Мирослав забирает из прихожей тонкую папку, и подает мне.
Несмело открываю. Вынимаю несколько страниц. На них штампы клиники Титова. Обследование. Камиль Новак. Сорок два года. Первичное бесплодие.
Хмурюсь.
Становится так грустно, что едва удерживаюсь от слез.
– Понимаю, ты не хочешь в это верить. Но прежде, чем согласиться на ЭКО они проходили обследование.
– Смолянская не находила подтверждения, что Камиль у них обследовался. Документов в системе нет.
– Титов мог забрать их, как и твои документы. И вообще, Эля… Ты уверена, что Смолянская говорила правду?
Ошеломленно смотрю на него. Беззащитно моргаю – такая мысль не приходила в голову.
– Ты ведь практически ее шантажировала.
– Нет!
– Она могла так считать. У тебя были на руках документы, которые могли навредить ей и ее бизнесу. Ты просила помощи в обмен на них – как это выглядело для нее? Я не хочу в это углубляться… Но Эля! Почему ты так безоговорочно верила ей?
– Не знаю…
В первое мгновение ощущаю растерянность.
Потому что она погибла. Вот почему. Она раскопала что-то и ее убрали, и в этом никто меня не переубедит. И в том, что Камиль настоящий отец Сони…
Снова смотрю на документы. Сверяю даты. Имена. Смотрю на чудовищный диагноз.
… Не верю.
Сердце бунтует от одной мысли! Любые принесите бумаги – всегда буду сомневаться. Потому что помню один из вечеров, когда Камиль приехал ко мне… Привез фрукты. Корзинку с малиной, черешню. Спросил: как самочувствие, как малышка? Я рассказываю о своих ощущениях, а затем Сонька неожиданно пинается. Охаю, приседаю. И с настоящей непосредственностью хватаю его ладонь и прижимаю к животу.
– Чувствуете? – улыбаюсь я, жду и пытливо смотрю в лицо. – Чувствуете?..
И он – хмурый, неулыбчивый мужчина, улыбается, ощутив второй толчок.
Затем опускается на колени, и целует живот.
Ощущение крупный ладоней на животе опьяняло. После поцелуя Камиль взглянул мне в глаза. Кто бы знал, как мне хотелось запустить пальцы в его волосы… Только это недопустимо в отношении клиента… Я так и не решилась. Хотя его взгляд располагал.
Мне кажется, я была счастлива в тот момент.
Счастливых мгновений в жизни было мало.
Этот один из них.
И я не верю, что он мог так поступать, если ребенок от донора. Хоть на куски режьте.
– Вижу, ты не веришь, – он сует руки в карманы.
– Документы легко подделать, – пожимаю плечами. – Тем более, это клиника его друга. Что Титову стоило это фальсифицировать?
Бросаю документы на стол.
– Есть просто способ выяснить это на сто процентов, – усмехается Мирослав. – ДНК-тест. Я родной дядя Сони. Если хочешь, давай проведем экспертизу.
– Ты же был против, – напоминаю я.
– Когда между нами ничего не было. Мы были чужими друг другу, еще и враждебно настроены. Сейчас совсем другое дело. Сделаем тест, чтобы точно знать, хорошо?
И в этот момент я ощущаю острый страх. А если это правда и результаты теста это покажут? Что тогда? Что делать с этими воспоминаниями и сладкой уверенностью, что именно он отец Сони?
Это давно не имеет значения.
Никакого.
Только для моих воспоминаний и душевного равновесия. Только для меня важно, был это Камиль или нет. В голову приходит даже странная и дикая мысль: а полюбила бы я Соню, как родную дочь, если бы с самого начала знала, что материал донорский?
– Хорошо, – соглашаюсь я.
Нужно поставить точку.
– Откладывать не будем, – вздыхает он. – Анализ можно сдать прямо сейчас. Через несколько дней будем знать результаты. Когда они возвращаются?
Смотрю на часы.
– Через двадцать-тридцать минут. Занятия уже закончились.
– А что дальше? – неожиданно спрашивает он. – Ты думала, какой видишь вашу жизнь с Соней в дальнейшем?
Пожимаю плечами.
Вот он. Серьезный разговор. А я снова хочу захлопнуть свою раковину у него перед носом, как рак-отшельник. Мне страшно обсуждать отношения. Я как принцесса в башне, которая ждет принца, а когда он появляется, решает, что безопаснее ждать следующего и еще следующего, потому что дело не в принцах, а в ней.
– Мне бы эти проблемы решить. Все, что я сейчас хочу, помочь Соньке и разобраться в прошлом.
