Плач в комнате Константина тут же прекратился, словно тот, кто находился внутри, тоже услышал предупреждение. Елизавета Аркадьевна и Лариса переглянулись. Они оказались в ловушке. Неожиданно снаружи раздался третий голос. Резкий, злой, он перекрывал крики Марины.
- А ну отошли от двери!
Лариса узнала возглас Светланы.
- Вы что творите? Кто дал вам право ломиться в чужой дом?
- Ты еще кто такая? – огрызнулась Марина. – Не лезь! Мы девушку спасаем!
- Какую девушку? Ларису? – рассмеялась Светлана. – Да она сама кого хочешь спасет. Я ее подруга, и она не в плену. А вы, - ее голос наполнился презрением, - просто стервятники и устроили цирк на людском горе!
За дверью началась настоящая перепалка. Крики, взаимные обвинения. Лариса и Елизавета Аркадьевна стояли, слушали, как толпа пыталась прорвать их неприкосновенность.
- Светлана приехала. – объяснила Лариса.
- Это ничего не меняет. – шок Елизаветы Аркадьевны сменился невозмутимостью. – Они не уйдут, скандал уже начался. Рано или поздно они выломают эту дверь и увидят все.
Она грустно посмотрела на Ларису, потом на вишневую дверь.
- У нас остался только один выход. Закончить это здесь и сейчас, пока они не ворвались.
Елизавета Аркадьевна неторопливо и плавно пошла, но не к выходу. А в комнату Константина.
- Что вы делаете?
Елизавета Аркадьевна обернулась. В ее глазах такая решимость, какой Лариса еще никогда не видела.
- Я завершу это раз и навсегда. Я поговорю со своим сыном. А ты… Делай выбор. Ты в состоянии попытаться выиграть для меня время, побеседовать со своей подругой, с этими журналистами, отвлечь их. Или пойти со мной и стать свидетельницей финала. Снаружи удары зазвучали яростнее.
- Решай прямо сейчас.
Елизавета Аркадьевна взялась за ручку вишневой двери, не дождалась ответа и шагнула в темноту. Оттуда снова донесся тихий, испуганный плач. Лариса осталась в коридоре одна. Снаружи ревела толпа и требовала правды. Там враги и союзники смешались в одном клубке. А внутри комната Константина, где мать встречалась со своим покойным сыном. Крики за входной дверью не прекращались. Лариса стояла в эпицентре бури, и ее разрывало на части. Секунды растянулись в вечность. Выиграть время… Рассказать им правду? Какую? Что за этой стеной, мать говорит со своим ушедшим в мир иной сыном? Ее упекут в ту же клинику, что и Ольгу. Стать свидетельницей? Шагнуть в ту комнату, и, возможно, не вернуться? Решение висело не среди двух плохих вариантов, а между бессмысленным хаосом толпы и странной непонятной правдой внутри. Лариса сделала свой выбор. Она не колебалась, развернулась и поставила ногу в темный проем вишневой двери. Ее встретила абсолютная, непроглядная мгла. Воздух холодный и неподвижный. Плач доносился из дальнего угла комнаты.
- Елизавета Аркадьевна? – прошептала Лариса.
- Я здесь. – раздался голос из бездны.
Луч фонарика телефона Ларисы вырвал из мрака сцену, достойную кисти Караваджо. Елизавета Аркадьевна стояла на коленях посреди комнаты. Перед ней съежилась фигура, точнее, полупрозрачный мерцающий силуэт юноши. Он обнимал себя за плечи и раскачивался из стороны в сторону. Это не двойник, в нем никакой угрозы, только бесконечное растерянное горе. Константин плакал.
- Я не хотел… Я не помню… Только ее глаза в памяти, и тишина.
- Костя, сынок, я рядом! - Елизавета Аркадьевна протянула к нему руку, но не решилась дотронуться.
Она говорила с ним, со своим сыном, или с тем, что от него осталось. С эхом его боли, запертым в этой комнате на двадцать лет.
- Что это, призрак? – прошептала Лариса.
Елизавета Аркадьевна не оглянулась.
- Это его вина и раскаяние. То, что осталось от его души, когда двойник отделился от него. Он находился запертым здесь все это время. За стеной из собственного ужаса, которую создал двойник.
Лариса поняла. Они уничтожили надсмотрщика, но узник остался.
Удары во входную дверь стали оглушительными. Судя по звуку, ее начали выламывать.
- Они приближаются! Они снова идут за мной! – прошелестел Константин. – Мама, я не хочу! Спаси меня!
Его силуэт замерцал сильнее и приготовился раствориться от страха.
