– О, этого медведя я в магазине купила, – улыбается няня. – Сонечка увидела его в витрине и очень просила, я не смогла отказать. Извините, без согласования больше не буду покупать игрушки.
– Дело не в этом… – качаю я головой. – Пытаюсь понять, откуда она взялась, я нашла ее в шкафу.
И сама замечаю несостыковку: Соня так просила медведя, что забросила в шкаф и о нем забыла?
– Бывает, – няня с улыбкой пожимает плечами.
Из ванной выходит Соня.
– Сонь, а откуда это? Тебе няня Галя купила? – протягиваю медведя, Соня берет, равнодушно крутит в руках и возвращает.
– Нет, – заявляет она, и сообщает няне. – Играть.
Правда это еще ничего не значит. «Нет» на ее языке означает, что медведь ей не нравится, она не хочет с ним играть или это не ее игрушка. Это может означать почти что угодно. Соню спрашивать бесполезно и Галина это знает. С улыбкой снова пожимает плечами и уводит Соню в комнату.
Несколько минут смотрю на медведя, не зная, что делать. Больше всего хочется выбросить. Но лучше позже, чтобы дочка не увидела игрушку в мусорном ведре. Пока забрасываю медведя на антресоли и стараюсь поскорее о нем забыть. Если бы няня подпустила Алину к ребенку, скорее всего вела бы себя иначе.
На следующее утро Галина спрашивает, пока я собираю Сонькины вещи, а няня готовит утреннюю кашу.
– А где медведь, которого вы вчера нашли?
– Выбросила, – объяснять про антресоли не хочу, тем более, именно это я и сделаю скоро.
Не хочу, чтобы она достала медведя и снова дала Соне.
– Я верну за него деньги. Сколько он стоил?
– Что вы, не стоит…
– Я настаиваю.
– Триста рублей, – словно наобум называет цену.
– Совсем недорого для такой игрушки, – достаю из кошелька несколько купюр и отдаю няне. – Я бы решила, что раз в пять дороже.
– У них были скидки, – улыбается она. – Полную сумму не помню, да и скидочную тоже. Что-то в районе трехсот рублей.
Отдаю деньги, затем гуглю информацию в интернете. Медведь попадается в нескольких сетевых детских магазинах, и я успокаиваюсь. Игрушка очень красивая. Алина и Галина могли купить одного и того же медведя. Такая покупка для женщины, не имеющей детей, даже логична: медведь очень красив на взгляд взрослого, но детям такие подарки нравятся не всегда. Любимой может стать самая невзрачная игрушка, а супердорогая и красивая вещь будет пылиться в шкафу. Что и произошло… Только вот цена на него в шесть раз дороже.
Они с Сонькой уходят на прогулку. Слежу за ними и окна: все в порядке, дочка смело шагает на площадку, Галина рядом и даже телефона нет в руках. Успокаиваюсь и сажусь поработать, пока есть время.
Отвлекает звонок телефона:
– Привет, дорогая.
Спина покрывается сладкими мурашками от воспоминаний.
Мирослав.
– Привет… – смущаюсь я.
– Как у тебя дела? – у него такой нежный голос, словно меня касается нежнейший лебяжий пух. И ему правда интересно, это не простая вежливость. Тон очень участливый.
– Хорошо. Соня гуляет на улице, я решила поработать.
– Ты работаешь? – в голосе удивление.
– Веду бухгалтерию на дому. У меня есть несколько клиентов. Кажется, я говорила…
– Точно нет, я бы запомнил.
Хихикаю, а затем вспоминаю:
– Алина звонила.
Немного неловко. После всех подозрений и версий, которые я построила для Мирослава оказалось, что вдовушка жива и вроде бы здорова. По крайней мере физически. А я зря мутила воду.
Но с завещанием точно был непорядок…
– Звонила? – в голосе облегчение. – Что сказала?
– Просила не искать и не преследовать. Сказала, что уезжает заграницу. Мне показался немного странным ее голос и сам отъезд, но главное, что с ней, похоже, все в порядке.
