Жена Титова жила в шикарной отреставрированной «сталинке» в центре города, хотя по статусу ей бы полагалась жить в новеньком ЖК.
Она встретила нас в обтягивающих брюках и безрукавке сливочного цвета. На бежевом диване в гостиной ее ждали два пекинеса, и она села между ними, привычно глядя лобастые головы. Она сама была рыженькой и смотрелись они весьма органично.
– Даже не знаю, чем могу помочь… – качает она головой, выслушав просьбу Смолянской. – Тань, это так давно было. Ну да, конечно, он держал документы дома, в кабинете… Но какие точно, не знаю. Я их во время ремонта сложила в коробки. Что-то выбросила, что-то на антресолях можно поискать.
Она задумчиво пожимает плечами.
– После несчастного случая мне было очень тяжело… Все так внезапно случилось, я до последнего не верила, что Боря погиб… А после похорон я все вещи его раздала, а оставшиеся убрала с глаз долой. Уже два раза ремонт делала. Вспомнить бы, где что лежит.
Вдова грустно улыбается, излучая светлую грусть.
– Скажи, где, я сама поищу в бумагах.
– А что именно нужно?
– Документы по эко и сурматеринству.
Вдова закатывает глаза к потолку, припоминая.
– Даже не знаю. Он такого домой не приносил… Или не говорил об этом. А точно они должны были быть у нас, а не в клинике или у кого-то еще?
Ей то ли не хотелось копаться в хламе, то ли напоминать о безвременно ушедшем муже.
– Нам очень они нужны, – говорю я. – Речь идет о здоровье ребенка.
– Это очень важно?
– Очень.
Со вздохом она встает, и пекинесы тут же спрыгивают за ней.
– Пойдемте, посмотрим. Но если их не окажется в коробках, то я не знаю, где они.
Три коробки мы снимаем с антресолей, и относим в кабинет. Вдова оставляет нас одних и удаляется под предлогом приготовить чай. Пекинесы везде бегают за ней, и ее повсюду сопровождает клацанье их коготков.
– Хорошая идея, – хрипловато говорит Татьяна, вскрывая первую коробку. – Настя сама долго не могла родить. Они бы справились, но Борис погиб, и она забросила попытки. Хорошо, что вы сказали про ребенка.
Скотч высох от времени и легко отстает от картона. Из коробки пахнет старой бумагой.
– Чего тут только нет, только не того, что нужно, – заключает врач, раскладывая на столе документацию и погружается в чтение.
Судя по всему, мы здесь надолго. Во второй коробке оказываются не только медицинские бумаги, но и личные вещи: ежедневники, записки. Неожиданно я натыкаюсь на несколько фото, сложенных в прозрачный файлик.
И замираю, увидев Камиля.
Они точно были хорошо знакомы… Несколько мужчин были запечатлены на фоне зеленых сопок с добычей – лосем. У всех ружья, одеты в камуфляж. Я пролистала несколько: все однотипные, с активного отдыха. Только с Байкала не было фото.
– Смотрите, – передаю фото врачу.
– М-м-м, они были хорошо знакомы, – Смолянская тяжело вздыхает. – Раз так, распутывать будем долго и хорошо, если вообще распутаем…
– Почему вы так думаете?
– Титов явно пошел на нарушения. Для чего? В деньгах он не нуждался. А чтобы решить деликатную проблему близкого друга – возможно. Но если так, он хорошо спрятал концы в воду и правду без него мы не узнаем.
Закусываю губу.
– Ну-ну, – улыбается она, хлопая по стопке бумаг. – Документация была точно. Что-то да найдем. Потом посмотрите фото наших сотрудников, может узнаете, кто вас обслуживал во время ЭКО. Я поговорю с ними приватно, может вспомнят что-то.
Через час к нам заглядывает Настя:
– Нашли что-нибудь? Пойдемте пить чай!
– Пока ничего, Настюш, – вздыхает врач. – Ты не против, если документы заберу и посмотрю дома?
– Что ты, конечно, бери…
Вдова накрыла чайный столик в гостиной. Все в лучших традициях: шикарный фарфоровый сервиз на серебряном подносе, салфетки, молочный и изящные ложечки. К сахарнице прилагались щипчики. Рядом стояли вазочки с вареньем и медом, печенье, конфеты.
Болтая о повседневном и общих со Смолянской знакомых, Настя разливает янтарный чай, от которого пахнет апельсиновой цедрой. Я беру имбирное печенье.
– Извините, – говорю я, в другую руку взяв чашку. – Ваш муж хорошо знал Камиля?