– И все?
И, конечно, любить самого прекрасного миллиардера в моей жизни. Этого я вслух не говорю, не настолько смелая.
Я улыбаюсь, случайно улыбка получается загадочной, как у Моны Лизы.
Несмотря тревогу, становится спокойнее. Как говорят, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Даже если тест покажет, что отец – не Камиль… Что с того? Это уже история. Ему все равно. А у нас начнется новая жизнь…
Мирослав смотрит на часы.
– Мне кажется, они опаздывают.
– Я позвоню няне.
Набираю номер Гали. Гудки.
– Наверное, не может ответить, – пожимаю плечами, но не убираю телефон далеко. Через пять минут перезваниваю с тем же результатом.
Сердца словно касается холодный мокрый шелк.
– Мирослав… Могу я попросить? – я не могу отделаться от неясного чувства тревоги. – Если не дозвонюсь сейчас, давай поедем им навстречу? Это недалеко.
От дурного предчувствия почти не слушаются руки.
Как будто отнимаются.
Вот бы сейчас они попались навстречу. Или я увидела бы их входящими во двор. Может, такси опаздывает или случилось что-то еще и они задержались. Причин может быть масса.
Мы садимся в авто Мирослава, я не перестаю звонить.
– К центру реабилитации? Скорее всего мы разминемся, – но он уверенно посылает машину к выезду со двора.
Тревожно смотрю на обочину, осматриваю остановку, даже заглядываю в проезжающие машины такси. Девочек нигде нет.
– Может, они задержались в центре? – вдруг спрашивает Мирослав. – Перенесли занятие, например.
– Ты думаешь? – на меня вдруг обрушивается облегчение.
Звучит так разумно!
– Позвони еще.
Набираю безуспешно номер. Мы подъезжаем к центру, и я выскакиваю из машины едва ли не на ходу. Спешу к ресепшен.
– Соня Нежина уже освободилась от занятий? – взволнованно спрашиваю я.
– Нежина? – администратор смотрит с удивлением. – У Сони Нежиной сегодня нет занятий.
– Как нет? – с упавшим сердцем переспрашиваю я. Голос резко садится, перед глазами начинают летать черные точки.
Я сейчас упаду…
Вцепляюсь в стойку ресепшен так, что пальцы белеют.
К счастью, ко мне успевает Мирослав. Ощущаю спиной его грудь и опираюсь на него. Только поэтому я еще на ногах.
– С вами все в порядке? – администратор привстает, видя, как я качаюсь. – Госпожа Нежина?
– Где ребенок? – резко спрашивает Мирослав и та переключается на него.
– У Сони сегодня нет занятий, их перенесли еще позавчера. Она не приходила сегодня…
Она говорит что-то еще, но я уже не слышу: голова идет кругом, а в глазах темнеет.
– Где моя девочка… – шепчу я и не выдерживаю внутреннего напряжения, сползаю по стойке на пол, теряя сознание.
В себя прихожу в затененном кабинете, где пахнет хлоркой и нашатырем. Медсестра держит ватку под носом, и сразу убирает, когда я, закашлявшись, сажусь на диване.
Сюда меня принес Мирослав.
Оглядываюсь, медсестра, собрав принадлежности, выходит за дверь. Со мной остается главный врач и начальник охраны центра.
– Что случилось? – серьезно спрашивает женщина.
Ей около пятидесяти и у нее умные глаза. В полумраке она напоминает Смолянскую и от этого не по себе, если вспомнить, что она мертва. Словно призрака вижу.
– Няня с дочкой не вернулись, – шепчу я. – Мы искали ее здесь.
– У них нет сегодня занятий. Администратор звонила няне, она сказала, что передаст. Их перенесли в связи с болезнью логопеда.
– Эля, – вдруг произносит бледный и непривычно серьезный Мирослав. – Ты уверена, что они вообще ушли утром в центр? Галина тебе это об этом говорила прямо?
Сосредотачиваюсь на минуту.
– Нет, – вспоминаю я. – Я так думала, потому что по этим дням у них занятия. Она не говорила, что их перенесли. Поэтому, когда увидела утром, что их нет дома, решила, что они в центре.
Беспомощно смотрю, как они переглядываются.
– Вызовите полицию, – решает Мирослав.
Она прибывает очень быстро: их сразу предупредили, что исчезла няня с маленьким ребенком. Но вопреки ожиданиям, ведут себя сдержанно и спокойно:
– Вы уверены, что они не поехали по магазинам или няня взяла ребенка с собой по делам из-за отмененных занятий?