Она еще и была груба. Да и ладно. Мне Алина никогда не нравилась и всегда меня пугала.
– К слову об Алине. Я решил навести справки о наследстве по своим каналам, – голос Мирослава плавный, но слышно, что выясненная информация ему не нравится. – Многое продано. Логистическая компания поменяла владельца еще три с половиной года назад – сразу после вступления Алины в наследство. За годы она методично продала почти семьдесят процентов бизнеса и продолжает продавать.
– Логично, – вздыхаю я. – Если кто-то управляет капиталом от ее лица, ему нужны деньги. А если нет, то тем более, зачем вдове, которая ничего не смыслит в бизнесе, столько компаний. Камиль был серьезным бизнесменом…
– Кое-что осталось. Промышленный концерн, и финансовые компании. От остального она избавилась.
– А о чем тебе это говорит? – решаю поинтересоваться его мнением.
Долгая пауза.
– Пока не знаю. Предприятия выкупали разные люди, многие, известные бизнесмены, здесь все в порядке. Один из них – мой давний знакомый, я связался с ним и расспросил, как проходила сделка.
– И как?
– Дистанционно.
– Алина не приехала лично?
– Нет. Был юрист с доверенностью от ее имени. Но они предварительно созвонились с Алиной. Как я понял, за всю сделку он говорил с ней всего раз.
– И его это не насторожило?
– Нет, он знал Камиля. Был уверен, что все в порядке. Документы тоже не вызвали вопросов.
– Мне кажется это странным. Мир, ты лучше знаешь… Алина всегда была затворницей?
– Поначалу, нет, – признает он. – Любила блистать в светском обществе. Постепенно все заглохло после замужества. Особенно, когда у нее случился первый выкидыш…
– У нее был выкидыш?
– М-м-м, – тянет Мирослав, словно недовольный, что сказал об этом. Впрочем, мужчины не любят женских тем. – Был. Но давай не будем об этом. К сожалению, это все, что удалось узнать о ее активах после смерти Камиля.
– А где эти деньги? Счета?
– Это не выяснить так просто, Эля. Банковская тайна. Все что мог, я узнал.
Не слишком много. Если бы не внезапное исчезновение и странное поведение, я бы и не насторожилась. Но быстрая продажа всего в сочетании с этими факторами, которые сменились на отъезд заграницу – напрягающий коктейль.
– А недвижимость она не продавала?
– Ты права, – вдруг заключает Мирослав. – Не хотел говорить, чтобы ты не волновалась. Недвижимость она распродает тоже.
– Странно…
– Согласен. Нежелание управлять бизнесом – одно. Но Алина методично и постепенно избавляется от всего имущества. Зачем?
– Для отъезда, – пожимаю я плечами, хотя отъезд, к которому нужно готовиться столько лет, выглядит странно.
Получается, Алина продавала имущество и бизнес четыре года, сидела затворницей, а теперь уезжает навсегда, не закончив избавляться от собственности? И почему она не выезжала из страны эти годы? Если собираешься в эмиграцию, обычно готовишься к этому. Хотя бы несколько раз ездишь в «новую жизнь».
– А заграницей она ничего не покупала?
– Не знаю. Не похоже, Эля. Я решил разобраться с историей про Смолянскую. С твоим врачом, Камилем… Перебрал старые бумаги, кое-что нашел… Ничего важного, но ты должна это увидеть.
– Что?
– Медицинские документы. Отдам, когда встретимся, – голос становится нежным и бархатистым. – Как насчет вечера пятницы? Ты свободна?
– Если договорюсь с Галиной. А что?
– Я приглашаю тебя на свидание.
Я решила, что он хочет передать мне бумаги. А оказалось… Заливаюсь краской.
– Конечно, – шепчу я.
– Как ты считаешь, дорогая… О безопасности мы позаботились. Ты сможешь пригласить няню и остаться со мной на всю ночь?
– О-о-о, – предложение очень неожиданное. – Почему нет… Но только на одну. Соня еще не оставалась надолго без меня.
