Мирослав шокирован.
Я иду, смущенно глядя под ноги, между нами витают невысказанные вопросы и ответы. О том, что отношений не было слишком долго?
– Однажды у меня был парень, но недолго, – признаюсь я. – Нам было по восемнадцать, мы расстались. Это было за полтора года до того, как я попала в программу сурматеринства.
– Ты серьезно? Извини, – Мирослав качает головой, а у самого в глазах вопрос: о, мой бог, с кем я связался? – Извини.
– Ничего, – пожимаю плечами. – Я не обиделась. Вполне понимаю твою реакцию.
– Я не хотел тебя задеть или испугать. Когда ты сказала, что их не было… Прости, не удержался от реакции.
Коттеджный поселок уже рядом, и мы сворачиваем тему. Поцелуй горит на губах, в животе странные ощущения от адреналина. Но и удовольствия тоже…
Представляю, как Мирослав ошалел, хотя изо всех сил пытался сдержать удивление.
Я через столько прошла, а любви так и не познала. Даже просто привязанности, нежности, заботы.
Тот парень был моим соседом, мы встречались, он стал моим первым.
Потом бросил меня.
Так часто бывает.
Около года я собирала себя по кусочкам. Оклемалась, огляделась, но дальше нескольких свиданий отношения не шли. Потом мне попалась на глаза брошюра из клиники…
Надеюсь, Мирослав правильно поймет, почему я шарахаюсь от мужчин.
Прежде чем входим в дом, он бережно прикасается к кисти пальцами, словно намекая, все еще не закончено. Только начинается. Прикосновение очень приятное… И такое же пугающее.
Рядом с Сонькой сижу в своей комнате, и думаю: чего тебе не хватает, Нежина?
Богатый мужчина проявил к тебе интерес.
Мужчины давно на меня не смотрят – на моем лице уже четыре года отпечаток болезни ребенка, страданий, страха.
Первый мужчин за годы.
Достойный, привлекательный, холостой… Хотя этого я не знаю. Не в курсе даже о семейном положении, а подруга есть точно. У таких мужчин подруги есть всегда.
Помогаю Соне умыться, заплетаю два веселых хвостика с розовыми резиночками. Спускаемся к завтраку. Нас уже ждет Мирослав. Я боюсь неловкости, но он ведет себя безукоризненно, словно ничего не произошло на озере.
Под этой крышей нас ждет еще одна ночь.
Как мы ее проведем, только от нас зависит. И я до ужаса боюсь, что Мирослав постучит в мою дверь.
И дело не в том, что он мне не нравится. Я сама не знаю, что со мной. Хочу во всем разобраться. И потом со спокойным сердцем решить, хочу ли отношений…
Мирослав ведет себя адекватно: он миролюбив и спокоен, шутит и ухаживает за нами с Сонькой в кафе. Это был не самцовый заскок на тему: я даю ее ребенку деньги, и она не сможет отказать. Он ждет, пока я дозрею.
А для этого я должна привыкнуть к мысли, что кто-то видит во мне привлекательную женщину.
Уже расслабившись, мы завтракаем и ничего не омрачает утро. После Сонька выходит поиграть на улицу, а Мирослав уходит договариваться, кто завтра повезет нас в аэропорт.
– Это вы про Камиля Новака спрашивали, дамочка? – раздается позади скрипучий голос.
За спиной мужичок лет сорока пяти. Может и моложе, просто так выглядит: глубокие морщины на лбу и носогубные складки. На нем спортивный довольно приличный костюм.
– А вы… – начинаю я.
– Сторож. Участвовал в поисках пропавших. Хозяин сказал, вы про них спрашивали. А вы Новаку кто будете?
– Я его…
Спотыкаюсь. Я ему не жена, даже не любовница…
– Подруга, – выкручиваюсь я.
Он внимательно смотрит на Соньку, играющую на крыльце с камешками.
– Девочка-то дочка его?
Неужели так похожа, раз узнал?
– Да. А что вы помните про Камиля?
– Они не здесь останавливались. На соседней базе. Вещи бросили, упылили на рыбалку вдоль берега и потерялись. Я здесь работал, но местность хорошо знаю, помогал поисковикам. На следующий день не вернулись, тогда и начали искать.
– К тому времени они уже утонули, – горько вздыхаю я.
– Да как знать, – сторож поджимает губы.
Хмурюсь: в воздухе повисает невысказанный вопрос.
– А вы зачем про него спрашивали?
– Хочу знать, что с Камилем случилось. В некотором роде… приехала попрощаться.