- Тише, сыночек. – в голосе Елизаветы Аркадьевны появилась трогательная заботливость. – Никто тебя больше никуда не заберет. Все закончилось. Тебе пора уйти.
- Куда? Там темно. – запротестовал Константин. – И холодно. Я хочу остаться с тобой навсегда, здесь.
- Нет, сюда тебе нельзя. И мне тоже. Твой путь – там. А мой… Мой с тобой.
Лариса замерла и поняла, что она сейчас услышит. Елизавета Аркадьевна медленно повернула голову и посмотрела на Ларису. В ее глазах больше не было ни страха, ни боли, только спокойствие и просьба.
- Девочка, ты знаешь, что делать. Иди.
Она не стала ничего объяснять, а просто посмотрела в сторону коридора, откуда доносилась едва слышная музыка.
- Диссонанс. Он разрушил оковы. Теперь ему предстоит открыть дверь. Туда, в безмолвие.
- Нет, вы не можете! – задыхалась Лариса.
- Мне разрешено. Я не уйду из этого дома и не оставлю его одного. Я не совершу эту ошибку снова. Я пойду с ним.
Снаружи раздался оглушительный треск. Дверь поддалась. Елизавета Аркадьевна закричала, и ее голос сорвался.
- Лариса, сию минуту! Прошу тебя!
Лариса смотрела на эту сцену, на сломленного, плачущего призрака, и на его мать, готовую уйти с ним в небытие. И она поняла, что это не трагедия. Это акт высшего милосердия и искупления. Слезы текли по ее щекам.
Она развернулась и бросилась из комнаты. Она вылетела в коридор в тот самый момент, когда входная дверь распахнулась с оглушительным грохотом. Первой в квартиру ворвалась Марина. За ней двое мужчин с камерой и микрофоном. Следом растерянная Светлана и участковый. Они увидели Ларису с мокрым от слез лицом.
- Ага! – победоносно закричала Марина. – Вот она, хватайте ее! Спасайте!
Мужчина с камерой направил на Ларису объектив. Но она не смотрела на них, она не обращала внимания ни на кого. Девушка пронеслась мимо ошеломленной толпы и влетела в гостиную. Мужчина-журналист заговорил на камеру.
- Девушка в состоянии шока. Она пытается убежать.
Все бросились за ней. Когда они проникли в гостиную, то увидели странную картину. Лариса стояла у старого шипящего патефона, смотрела в сторону коридора, на темный проем комнаты, откуда она только что выбежала. Оттуда лился мягкий теплый свет. Все замерли. Призрачный, надтреснутый голос Вертинского, казалось, парализовал их. Они разглядели, как в дверном проеме в этом свете стояли два силуэта. Пожилая женщина держала в объятиях юношу. Музыка лилась. Елизавета Аркадьевна посмотрела в сторону Ларисы и одними губами прошептала.
- Спасибо.
Игла соскочила, и раздался скрежет. В этот раз звук оказался другим. Он не агрессивный, а открывающий. В тот же миг при диссонансе силуэты в дверном проеме вспыхнули ярким белым светом. Не обжигающим, а теплым и умиротворяющим. Вспышка ослепила всех на мгновение. А когда она погасла, дверной проем опустел. Ни Елизаветы Аркадьевны, ни Константина. Патефон медленно остановился. Лариса зашла в комнату Константина. Там тоже никого. На полу лежал маленький старинный ключ от почтового ящика. В коридоре стояли оцепеневшие люди. Марина заглянула в опустевшее помещение, и ее лицо исказилось. Не ненавистью, а полным, абсолютным непониманием. Светлана подбежала к Ларисе и обняла ее за плечи.
- Что произошло?
Лариса не ответила. Она просто смотрела в пустоту, где мать наконец-то обрела покой со своим сыном. Она не представляла, что скажет этим людям. Не знала, что ждет ее завтра. Но она уяснила одно – история этой квартиры закончилась по-настоящему. И она единственная, кто ведает об этом.
Эпилог.
Год спустя.
Небольшое кафе на Патриарших прудах манило горожан. Лето в Москве в самом разгаре. Солнце играло на поверхности пруда, смеялись дети, по дорожкам неспешно прогуливались пары. Лариса сидела за столиком летней веранды и потягивала холодный лимонад. Она изменилась. Исчезли загнанность и тревога во взгляде, ушла болезненная бледность. Теперь она выглядела спокойной, уверенной в себе молодой женщиной. Впрочем, в ее глазах навсегда осталась тень пережитого потрясения. К столику Ларисы подошла Светлана. Она одета как всегда, джинсы, рубашка. Но колючесть во взгляде сменилась теплой дружеской иронией. Они стали подругами. Светлана села напротив.