– Они общались, – пожимает плечами вдова. – У них были мужские интересы. Экстремальный отдых, охота…
– А на Байкал они вместе ездили до этого?
Вдова пытается совладать с собой.
– Это был первый раз. Дурацкая поездка… – в голос пробиваются слезы. – Нужно было отговорить его.
– Не вини себя, – советует Смолянская.
Настя кивает:
– Боря любил это все. Мы, девочки, любим пляжи, шопинг, чтобы все включено и красиво. А им бы лишь бы комаров в тайге кормить… – вдова рассеяно глотает чай, видно, что она много думала об этом, ее муж остался бы жив, если бы разделял ее интересы. – И так сложилось, что в его окружении только Камиль Новак его понимал. Они на этой почве сблизились. Где только не были!.. Кто предложил Байкал, уже не помню, но Боря просто горел идеей!
Она погружается в воспоминания, лицо светлеет.
– Самое обидное, я его последнюю неделю не видела. Он весь в мыслях о поездке был и к ней готовился.
– Извините, а вы не знаете, что делал Камиль? Боря вам ничего не рассказывал?
– Камиль? – она закатывает глаза к потолку. – Тем же. Занимался подготовкой.
– А про завещание он не говорил?
Она дугой выгибает бровь.
– Говорят, Камиль написал завещание перед поездкой, – поясняю я. – Для брата это стало неожиданностью. Я подумала, может он с Борисом чем-то поделился, а он с вами…
Теперь на меня так же смотрит Смолянская – с подозрением. Вопрос странный, согласна. Про завещание я раньше не упоминала. Но я и не думаю, что это было как-то связано. Я отдельно, жизнь Камиля Новака отдельно.
– Завещание? – она качает головой. – Ничего не слышала от Бори. Да и когда им заниматься? Они с головой ушли в поездку. Последние дни перед этим точно, Боря с работы ехал к нему, и они своими делами занимались. Маршруты планировали, еще что-то… Я его последние дни перед поездкой и не видела, вот что обидно…
Она запивает горечь чаем. Отстраненно смотрит мимо – в пустой угол, даже на пекинесов не реагирует.
Ничего о завещании не говорил Камиль и мне.
Впрочем, о Байкале тоже. Только в последний визит сказал, что уедет и его не будет две недели, а когда вернется то преподнесет подарок. Я тогда поблагодарила, как вежливая девочка, но не спросила, что собирается подарить.
До сих пор не знаю, что это было.
– Спасибо за помощь и чай, – искренне говорю я.
Мне редко кто-то помогал в жизни, и настоящая отзывчивость трогает. Вдова вежливо кивает, и возвращается в невеселые мысли. Мне жаль оставлять ее одну после того, как мы с Татьяной растревожили воспоминания…
– Что за идея с завещанием? – резковато спрашивает Смолянская, когда мы возвращаемся в авто с пакетами документов.
– Я сама не знала. Брат Камиля сказал, что за несколько дней до поездки он написал завещание на жену.
Мои подозрения кажутся параноидальным бредом, но неожиданно вижу, что врач слушает серьезно и настороженно. По-настоящему серьезные и умные люди редко кого поднимают на смех.
– Это странно.
– И мне так показалось, – пожимаю плечами. – Камиль приезжал ко мне раз в неделю. И перед поездкой на Байкал тоже заехал, но про завещание не сказал.
– Ну, и не должен был. Вы ведь были беременны, к тому же… – она берет паузу для дипломатичного ответа.
– Я была ему никто, – прямо говорю я. – Он не должен был обсуждать со мной свои дела. Странным это показалось и брату. Камиль даже бизнес оставил жене. Если они с Титовым постоянно ездили по экстремальным местам отдыха, почему он написал завещание именно перед поездкой на Байкал?
– Не такой уж это и экстрим, – соглашается Татьяна. – Не думаю, что каждый отдыхающий писал завещание прежде, чем посетить Байкал. Его тысячи туристов посещают.
Я невесело усмехаюсь: не смешно, но она права.
Или он заранее решил, что они выедут на опасный лед, чтобы испытать судьбу?
– От какой конкретно даты завещание? – вдруг спрашивает она.
– Могу узнать, – пожимаю я плечами. – Мирослав его наверняка видел.
– Заодно узнайте, кто нотариус.
Достаю телефон и делаю заметки: узнать дату завещание, имя нотариуса. С тех пор, как родилась Соня – списки, мое все. Иначе я просто забываю от постоянного стресса, нервотрепки и занятости, что должна сделать. График приема лекарств, врачи и занятия, личные дела, покупки, встречи, абсолютно все я записываю, иначе это вылетит из головы.