– Они не сразу на лед выехали, – неожиданно говорит он. – Если бы тревогу подняли сразу, к утру бы их нашли. Я говорил, только меня слушать не стали.
Говорит, как рубит.
Видно, что о ситуации он много раз думал, наболело. Наверное, в мыслях крутил ситуацию, что можно было бы спасти людей, если были бы расторопнее, если бы знали где искать… Задним умом все умные.
– А что на самом деле произошло?
– На лед выехали утром, – говорит он. – Думаю, когда рассвело или перед рассветом, когда небо начало светлеть.
– Откуда вы знаете?
– Недалеко в лесу нашли место, снег был исполосован шинами. Померили, одна из машин – их внедорожник был. Думаю, заблудились, там переночевали, а утром решили, что найдут дорогу. Проводника с ними не было. Выехали в запрещенном месте на лед, и провалились.
Снова чувствую ужас, представив эту картину.
Интересно, о чем думал Камиль в тот момент? Ему было страшно, когда он боролся за жизнь? Он думал об Алине?.. Или обо мне?
– Вы сказали, все было в следах от шин. Там было несколько машин?
Сторож пожимает плечами.
– Кто знает, может позже еще кто там заночевал. Или перед этим. Место-то удобное. В газетах об этом не писали. Не сочли значимым.
– Спасибо, – искренне говорю я, и направляюсь к играющей дочке.
Сажусь на деревянную ступеньку.
– Привет, – улыбаюсь я. – Интересные камушки?
– Да, – отвечает она.
– А ты знаешь, как они называются? Галь-ка.
Краем глаза вижу, что сторож уходит к сараям. Мирослав не видел, что мы говорили и к лучшему. Не хочется объясняться. Разговариваю с Сонькой, и думаю о Камиле.
Вдова Титова, рыженькая любительница пекинесов, рассказывала, что к поездке тщательно готовились. У них что, не было навигаторов? Хотя бы в телефоне? Хотя кто знает, может связь не работала. Сторожу можно верить. Может и преувеличивает.
Но это значит, что мой сон не соответствовал реальности. Если они заночевали и продолжили путь утром, то Камиль утонул при свете дня. Он не мог пытаться всплыть к поверхности в черно-голубом мраке…
– Завтра в шесть тридцать выдвигаемся, – сообщает Мирослав. – Вещи лучше сложить с вечера.
– У нас все готово, – улыбаюсь я, а у самой по сумасшедшему бьется сердце.
С этим красивым, обходительным мужчиной у нас будет ночь под одной крышей. И теперь я знаю, что он неровно ко мне дышит! Это одновременно пугает и волнует.
Звонит мой телефон. Занятно, потому что сюда мне никто не звонил.
– Да? – отвечаю я.
– Алло! – узнаю взволнованный голос Смолянской.
Связь плохая, прерывается и я сбегаю к воротам, где она лучше, оставив Соньку под присмотром дяди.
– Татьяна Георгиевна! Меня слышно?
В трубке шелест, через который пробивается голос врача:
– Мы можем встретиться?
– Меня нет в городе. Я на Байкале, вернусь завтра… А что случилось? Вы что-то узнали?
– Да!
– Что? – почти кричу я, словно так меня будет лучше слышно, и вслушиваюсь в ответ.
Помехи.
– Я узнала… – шорох. – Кто мать Сони!
– Что? – удивляюсь я.
Вроде бы в первую очередь искали не мать – отца, чтобы убедиться, Камиль это был или нет. Узнать, кто мать, я даже не рассчитывала. Эту информацию тщательно охраняют, только будущие родители знают, кто будет биоматерью ребенка. И то общие параметры, по которым ее выбирали, не больше.
– Кто она? – кричу я.
– Вы не поверите! – помехи. – Это просто невероятно! Нам нужно встретиться, Эля, я все расскажу… Нашла документы… Она это…
Шипение.
– Я вернусь послезавтра!
– Да, но…
Связь обрывается.
– Проклятый сотовый! – злюсь я, пытаюсь перезвонить – не удается.
Тогда пишу смску:
«Татьяна Георгиевна, не знаю, было ли слышно, но я на Байкале, у меня проблемы со связью. Возвращаюсь послезавтра и позвоню вам».
Смска, вроде, уходит, и я бреду к коттеджам.
Сердце часто бьется – звонок растревожил меня. По голосу было сложно понять из-за помех, но, кажется, Смолянская была взбудоражена. Значит, она выяснила, кто мама Сони. Почему-то ежусь от этой мысли, словно эта женщина может отнять моего ребенка.
А если это Алина?