– Няню она хорошо знает, у вас стоят камеры. Ты будешь на связи.
– Только поэтому и соглашаюсь, – смеюсь я, хотя немного тревожусь.
Он забалтывает и успокаивает меня. Мы говорим еще минут десять, после я возвращаюсь к работе. На цифрах непросто сосредоточиться, пока в голове плавает сладкий туман.
Второе настоящее свидание.
Совместная ночь…
Не пора ли поговорить о наших отношениях, чего он от них ждет? Я, как честная девушка, так понимаю, что мы теперь вместе или у богатых свои правила? И если у него кто-то был, он должен все объяснить и выбрать меня? Мои представления о правильном далеки от реальности. И как такой разговор начинать – понятия не имею… Они слишком книжные и романтичные.
Мирослав должен сделать это сам. Он – мужчина.
Вечером в пятницу спускаюсь к «мерседесу» в красивом платье, благоухающая духами и при полном параде. Мирослав сам за рулем. Сажусь на пассажирское сиденье, смущенно улыбаясь. Няня останется на всю ночь и утром отведет Соньку на занятия. Нас ждет прекрасная ночь.
– Привет, красавица, – он целует меня в губы. – Едем?
Все кажется ярким, как в безмятежной юности. Больше пяти лет такого не испытывала. Мирослав уверенно гонит «мерседес» по вечерним дорогам, пока я сжимаю сумочку на коленях.
Жизнь прекрасна.
А и я забыла об этом. Еще три месяца назад я не видела просвета. А теперь Сонька радует успехами, решены материальные трудности, и я встречаюсь с идеальным мужчиной из грез.
После ужина в ресторане Мирослав отвозит меня в гостиницу.
Мы словно молодожены: номер люкс с джакузи и кроватью, посыпанной розовыми лепестками. В окна светят звезды и неоновые огни летней ночи.
Я жду, что он скажет главные слова, но видимо, Мирослав откладывает их на утро.
Успокоенные и счастливые мы засыпаем.
А ночью снова снится плохой сон, хотя такого давно не было.
Приходит туманное видение: мужчина тонет в озере со скованными за спиной руками, но через секунду картинка сменяется.
Передо мной появляется лицо Камиля, словно он пытается заглянуть в глаза. Я различаю каждую морщинку, носогубные складки, блеск в зрачках.
Лицо нависает надо мной, не оставляя кислорода.
Я задыхаюсь, глядя в глаза.
Жестокие, непокорные и осуждающие. Словно Камиль зол за то, что я оказалась в постели с его братом.
Но тебя больше нет.
Между нами ничего не было.
Я просто любила тебя, зная, что ничего не получу взамен. Любила, как юная девушка может любить взрослого мужчину – безнадежно и чувственно. Без шансов на взаимность.
Во сне мне плохо: сердце ноет при виде его глаз. А затем их заливает черная вода и я просыпаюсь с криком.
– Эля? – на плечо ложится рука и Мирослав садится рядом. – Эля, что случилось?
Я хватаюсь за горло, задыхаясь. Сильные горячие объятия не помогают почувствовать себя в безопасности.
– Я хочу домой, – сипло шепчу я.
Все еще держусь за горло, но оно словно наполнено байкальской водой.
– Что за глупости? Вернемся утром, как планировали.
– Я хочу сейчас…
– Эля, ты испугаешь девочек. Это был всего лишь кошмар, успокойся, – шепот в ухе прогоняет дрожь, страх и темноту глубины, которая, казалось, все еще перед глазами, и я вижу только ее.
– Кошмар… – вздыхаю я, медленно приходя в себя.
– Да, всего лишь страшный сон, все хорошо, моя дорогая, – Мирослав гладит меня по голове, затем поднимается и я слышу, как по телефону заказывает в номер чашку горячего чая.
Заворачиваюсь в одеяло, так зябко. Пытаюсь прийти в себя.
Почему Камиль снова пришел?
Я была на его могиле. Прощалась у места гибели, а он продолжает приходить. Что тебе нужно? Чтобы я продолжала искать тебя? Выяснила, что с тобой случилось?