– А что нам это даст?
– Не знаю. Для начала разберемся, подлинное ли оно. Ситуация вызывает вопросы.
Я хмыкаю.
Татьяна напряжена. Она подозревает убийство? Я о Камиле знала очень мало, как сейчас понимаю. Его враги, отношения с окружающими, финансовые дела – пустота.
– Полиция ведь была в деле, – пытаюсь рассуждать я вслух.
– Насколько помню, криминал не рассматривался. Несчастный случай, их искали, но всерьез версии не высказывались.
Она говорит уверенно. Наверняка в свободное время изучила материалы.
– Да, все считали, они сами выехали на лед в запрещенном месте, машина ушла в воду мгновенно.
– Скорее всего, так и есть, – добавляет она. – Но завещание может оказаться поддельным. Представить, что Новак сам написал завещание, и убийство представили, как несчастный случай, довольно сложно. Чтобы это провернуть, нужны достаточные технические и материальные возможности, криминальный опыт. Он действительно был на Байкале. Вместе с ним погибли и другие люди. Скорее кто-то воспользовался ситуацией, и подделал завещание.
– Жена?
– Ищи, кому выгодно, – Татьяна пожимает плечами.
В салоне повисает невысказанный вопрос. Подруга тоже на это намекала. По закону все это может получить Соня.
Если он ее отец.
А в обратном вдова и брат меня сильно убеждают. Я даже дала обещание, что не буду настаивать на ДНК экспертизе. Может поторопилась и нужно было проконсультироваться с юристом, как советовала Варя?
– Мы сможем узнать, кто был донором? – с надеждой смотрю на Татьяну.
– Не знаю, – она качает головой, следя за дорогой. – Не знаю… Даже если найдем его записи… Борис мог написать в них что угодно. Вы же сами видите, как велись документы и весь процесс беременности. Ничего гарантировать не могу.
Но завещание было на Алину.
Мирослав по идее ни при чем. Я уже поняла, что он не будет защищать ее интересы. Может, правда посмертно защищает имя брата?
Чем дальше, тем меньше я понимаю, что происходит. В прошлом, которое я считала простым и незатейливым, оказывается много тайн. И кажется мне, это только вершина айсберга. Остальное скрыто в холодных темных водах Байкала…
Я откапываю прошлое по кусочкам.
Но чем больше фрагментов достаю, тем страшней становится картина.
Вечером сажусь обзванивать агентства, пока Сонька играет в кукол.
Так продолжаться дальше не может: занятия, домашние дела, работа и расследование. Я не разорвусь.
Мне нужна помощница.
Сначала с няней вариантов не было.
Те, что соглашались сидеть с Соней и заниматься, стоили, как полет в космос. Приходилось разрываться самой между миллионом дел. Сейчас появились деньги. Но тратиться я боялась по привычке экономить, чтобы больше хватило на Соню.
С речью успехи минимальные, но она стала активнее и крепче. Это огорчает, но не удивляет. Меня предупреждали, что реабилитация долгая, и чтобы не ждала быстрых результатов…
Я и не жду.
У одинокой матери больного ребенка очень однообразный, тяжелый и скучный быт. Двадцать минут отдыха, когда не нужно ничего делать и никуда нестись до сих пор воспринимаю с некоторым удивлением: я предоставлена самой себе? Могу выпить кофе, посидеть в соцсетях, почитать книжку? А затем дела выталкивают меня в повседневный бег в колесе.
Если бы я не родила так рано, научилась бы отдыхать.
У меня давно нет маникюра, который требует времени и денег, я не крашу волосы, редко покупаю одежду.
Если я найду с материальной поддержкой от Мирослава хорошую няню… Встану на ноги. Смогу набрать больше клиентов на бухгалтерию, налажу работу, скоплю собственную подушку безопасности…
Но быстро найти няню не удается.
Мало кто горит желанием сидеть с больным ребенком. В некоторых сама сомневаюсь: а будут ли они заниматься с Сонькой? Не хотелось бы столкнуться с ситуацией, когда через несколько месяцев узнаешь, что няня не выполняла монотонные и трудные занятия с ребенком, который капризничает и не хочет их делать… Затем это выльется в усугубленные проблемы, когда время и так терять нельзя…
После одного из неудачных собеседований звонит Варя:
– Слушай, знакомые уезжают на ПМЖ за границу. У них освобождается няня. Там у девочки тоже были проблемы со здоровьем, они очень хорошо о ней отзывались! Водила на занятия, в бассейн, делала все, стоит это соответственно… Но Мирослав ведь платит?