– Нет-нет, – трясу головой. – Это профессиональная няня. Она так не делает.
– Вы не можете точно этого знать.
Он тоже профессионал и не доверяет людям. И правильно делает, потому что никто не может гарантировать, что няня не могла этого делать за моей спиной.
– Позвоните ей сейчас, – просит он.
Звоню, но с тем же результатом.
Меня опрашивают, я подробно рассказываю все, что знаю: где они могут быть, куда обычно ходят.
– Няня замужем? У нее есть жених, она с кем-то встречалась?
– Не знаю… – растерянно отвечаю я, личная жизнь Галины осталась за завесой. Спина покрывается мурашками, когда понимаю, почему он спросил. – Вы думаете, он мог причинить им вред? И Соне тоже?
– Не обязательно, успокойтесь. Она могла с нему поехать, например.
– Нет, она ничего не говорила, – вспоминаю машину, в которую няня садилась поздно вечером. – Но однажды ее встречали на машине. Только кто это я не знаю, и не видела кто за рулем.
– Номер машины запомнили?
– Нет, – закусываю губу.
Полицейский пишет без особых эмоций.
– Свежее фото ребенка и няни есть?
– Только ребенка, – торопливо копаюсь в телефоне.
– Не беспокойтесь, ориентировки передадут, поиски уже начаты. Оставайтесь дома, они могут вернуться. Мы позвоним, когда что-то выясним.
Мирослав отвозит меня домой. Всю дорогу молчу, погруженная в себя. Это даже не размышления, где может быть Соня – это шок. Меня не покидает ощущение, что это один из тех страшных снов, которые мучают меня. Что это не правда, не реальность!.. И я должна проснуться!
– Эля? Не уходи в себя, мы ее найдем. Полиция полицией, я подключу свою службу безопасности и частных специалистов. Так будет быстрее.
– Ты обещаешь? – смотрю на него большими перепуганными глазами, как маленькая.
И если скажет – то я поверю ему. Потому что очень этого хочу.
– Сделаю все, что могу, – Мирослав прижимает меня к себе.
Он провожает меня наверх.
Сажает в зале и, стараясь держать в поле видимости, набирает номер, чтобы поговорить с охраной. Объясняет ситуацию и мой адрес.
А мне холодно.
Я в оцепенении сижу на диване, втянув голову в плечи, и смотрю в одну точку. Мну в руках какую-то Сонькину игрушку.
Пусть она вернется.
Пусть будет что угодно: Галина вопреки инструкциям таскала Соньку по магазинам, или брала ее на свидание, но пусть вернутся живыми и здоровыми. Слышу, что Мирослав звонит Галине. Несколько звонков, и он оставляет на автоответчике сообщение с просьбой срочно перезвонить.
У него очень серьезный голос.
Прошло уже несколько часов, и шансов, что это дурацкая ошибка, все меньше. А если вспомнить, что в центре они не были и отсутствуют с самого утра… Страшно.
– Надо посмотреть записи с камер, – шепчу я.
Но сил встать нет, исчезновение Сони лишило меня сил.
– Их уже смотрят, – Мирослав присаживается передо мной на корточки, глаза полны сострадания. – Как ты, Эля?
Трясу головой. Не знаю, как я. Жива только благодаря надежде, что все скоро разрешится. А если это не так? Если они исчезли… Сердце болезненно екает.
– Где твой телефон? Давай посмотрим тоже.
Мирослав сам находит его в сумке, садится на кровать и заходит в приложение. Выбирает «Детскую-1», и включает запись.
Сначала ничего странного не происходит. Няня и Сонька в комнате – занимаются за столом. Слышно, как повторяют упражнения. Играют. Галя кормит Соньку обедом.
– Ничего подозрительного, – замечает Мирослав.
Я жду. Борюсь со страшным чувством напряжения, которое натянуло плечи и спину, как струны. Я напряжена и напугана настолько, что хочется кричать. Только не могу.
Как загнанный зверь, наблюдаю, что делает няня.
Собираются. Галя помогает Соне одеться, затем достает из шкафа сумку. Хмурюсь, наблюдая, как няня складывает одежду, несколько игрушек, книжку для занятий…
– Так быть не должно, – выпаливаю я, смотрю на Мирослава.
Вслед за вещами в сумку отправляется бутылка воды и упаковка салфеток.
– Она увела ребенка сама.
– Господи, зачем?! – я с отчаянием смотрю на Мирослава, словно он мог ответить.
– Успокойся, – он показывает ладони. – Раз она взяла вещи, с Соней сейчас все в порядке! Она со знакомым человеком. Она даже книгу взяла. Значит, планировала заниматься с ребенком. Могли они куда-то поехать?