- Опять спасаешь мир своим пером?
- Пытаюсь. – улыбнулась Лариса.
После той ночи в квартире на Арбате мир для Ларисы перевернулся. Хаос, который ворвался в коридор, обернулся для нее триумфом. Ее история, рассказанная на страницах ее собственного блога, превратилась в сенсацию. Она не стала врать или придумывать, она рассказала про старую семейную трагедию, про многолетнее затворничество и покаяние матери. Про Ольгу, которую Елизавета Аркадьевна, в попытке спасти от безумия, спрятала в частной клинике. Про Марину, чья одержимость местью едва не привела к новой трагедии. Лариса ни словом не обмолвилась о двойнике, зеркалах и призраках. После той ночи мир так и не узнал правды. Официально все списали на бытовой конфликт и массовую истерию, подогретую скандальной статьей Марины. Ее журналистское расследование захлебнулось и превратилось в посмешище. Родственники Ольги и Светлана пригрозили ей иском за клевету, и она исчезла из публичного поля. Марина затаилась. Светлана и Лариса нашли Ольгу в лечебнице. Благодаря анонимному пожертвованию со счета Елизаветы Аркадьевны (теперь он принадлежал Ларисе) Ольгу перевели в лучшую частную клинику Швейцарии. Там врачи давали осторожные, но оптимистичные прогнозы. Ее душа «стертая» ужасом медленно восстанавливалась. Подруги знали, что к ней возвращалась память. Она снова начала рисовать. Не двери и зеркала, а цветы. А Лариса получила все, о чем и не мечтала, предложения о работе от крупнейших изданий. Но главное – совсем другое вознаграждение. Она достала из сумочки старинный ключ. Тот самый, что остался лежать на полу после исчезновения Елизаветы Аркадьевны. Этот ключ оказался от банковской ячейки. Лариса нашла банк и документы по адресу. Елизавета Аркадьевна все продумала и выгравировала его на ключе. В ячейке лежали два конверта. В первом оказалось завещание. Елизавета Аркадьевна передавала Ларисе квартиру на Арбате и внушительный банковский счет. Тут же лежала короткая записка.
«Ты завершила мою историю. Начни свою. Это не плата, это благодарность.»
Во втором конверте лежало письмо Елизаветы Аркадьевны к своему сыну Константину. Она так и не решилась отдать его при жизни. Лариса прочитала послание и не нашла в нем ни упреков, ни требований. Только слова любви и раскаяния.
«Прости меня, сыночек! За то, что моя любовь дала тебе не крылья, а клетку.»
Лариса посетила старое загородное кладбище. Она стояла перед двумя могилами на тихом, заросшем зеленью кладбище. Могила Веры, о которой много лет никто не заботился, а сестра Марина никогда не посещала. Лариса теперь ухаживала за ней и заказала новый памятник. А рядом могила Константина. Еще при жизни Елизавета Аркадьевна похоронила их неподалеку. Не в знак прощения, а в знак их вечной взаимной любви. Лариса положила на могилу Константина то самое неотправленное письмо от матери.
- Все, Костя. Теперь все. – тихо произнесла она.
Вечером Лариса вернулась в ту самую квартиру на Арбате. Она сделала в ней капитальный ремонт. Стены вычистили до кирпича и перекрасили в приятный бежевый цвет. Старую мебель вывезли, все зеркала, кроме одного в ванной, она выбросила. Все простыни тоже. Вишневую дверь сняли с петель и заменили на новую. Комната Константина стала ее кабинетом. Местом силы, а не страха. Теперь вся квартира пронизана солнечным светом, простором и уютом. Лариса до сих пор не знала, что случилось в ту ночь на самом деле. Ушли ли Елизавета Аркадьевна и Константин в другой мир, или это была лишь вспышка света, порожденная коллективным психозом? Но Лариса уразумела одно – зло ушло из этого дома. На ее столе в простой рамке стояла старая выцветшая фотография. Молодая Елизавета Аркадьевна улыбалась и обнимала своего маленького сына. Лариса разбирала вещи и нашла ее. Она решила оставить фотографию как напоминание. Не о призраках, а о том, что даже самая удушающая любовь родилась из света. И что у каждой, даже самой страшной истории есть финал. Лариса открыла настежь окна и посмотрела на свое отражение в стекле. На нее глядела спокойная, немного утомленная, но счастливая женщина. И отражение улыбалось ей. Ее собственная, настоящая жизнь только начиналась.
Конец.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14. Глава 15. Глава 16. Глава 17. Глава 18. Глава 19.