– Сколько?
Сумма, которую она называет, вполне по силам. А Варя – лучшая рекомендация. С няней мы встречаемся в субботу. Это девушка тридцати пяти лет с педагогическим образованием, милая и открытая. На ней свитер с мультяшками и голубые джинсы, русая коса до пояса.
Первым делом она ищет подход к Соне.
– Привет, меня зовут Галя, а тебя?
– Со-ня, – дочка отвечает невнятно, глотая звуки и это больше похоже на «о-я».
Няня не подает вида.
– Сколько тебе лет?
Соня уверенно отсчитывает на пальцах, но сказать не может.
– Она не говорит, – признаюсь я. – У нас неврологические проблемы. Была недоношенность… Но она все понимает, активный, подвижный ребенок.
– Занимаетесь у логопеда?
– Да. Нужно будет делать задания и водить в центр реабилитации.
Девушка кивает.
– Все сделаем. Я работаю с особенными детками. Могу отводить девочку на занятия, – легко говорит она. – Не беспокойтесь, у меня большой опыт. Будем занятия проводить, играть… Аллергия есть на продукты, лекарства?
– Нет, – с облегчением выдыхаю я.
Хоть с чем-то у нас порядок из типичных детских хворей.
– Когда приступить? Если хотите, могу прямо сейчас.
– Буду признательна.
Прежде чем отпускать Соню куда-то с няней, надо посмотреть, как они поладят. Это ведь не Варя, которую она с рождения знает.
Решаю заняться клиентами.
Работу я порядком запустила. Но верю, что когда-нибудь все постепенно наладится, Сонька будет радовать меня, жизнь вернется ко мне и я еще все наверстаю…
Слышу, как няня легко болтает с Сонькой, причем делает это правильно, словно всю жизнь работала с речевыми детьми. Когда она собирается уходить, я спрашиваю:
– А девочка, с которой вы работали, какой у нее был диагноз? Моя подруга вас рекомендовала, это ее хорошие знакомые, а деталей не сказала.
– ДЦП, – с готовностью сообщает она.
– У нее тоже были нарушения речи?
– Да. Не сомневайтесь, я знаю, что делать. Проходила курсы, и вообще планирую перейти только на работу с речевыми детьми, – она уходит, а я отвлеченно думаю, как же мне повезло и какое сокровище досталось.
Неделя проходит спокойно.
У Смолянской пока нет новостей. Решаю, что к следующей встрече постараюсь разузнать у Мирослава про завещание. С головой погружаюсь в работу и в занятия с Сонькой. Все, что могу, вкладываю в дочь.
Еду по накопившимся делам, оставив Соньку на няню. Возвращаюсь после обеда. Они уже дома. Вхожу тихо, чтобы понаблюдать со стороны.
Из комнаты раздается чтение слогов:
– Ба-би-бо! – звонко говорит Галина.
Соня пытается повторять.
Занимается. Добросовестно.
Выдыхаю и тихо вхожу на кухню, чтобы не мешать: Сонька увидит меня, бросится на шею, задание придется делать заново. Пусть лучше закончат. Тихонько выкладываю на блюдо любимые пирожные Соньки: пышное безе, корзиночки со взбитыми сливками. Случайно задеваю блокнот на краю стола и тот падает на пол. Это не мой – Галины, наверное.
Наклоняюсь за ним, заметив, что в комнате стихают. Он наполовину исписан. Я с удивлением замечаю имя Сони на странице. Галина от руки заполнила страниц двадцать, и там речь идет о моей дочери.
– Здравствуйте, – я оглядываюсь. Галина напряженно выглядывает из комнаты. – Не услышала, как вы вернулись.
Она забирает блокнот и перелистывает.
– Что это? – спрашиваю я.
Галина поднимает удивленные глаза. Взгляд открытый и бесхитростный.
– Записываю, что любит Соня. Это помогает установить контакт с ребенком, запомнить привычки, – видя, что я еще настороженно пялюсь, она продолжает с улыбкой. – Это новая методика для нянь. Вы, как мама, скорее всего, с такой не сталкивались, если не работали профессиональной няней.
– Не работала, – я натянуто улыбаюсь. – Разрешите взглянуть.
– Да, конечно! – она протягивает блокнот.
Все части внизу 👇
А еще я завела канал в ВК. Наполнение отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. В его плену", Мария Устинова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8
Часть 9 - продолжение