На безмолвный вопрос молча отвечает озерная гладь.
Не здесь же…
Если бы Мирослав поцеловал меня после ужина в шикарном ресторане. Или после прогулки в шумной столице… Моя реакция была бы другой.
Но не здесь.
Не там, где покоится Камиль…
– Эля! – Мирослав идет ко мне.
Дальше бежать некуда, там только лес. Я остаюсь на месте и прячу глаза.
– Извини, что испугал.
– Это ты извини, – выдыхаю я. – Я испугалась от неожиданности.
Деликатно, словно на пробу, Мирослав берет меня за руку.
Я разрешаю, и он дышит на ладонь.
– Ты замерзла? Пойдем к домикам.
Он ведет себя как ни в чем ни бывало, и я даю увести себя к жилью. Я взрослая женщина, в конце концов. Испугалась мужского внимания, ну как девчонка!
Мирослав посматривает на меня – не выкину ли снова чего-нибудь. А я иду и не понимаю, что со мной случилось? Словно какая-то сила от него отбросила. И неловко, и стыдно. Но и заглаживать неудобную ситуация не хочется. Я сюда не отношения прилетела заводить, а попрощаться…
– У тебя кто-то есть? – внимательный взгляд.
Качаю головой и прячу дрожащие руки в карманы.
Только в моем сердце.
Он остался только в моем сердце и в снах.
Кто мог подумать, что спустя столько лет могут возникнуть подавленные чувства к давно умершему мужчине.
До сих не по себе при мысли об этом.
– Извини за бестактный вопрос, давно у тебя были отношения?
– Нормальный вопрос, – пожимаю я плечами, и говорю правду. – Их не было.
– Не было? – переспрашивает Мирослав. – Не было – совсем? У тебя не было мужчины?
Все части внизу 👇
А еще я завела канал в ВК. Наполнение отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. В его плену", Мария Устинова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11
Часть 12 - продолжение