В голове такая сумятица, что не могу собраться с мыслями – пожимаю плечами.
В дверь звонят, и Мирослав идет открывать.
Прибыл специалист по безопасности. С надеждой смотрю на него: это высокий мужчина, внушающий уверенность. Сможет ли он помочь, разве он спец по похищениям? Он же занимался корпоративной безопасностью.
Мне выражают сочувствие, я киваю. Предлагают собраться. От меня зависит надежда на успех и возвращение дочки.
– Куда они могли пойти? – задают те же вопросы, что и в полиции.
Из-за повтора включается второе дыхание. Начинаю лучше соображать, называю все магазины, парки, центры развлечений, о которых могу вспомнить, адрес няни. Везде оперативно рассылают людей. Пока пытаюсь вспомнить что-то еще, в течение получаса эти места проверяют.
Их нет.
Нигде нет моей дочки и няни. Я понимаю, что все хуже, чем я надеялась. Понимаю по глазам безопасника.
Через полчаса все собираются в комнату и у мужчин мрачные лица. Они что-то знают. Что-то знают о Сонечке!
– Мы проверили адрес няни, – пауза, перед плохим известием. – Галина снимала квартиру. Там нет ни ее вещей, ни следов присутствия. Хозяйка сказала, что она проживала около трех месяцев. По словам соседей приходила редко.
– И что это значит? – дрожащим голосом спрашиваю я.
– Это мы и пытаемся узнать. Галина не местная, регистрация временная по адресу, который вы дали. Говорили, что несколько раз она возвращалась с мужчиной, кто-то у нее все-таки был. Следов ребенка на квартире нет. Они там не появлялись.
Издаю жалобный стон, не в силах больше этого выносить. Как я жалею сейчас, что была с Мирославом! Если бы осталась дома, ничего бы не случилось…
– Не нужно было уходить, – трясу я головой.
– Перестань, – Мирослав обнимает меня.
– Если, как мы полагаем, ребенка похитила няня, – говорит безопасник. – Это все равно бы случилось в другой день. Она бы дождалась удобного момента.
Начинаю всхлипывать.
– Соберитесь. Сделайте ей кофе, – просит он Мирослава, а когда тот уходит, продолжает. – Теперь давайте сосредоточимся и вспомним о няне все, что возможно.
Уже поздно. За окном стемнело: за поисками незаметно прошел день.
Я сижу на диване с чашкой крепкого кофе. Глаза слипаются, но спать не могу. Заснуть сейчас получится одним способом – если потеряю сознание. Только этого и остается ждать: потери чувств и краткого забвения.
Меня знобит, и Мирослав накрывает меня одеялом.
Его заботы и тепла я не замечаю. Мыслями я рядом с Сонькой, где бы она ни была.
– Как долго няня работает у вас?
– Недолго. Несколько недель...
Свой неживой голос я словно слышу со стороны, и он пугает меня.
– Как вы ее нашли?
– Она… Ее рекомендовала моя подруга. Галина работала у ее знакомых, обеспеченной семьи.
– Данные и контакты вашей подруги.
Диктую данные Варьки, а сама еле дышу. Под дых словно врезается огромный кулак: это она привела Галину, причем совершенно неожиданно… Я так долго не могла найти хорошую няню. А когда она посоветовала ее, сказав, что у нее опыт работы с особенными детьми, я ухватилась за нее обеими руками.
– Вы знаете людей, у которых работала няня до вас, лично?
– Нет…
Варя очень ее хвалила. И заниматься будет, и ответственная – все то, что было нужно. Голова начинает кружиться: Варька говорила все то, что я очень хотела услышать.
Мужчина передает записку подчиненному.
– Людей к подруге домой и на работу. Без звонка.
Тот кивает и выходит. Я вздыхаю, услышав, как хлопает дверь. С закрытыми глазами вдыхаю запах кофе, пытаясь унять сердцебиение. Еще бы в обморок не хватало упасть. Не сейчас.
– Она очень хвалила Галину, – бормочу я.
– Рекомендации вы не проверили? Доверились подруге?
– Да. Мы знакомы много лет, она всегда помогала в трудное время.
Мужчина молчит, а я ощущаю ладонь на спине – Мирослав гладит между лопатками, пытаясь успокоить. В комнате витает то, о чем все думают: Варя подставила меня. Моя родная подруга, с которой мы столько прошли, привела в дом хищника.
– За няней странности замечали? Что-то настораживало?
– Расскажи, – негромко просит Мирослав.