Или одна из подружек Камиля? Кто знает, где они могли взять яйцеклетку, если со мной обошлись вот так. Если эта женщина узнает и через суд докажет материнство, сможет отобрать у меня Сонечку?
Мне нужен хороший юрист.
Но сначала поговорю со Смолянской по приезду. Несколько дней это подождет, раз столько лет ждало. Скорее всего, эта женщина даже не знала о рождении Сони, раз не давала о себе знать. Эти мысли немного успокаивают.
– Кто звонил? – безмятежно спрашивает Мирослав.
– Врач, – вдаваться в детали не хочется, пока не появится конкретика. – Ничего особенного.
– Сегодня последний день. Как насчет прогулки на катерах?
Соглашаюсь и уже через полчаса мы летим по водной глади, а в лицо бьет ветер и брызги, а Сонька визжит от восторга. С воды открывается шикарный вид на берег и нашу турбазу… А когда отходим подальше, то вижу и соседей – базу, на которой останавливался Камиль.
Уже завтра мне откроется одна из его тайн.
До вечера отодвигаю мрачные мысли. Мы веселимся с Сонькой от души. Дни пролетели и с жадностью думаю, что выходных не хватило – я только вошла во вкус, и осталась бы еще на недельку.
Вечером после ужина выхожу на крыльцо. Об фонарь бьются насекомые, небо высокое и глубокое, усыпанное звездами, как дорожка невесты – мелким рисом. Смотрю на Млечный путь, и не могу отделаться от мысли, что четыре года назад на него так же смотрел Камиль.
– Прощаешься с Байкалом?
Оборачиваюсь: Мирослав выходит на крыльцо, улыбаясь.
– Завтра улетаем, – пожимаю я плечами. – Пожалуй, да. Прощаюсь.
С Камилем тоже.
Мирослав подходит к перилам и облокачивается. Смотрит на темные сосны, над нами горит уютно фонарь.
Мы наедине.
Но понимаю, что я абсолютно спокойно себя с ним чувствую. И если он поцелует, не буду больше убегать. Тогда я испугалась от неожиданности, но теперь… даже немного жду этого?
– Так жаль. Лучшие выходные в моей жизни. Сложно представить, что в мире одновременно существует Байкал и столица с ее бесконечными делами.
– Спасибо. Если бы не ты, мы бы сюда не попали.
И мне стало легче.
Намного.
Хотя что-то еще осталась – заноза в сердце. Но я закрыла все гештальты, и, кажется, это просто остаточные явления. Они тоже пройдут.
Мирослав смотрит на меня.
– Я хочу спросить кое-что. Не решаюсь… Позволишь задать вопрос?
– Конечно…
О Соньке? О Камиле? Наследстве? Теряюсь, глядя в его серьезные глаза.
– Ты не согласишься сходить со мной на ужин в пятницу, Эля?
– Следующую пятницу? Когда вернемся? – я теряюсь, ощущая, как розовеют щеки.
Он ведь на свидание меня приглашает!
И я тут же забываю о своих смелых мыслях, и снова что-то царапает по сердцу. Варя бы сказала, что я совсем дурочка: нужно хватать такого мужика и радоваться.
Но он так искренне спрашивает.
И мне он нравится.
Очень.
Он хороший человек и без него мы бы с Сонькой не справились.
– С удовольствием.
– Спасибо, – Мирослав смеется. – Знаешь, Эля… Я как пацан боялся, что ты откажешь. Давно со мной такого не было… Вообще никогда.
Москва встречает пылью и шумом, которые адски контрастируют с тремя спокойными днями.
– Я позвоню, Эля. Узнать, как добрались, – говорит Мирослав, усаживая нас в такси.
Нежно улыбаясь ему, не в силах избавиться от мысли, что мы похожи на влюбленных. Он пригласил меня на свидание, мы почти ни разу не целовались – прошлый раз не считается, и в жилах бурлит приятное чувство предвкушения.
Это романтично.
Не форсировать отношения, а позволить им развиваться. Ждать свидания с замиранием сердца. Предвкушать встречу. Искусство, утраченное современностью.
Как только добираемся до дома, раздается звонок. Он что, следил за такси в приложении?
– Как добрались?
– Отлично, спасибо… – не замечая за собой, начинаю ворковать.
– Договоренность на пятницу в силе?
– В силе, – подтверждаю его притязания на свидание, и снова ощущаю чувство парения в животе.
Что со мной происходит… Завязывающийся роман сносит крышу.
Мы нежно прощаемся.
Нужно позвонить Смолянской.