– Спасибо, – шепчу Мирославу, когда он приносит большую чашку травяного чая.
Очень хочу домой, но он прав. Не стоит пугать девочек.
– Что тебе приснилось? – спрашивает он, присаживаясь на постель.
Смотрю в пустоту перед собой.
– Камиль…
Со вздохом Мирослав обнимает меня. Чай приятно пахнет мятой, мужские руки успокаивают, и я расслабляюсь. Нет нужды куда-то ломиться среди ночи. Просто в первое мгновение это был порыв – домой.
Ложусь, Мирослав выключает свет. Еще недолго воркует со мной, и засыпает.
Я смотрю в темноту, зная, что не усну до утра.
– Совсем не спала? – спрашивает Мирослав, проснувшись.
В окно вовсю бьет солнце. Только у меня мрачный вид и круги под глазами. Он нежно проводит ладонью по щеке.
– Может, сходишь к врачу? Пусть выпишет снотворное.
– Это всего лишь кошмар, – медлю, и добавляю. – Один глупый кошмар.
Почему-то признаваться в том, что были еще эпизоды не хочется.
– Не хотел обидеть, прости. У Алины начиналось так же, я за тебя боюсь.
Оглядываюсь через плечо.
– Как это? – хмурюсь я.
– Странности в поведении, перепады настроения. Все начиналось с кошмаров и плохого сна.
– Откуда ты знаешь?
– Камиль говорил, – не смутившись, поясняет Мирослав. – Позже по ней стало видно, что почти не спит. Может быть, расшатанная психика и началась с того, что она была измотана бессонницей. Видишь, чем это закончилось.
– Не мой случай, – отрезаю я, и встаю.
Мирослав смотрит, как я запахиваю халат и иду в ванную.
Выгляжу и впрямь не очень. Землистые круги под глазами. Косметика, которую я не сняла перед сном, усугубили это. И как-то обсуждать отношения не хочется. Не романтичное утро. Умываюсь холодной водой и зачесываю волосы в хвостик. Так намного лучше.
Чем-то меня задел этот разговор про Алину. Намек, что я на нее похожа ночными кошмарами? Это и вправду пугает.
Когда выхожу, в комнате уже подали завтрак: ароматно пахнут свежий кофе, поджаренные тосты и омлет. Я одеваюсь, и мы завтракаем. К сожалению, приходится смотреть, как Мирослав быстро разбирается с сообщениями в телефоне.
– Ты вчера говорил, что хотел показать что-то, – напоминаю я. – Только не успел.
Он отправляет последнее сообщение, и улыбается.
– Бумаги Камиля. Я нашел их в сейфе, хотя считал, что они у Алины. Ошибся, видимо. Она мне их показывала. Сейчас они в машине, покажу, когда отвезу тебя домой.
– Что за бумаги?
– Медицинские обследования, которые проходил Камиль. Предупреждаю, они тебе не понравятся.
Стараюсь не хмуриться, чтобы не портить счастливое утро. Мне кажется, он «забыл» отдать их накануне совсем не случайно. А из тех же соображений: чтобы не портить вечер и ночь. С удивлением ощущаю, что даже не расстраиваюсь – уже готова ко всему.
Домой мы приезжаем к девяти. Девочки уже ушли.
– Побудешь еще? – очень не хочется расставаться после прекрасной ночи. – Сегодня суббота, тебе ведь не нужно в офис?
Мирослав угадывает мое щенячье желание, подхватывает и кружит, пока я пищу, схватившись за плечи.
Миг абсолютного счастья. Короткий и хрупкий.
Мирослав прижимает к себе.
– Конечно, дорогая. Дождемся девочек, съездим по магазинам.
Шопинг? Шопинг!
– Соня будет в восторге, – но и радуюсь сама, как девчонка. – А где бумаги?
Все части внизу 👇
А еще я завела канал в ВК. Наполнение отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. В его плену", Мария Устинова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15
Часть 16 - продолжение