– Она записывала, что делает ребенок, – я глубоко вздыхаю, пытаясь справиться с панической атакой. – Каждую мелочь. Я случайно нашла блокнот, а она объяснила это тем, что это новая методика.
– Записывала привычки? – уточняет мужчина.
– Да. И еще… Она умела работать с детьми с речевыми патологиями. Сказала, что проходила специальные курсы. Это редкость для няни… Многие, узнав, что ребенок болен, вообще отказывались работать.
Своими страхами я поделилась с Варей. А она высмеяла меня. Назвала параноиком. Хотя сама привела эту няню, знала, что с ней что-то не так и все равно меня высмеивала!
– Может, это ошибка, – бормочу я. – Не понимаю, зачем ей это…
– Разберемся, – мягко говорит мужчина.
Он опрашивает меня, заставляя вспомнить детали последних дней. Я стараюсь, вспоминаю любые мелочи. Минут через сорок в комнату проходит его помощник.
– Шеф! Подругу привезли.
– Она здесь?! – мои глаза большие и полные слез.
Пытливо смотрю на безопасника, тот кивает.
– Мы поговорим с ней, потом подключим полицию, если придется.
Варю, как я слышу по шагам в коридоре, ведут на кухню. Туда же уходит безопасник. Я слушаю приглушенные голоса, но не разбираю слов. В голове сумятица: не могу поверить, что моя лучшая подруга могла так поступить…
Мирослав без лишних слов обнимает и прижимает меня к себе.
– Мы найдем ее, – шепот проникает прямиком в истерзанное сердце. – Есть зацепки, значит мы ее найдем. Он хороший спец, я подключу все связи, все будет хорошо.
Он целует в макушку, пытаясь успокоить.
Безопасник возвращается через полчаса. Я с надеждой смотрю в глаза.
– С ней поговорили. Варвара признала, что неизвестный мужчина вышел с ней на связь и угрозами заставил порекомендовать вам няню и представить убедительные рекомендации.
– Кто это был?
– Пытаемся установить. Ей звонили с неизвестных номеров, владельцев сейчас пробиваем. В качестве угроз прислали фотографии ее детей с прогулки и из других общественных мест.
– Господи, и она ничего мне не сказала…
Закрываю лицо ладонями. В голове не укладывается, что подруга – моя дорогая Варя, которая всегда помогала, так подставила меня. Если бы об этом сказали еще вчера, я бы не поверила. Реальность оказалась жестокой.
Как это возможно?
За что? Она всегда была за нас! Защищала в любой ситуации меня и Соньку!
Удар об близких, да еще в спину, пережить очень трудно. В первый миг просто не веришь, что это правда. Во второй хочется спросить одно: «За что?»
– Позвольте поговорить с ней.
Меня отводят на кухню, где ждет подруга. Сколько времени мы провели здесь, пили чай, делились горестями и бедами… И теперь из-за нее Сонька может пострадать.
Варя сидит за столом, как ни в чем ни бывало. Опустив голову, грустно смотрит в столешницу и поэтому не видит меня. Я молчу. Хотела поздороваться или по имени позвать, но язык словно прилип к небу.
Никогда этого не понимала.
Предательства.
Почему предают людей, которых давно знают. Которых любили, ценили, вместе продирались через жизненные трудности. И вот в один прекрасный момент друг вонзает тебе нож в спину и кидает на деньги. Подводит. Подруга уводит мужа. Почему это происходит, в какой момент что-то другое перевешивает твою ценность и тебя без сомнения предают?
Я не понимаю.
Варя сама поднимает голову.
Я не узнаю подругу. Она кажется взрослее и серьезный. Глаза настороженные, рот прямой и видны носогубные складки. Раньше я их не замечала – когда люди рады тебя видеть и постоянно смеешься, не замечаешь изменений во внешности.
Она была старше, мудрее. Я всегда на нее рассчитывала. Сердце надеется, что это ошибка, а разум уже знает, что нет. Я прочитала это в настороженных глазах.
Сажусь напротив. Она грустно улыбается. Она меня не боится, ее ничего не смущает. И виноватой себя не чувствует.
– Я здесь ни при чем, поверь, – говорит она. – Если бы знала, что Соньку похитят, никогда бы…
– Кто она такая? – спрашиваю я.
И кто ты.
Этот вопрос оставляю при себе. Просто жду ответ.
Все части внизу 👇
А еще я завела канал в ВК. Наполнение отличается от Дзена, переходите 👈
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. В его плену", Мария Устинова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15 | Часть 16
Часть 17 - продолжение