Это я делаю первым делом после того, как мы с Соней разбираем чемоданы. Татьяна не отвечает – скорее всего, на приеме, и я откладываю разговор до вечера.
Пока освежаю дом: за три дня умудрилась скопиться пыль. Готовлю с Соней чудесный обед, мы занимаемся, гуляем, а около шести заглядывает Варя…
– Привет! – обнимает кинувшуюся ей на шею Соню, словно они год не виделись.
Дочка что-то восторженно начинает лопотать. Скорее интуитивно, чем на слух, понимаю, что рассказывает о наших приключениях.
– Да что вы говорите, принцесса! – в наигранном изумлении поднимает брови подруга. – А у меня подарки для принцесс!
На свет появляется ободок, заколочки и раскраска, Соня визжит от восторга.
– Она тебе про Байкал рассказывает, – улыбаюсь я.
– А я слышу! И еще хочу послушать. Как отдохнули, Соня?
Снова длинная фраза, неразборчивая, но она есть! И никуда не исчезла. Остальное мы доработаем. Пока Соня возится с заколками и раскрасками рядом, мы с Варей пьем чай.
– Шика-а-арно! – тянет подруга, рассматривая фотки с отдыха. – Отличная была идея, надо признать, Эль. Именно отдых вам с Сонькой и был нужен.
– Как считаешь… Есть прогресс у Сонечки? – осторожно спрашиваю я.
К этому вопросу Варя, да и все остальные тоже, кто меня окружает, давно привыкли. Мне так страшно ошибиться: а вдруг я оцениваю Сонькины успехи слишком высоко, принимая желаемое за действительное? И постоянно сверяюсь с мнением окружающих: замечают ли они то, что вижу я.
Варя уверенно кивает:
– Да, Эль… Вытянулась, оживленная стала! Прогресс есть! И когда меня увидела, выдала целую фразу!
Я вздыхаю.
Прогресс есть. Но слишком медленный, хотя для нас это огромный шаг вперед.
– Он оплатит следующий курс?
– Оплатит.
– Ну, слава богу. Думаю, все будет в порядке, Эль. К концу года ты ее разговоришь. Как тебе Мирослав? Хоть познакомились поближе?
Смущенно улыбаюсь.
– А знаешь… Он меня на свидание пригласил в пятницу.
– Ты шутишь?! – она даже на стуле подпрыгивает. – Это же отличная новость!
Я смущенно смеюсь.
– Даже больше скажу: он меня поцеловал.
– О-о-о, слушай, подруга… Тебе повезло. Держись за этого парня, он тебе поможет. А почему ты не такая уж счастливая?
– Не знаю, – ежусь, вспоминая свои непонятные ощущения. – Я, наверное, не готова к отношениям.
– Значит, так! Чтобы больше не говорила такого, Эля! Ты четыре года, как белка в колесе и должна насладиться жизнью! Тем более, он Соньке не чужой человек…
Это снова напоминает о тесте ДНК. О том, как Алина и Мирослав в один голос убеждали, что Камиль не отец ребенка. Может, это останавливает? Мирослав не верит мне… Хотя сердцем чувствую, что это правда. Как встречаться с человеком, который считает меня лгуньей?
– Прекрати, – улыбается Варя. – Просто на лице вижу все твои сомнения. Сходи, это всего лишь свидание и ни к чему тебя не обязывает.
– А вдруг он перестанет платить, если я откажу? – высказываю я страхи. – Может остановиться, пока все не зашло слишком далеко?
– Он подписал соглашение. Тебе уже ничего не грозит. Сходи, а потом решишь, чего ты хочешь.
Когда Варя уходит, мы с Сонькой убираем со стола.
Затем вспоминаю про Смолянскую. Смотрю на часы: около восьми, еще не поздно. Набираю номер, но телефон оказывается отключенным. Перезваниваю еще раз и решаю завтра позвонить на рабочий.
Утром Соньку забирает няня.
– Заберу ее с занятий, – сообщаю я, помня, что на вторую половину дня няня отпрашивалась.
– Спасибо!
Мы с Сонькой расцеловываемся, и они уходят на занятия. Если бы не встреча со Смолянской, я бы точно отвела ребенка сама. То ли дело в том, что с самого Сонькиного рождения мы не расстаемся, но трудно отпускать ее с чужим человеком.
Иду на кухню, делаю чашку кофе, и набираю Смолянскую. Сначала мобильный, затем звоню в клинику. Прорываюсь через автомат к оператору. Мне уже не по себе: она занятой врач, почему ее телефон отключен со вчерашнего дня?
– Здравствуйте, к какому врачу хотите записаться?
