Лариса осталась в квартире с Павликом. Жилище без голоса свекрови, без запаха её духов и без её энергии казалась просто набором стен.
Лариса поняла, что «несущая конструкция» дома дала трещину. И теперь ей, Ларисе, придется держать этот дом на своих плечах, пока фундамент на ремонте.
Она пошла на кухню, налила себе воды. Руки тряслись так, что жидкость расплескалась на стол.
— Так, — сказала она в пустоту и старалась, чтобы голос звучал уверенно для сына. — Отставить панику. Мы справимся. Мы семья.
Она достала телефон. Нужно отменить встречи, найти контакты Михалыча, она записала его как «Водный Спасатель». Пора собирать вещи в больницу.
Она посмотрела на календарь, где красным маркером обведена дата «Зоопарк».
— Ничего, — прошептала Лариса. — Жирафы подождут. Главное, чтобы сердце не подвело.
Лариса осознавала, что ее место сейчас рядом с мужем и свекровью. Она не могла оставить Олега одного в приемном покое, он слишком переволновался. Но с кем оставить Павлика? В сад нельзя, там карантин. Подруги на работе.
Она посмотрела на телефон. В списке контактов светилось имя: "МАМА".
Лариса сглотнула. После того скандала они не разговаривали неделю. Звонить Елене Сергеевне равносильно признанию поражения. Но сейчас речь шла не о гордости.
Лариса нажала кнопку вызова.
Длинные гудки тянулись вечность.
— Слушаю, — раздался ледяной голос матери.
— Мама, — быстро сказала Лариса. — Мне нужна твоя помощь. Срочно. Тамару Александровну увезли с инфарктом. Я еду к ней. Не с кем оставить Павлика.
Пауза. Лариса слышала, как мать дышит в трубку.
— Инфаркт? — голос Елены Сергеевны дрогнул и потерял свою стальную твердость.
— Жди меня через двадцать минут, — коротко ответила Елена Сергеевна. — И... Лариса. Держись.
Лариса положила трубку и выдохнула.
— Павлик, — она присела перед сыном. — Сейчас приедет бабушка Лена. Ты побудешь с ней, хорошо? Мы с папой скоро вернемся.
— Бабушка Лена? — Павлик нахмурился. — Она поругается, что у меня ногти грязные?
— Нет, — уверенно пообещала Лариса. — Сегодня у нас перемирие.
Через пятнадцать минут (мама отличалась фанатичной пунктуальностью) в дверях стояла Елена Сергеевна. Она выглядела бледнее обычного, без привычного высокомерного выражения лица. В руках она держала не диетические хлебцы, а пакет с апельсинами.
— Где Павлик? — спросила она и сняла плащ.
— В комнате. Мама, спасибо.
Елена Сергеевна посмотрела на дочь.
— Не благодари. Это... человеческий долг. Как она?
— Плохо. Но она в леопардовом шарфе. Так что надежда есть.
Елена Сергеевна неожиданно слабо улыбнулась уголками губ.
— Если в шарфе — выкарабкается. У этой женщины энергии на атомную станцию хватит. Езжай, Лариса. Я справлюсь.
Лариса выбежала из квартиры. Она знала, что оставляет сына с "коброй", но сегодня эта кобра, кажется, спрятала яд. Беда объединяет даже врагов.
Впереди ее ждала битва за жизнь Тамары Александровны.
Больница встретила Олега с матерью запахом хлорки и безнадежности. В приемном покое людно и душно. Посетители сидели на кушетках, стояли у стен, кто-то стонал, кто-то ругался по телефону.
Олег примостился на пластиковом стуле и обхватил голову руками. Он выглядел маленьким и потерянным, совсем как Павлик, когда его обижали в саду.
— Её увезли в реанимацию, — глухо сказал он, когда Лариса вбежала в холл. — Сказали, обширный инфаркт. Состояние тяжелое. К ней нельзя.
Лариса опустилась рядом, взяла его ледяную руку.
— Мы подождем. Она сильная. Ты же знаешь маму.
— Лара, она выглядела такой... серой, — голос Олега дрогнул. — Я никогда не видел её такой. Она всегда шла напролом. А тут...
К ним подошла медсестра с папкой.
— Родственники Земляковой?
— Земляковой? — переспросил Олег. — Нет, мы... А, это мамина девичья фамилия, она так и не поменяла. Да, мы.
— Вещи заберите, — медсестра протянула пакет. — Халат, тапочки... Шарф вот этот, леопардовый. В реанимации нельзя.
Лариса взяла шарф. Он все еще пах резкими духами свекрови и немного корвалолом. Этот запах ударил ей в нос и вызвал спазм в горле. Она прижала шарф к груди.
— Как она? — спросила Лариса. — Кто лечащий врач?
— Доктор занят, — буркнула медсестра и сразу отвернулась к следующему пациенту. — Надейтесь на лучшее. Справочная работает с трех до пяти.
Лариса почувствовала, как внутри неё поднимается волна. Та самая, знакомая.
— Подождите.
Она встала. Она была не в леопардовом шарфе.
— Мне без надобности справочная. Мне нужен врач. Сейчас.
Медсестра устало вздохнула.
— Женщина, у нас конвейер. Потерпите немного.