– Мне нужна Татьяна Георгиевна…
Пауза.
– О, – выдыхает девушка, голос меняется на сдержанный и печальный. – К сожалению, Татьяна Георгиевна Смолянская погибла вчера утром в ДТП. Похороны послезавтра.
От шока я молчу.
– Алло? Вы на связи? Может быть, записать вас к другому гинекологу?
– Нет, – с трудом отвечаю я, губы словно замерзли. – Нет…
Отключаюсь, и в шоке сижу несколько минут. Исчезают вкусы, звуки и запахи. Я будто под непроницаемым колпаком, который отрезает меня от мира.
– Нет, – шепчу я. – Не может быть…
Еще раз перезваниваю на мобильник, словно это что-то изменит, и Смолянская сейчас ответит, рассмеется и назовет все розыгрышем. Но это не розыгрыш.
Ищу информацию в интернете.
Около пяти утра Смолянская торопилась в роддом на срочный вызов, и не справилась с управлением. Машина разбилась об бетонный отбойник. Подушка безопасности не сработала. Прибывшая скорая зафиксировала гибель врача…
– Не верю, – снова шепчу я, и прижимаю к горящим щекам ладони.
Она погибла перед тем, как мы должны были встретиться. Даже не знаю, успела Смолянская прочесть мою последнюю смску? Она должна была рассказать правду о том, кем является биологическая мама Соньки, и на следующее же утро смерть в нелепой аварии?
Что значит – не справилась с управлением?
Вспоминаю, как Татьяна Георгиевна меня подвозила. Как уверенно управляла машиной. Чувствовался огромный опыт, на дороге она ощущала себя, как рыба в воде! Мужчины, которых я знала, водили хуже! И она не лихачила, это были абсолютно уверенные движения.
Погибла, столкнувшись с отбойником.
Не сработала подушка безопасности.
– Что происходит? – шепчу я.
Странное завещание. Непонятки с биородителями Сони. Подозрительное поведение Алины. Смерть Титова. Теперь и гибель его коллеги.
Не может быть, чтобы эти события не были связаны между собой.
Кстати, об Алине.
Я хотела с ней встретиться. Но не сумела связаться, она уехала в санаторий на двадцать один день. Подсчитываю по календарю и снова беру телефон. Уже должна вернуться.
– Резиденция Новак, – отвечает женский голос.
– Я хочу поговорить с Алиной. Передайте, это Эля Нежина.
– Ее нет. Госпожа Новак продлила лечение.
– На какой срок?
– Двадцать один день, – как умалишенной, пояснила прислуга.
Я ощутила, что закипаю.
– А связаться с ней как-то можно? Ее мобильник не отвечает, мне срочно нужно с ней поговорить!
– Я передам. Мобильный выключен по требованию медперсонала.
– Если она не перезвонит в течение трех дней, я снова позвоню, – предупреждаю я, прежде чем положить трубку.
Какое-то безумие.
И даже обсудить это совершенно не с кем. Смолянская была рассудительной, умной женщиной, которая относилась к моим словам серьезно, а не как Мирослав или Варя. Она слушала меня. Не высмеивала и не предлагала не забивать голову, а вместо этого пойти на свидание, как моя подруга. Но теперь обсудить с ней ситуацию не выйдет.
Послезавтра похороны…
Так быстро. Значит, к ее смерти вопросов нет – никто не подозревает криминал, нет невыясненный вопросов. Так же, как и с Камилем.
Снова набираю номер клиники. Пульс сумасшедше стучит в висках, но я уже не в ступоре.
– Где пройдут похороны Смолянской? – спрашиваю я, дорвавшись до оператора.
– Вы знакомая или пациент?
– Старая подруга, – посомневавшись говорю я, и она диктует номер.
– Это номер телефона распорядителя похорон. Всю информацию можете получить у нее.
Вместо того, чтобы звонить, сижу, тупо глядя на экран телефона.
Из меня словно вынули кости – от слабости не слушаются руки. Как будто только доходит, что мне отрезали все нити. Документы – оригинал и копии – остались у Смолянской. Архив вдовы Титова тоже у нее. Еще она нашла документы о том, кто биологическая мама Сони.
И у нее была настолько впечатляющая информация, что Татьяна задыхалась от волнения. Не хотела говорить по телефону. А может, то, что я приняла за волнение в голосе – было страхом?
Теперь я все это потеряла.
– Проклятие, – бормочу я. – Проклятие!
Все части внизу 👇
А еще я завела канал в ВК. Наполнение отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. В его плену", Мария Устинова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12
Часть 13 - продолжение