— Я не собираюсь дежурить здесь сутками, пока вы пьете чай, — Лариса шагнула вперед и преградила путь. — Моя свекровь — не заводская гайка. Она человек. И я хочу знать прогноз. Позовите дежурного реаниматолога. Или я пойду туда сама.
Властность и непреклонность прозвучали в ее голосе. Медсестра посмотрела на неё, на шарф в её руках, на решительный блеск в глазах и поняла: эта не отстанет.
— Ладно. Ждите здесь. Попробую позвать Игоря Петровича.
Игорь Петрович вышел через двадцать минут. Высокий, сутулый, с уставшими глазами и следами маски на лице.
— Кто к Земляковой?
— Мы, — Олег и Лариса вскочили одновременно.
Врач снял очки, протер их краем халата.
— Ситуация сложная. Задняя стенка. Возраст, лишний вес, гипертония. Мы купировали приступ, поставили стент. Сейчас состояние стабильное, но тяжелое. Ближайшие сутки — критические.
Олег пошатнулся. Лариса поддержала его под локоть.
— Она в сознании? — спросила она.
— В медикаментозном сне. Ей нужен покой. Сердце изношено, — врач вздохнул. — Она, похоже, жила в режиме постоянной гонки. Нервничала много?
Олег горько усмехнулся.
— Она не нервничала, доктор. Она нервировала других. Это её стиль жизни.
Врач впервые слабо улыбнулся.
— Понятно. Активная. Это хорошо. Такие выживают чаще. Но прогнозов не даю. Идите домой. Вы ей сейчас не поможете. Молитесь, если верите.
Олег опустился на стул.
— Я не уйду, а посижу здесь. Вдруг ей что-то понадобится.
— Олег, — Лариса опустилась перед ним на корточки. — Врач прав. Ты изведешь себя дурными мыслями, не сомкнешь глаз. Поедем. Дома Павлик, мама... Нам нужно собрать силы. Завтра приедем с утра.
Олег посмотрел на неё пустыми глазами.
— А если она... если она позовет меня ночью? А меня не окажется рядом? Я ведь даже не сказал ей сегодня, что люблю её.
Лариса обняла его голову.
— Она знает, Олег. Она обещала Павлику сплясать на выпускном. А Тамара Александровна слов на ветер не бросает. Помнишь, как она Альберта выгнала? Она болезнь так же выгонит. Скажет: «Вон отсюда, у меня платье не глажено!».
Олег всхлипнул и уткнулся ей в плечо. Впервые за все время их брака Лариса видела, как плачет её муж. И неожиданно она почувствовала себя не женой, а опорой. Тем самым «несущим элементом».
Они вышли из больницы. Дождь кончился, но воздух сырой и холодный.
Они стояли рядом и не решались отправиться домой. Лариса куталась в плащ и смотрела на окна реанимации на третьем этаже. Одно окно горело ярким, холодным светом.
— Знаешь, — сказала она. — Я ведь её ненавидела вначале.
— Я знаю, — кивнул Олег. – Догадывался.
— А теперь... Я вдруг поняла, что без неё наш дом станет... обычным. Правильным. Скучным. И бездыханным.
Она достала телефон. На экране было сообщение от мамы: «Павлик поел и спит. Мы читали сказки. Я нашла общий язык с луноходом. Жду новостей».
Лариса улыбнулась сквозь слезы.
— Представляешь? Мама подружилась с луноходом. Тамара Александровна даже на расстоянии творит чудеса.
— Поехали домой, Лара. Ты права. Нам нужно выспаться. Завтра нам понадобятся силы. И маме тоже понадобятся силы.
Они сели в такси. Лариса положила голову мужу на плечо. В сумке у неё лежал леопардовый шарф. Она решила, что завтра наденет его. Чтобы, когда Тамара Александровна очнется (а она обязательно придет в себя!), первое, что она увидит, знак: «Семья здесь. С тобой».
Машина тронулась, увозила их от больницы, где за тонкой гранью стекла и жизни билось уставшее, но очень нахальное сердце.
Следующее утро началось со звонка.
Олег схватил трубку.
— Да... Да... Перевели? В палату интенсивной терапии? Спасибо... Спасибо, доктор!
Он положил телефон, выдохнул и закрыл лицо руками.
— Жива, — прошептал он. — В сознании. Врач сказал... состояние стабильное, но она очень слаба.
Через два часа они подъехали к больнице. Лариса, верная своему решению, повязала на шею леопардовый шарф. Олег нес пакет с разрешенными продуктами — водой и детским пюре.
Их пустили в палату только на пять минут.
Тамара Александровна лежала на высокой больничной койке, опутанная проводами. Монитор рядом тихо пищал и отсчитывал ритм сердца. Она пугающе бледная, без макияжа, лицо осунулось.
Олег подошел на цыпочках и опасался нарушить тишину.
— Мам... — прошептал он.
Тамара Александровна медленно открыла глаза. Ее взгляд мутный и измученный. Она попыталась пошевелить рукой, но сил не хватило.
— Олежек... — её голос прозвучал едва слышным шелестом.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14. Глава 15. Глава 16. Глава 17. Глава 18. Глава 19. Глава 20. Глава 21. Глава 22.