И Светлана продолжала.
- На следующий день телефон Ольги отключился навсегда.
- А файл? Вы его открыли?
Светлана достала из сумочки маленькую флешку и положила ее на стол.
- Я не смогла. Я боялась того, что обнаружу там. Связалась с ее родителями, они твердили про Таиланд. Я осталась одна, а потом написали вы. - Она посмотрела Ларисе прямо в глаза. - Я ничего не знаю про вас, но вы живете в том доме, и вы ищете правду так же, как Ольга. Возможно, вам удастся.
Она пододвинула флешку к Ларисе.
- Имя пса «Океан». Запомните.
Лариса вернулась в квартиру на Арбате уже в темноте. Она вошла в парадную, и густой, застоявшийся воздух дома показался ей еще более плотным, почти смрадным. В квартире царила тишина, но это не просто отсутствие звуков, за дверью своей комнаты притаилась Елизавета Аркадьевна. Она наблюдала и ждала. Флешка в кармане куртки Ларисы ощущалась не как кусок пластика, а как тяжелый холодный камень. Лариса зашла к себе и заперлась на шпингалет. Эта маленькая задвижка из металла стала ее единственной защитой от мира, что таился за стеной. Она не включила верхний свет, только настольную лампу. Комната погрузилась в задушевный тревожный полумрак. Лариса села за стол, несколько минут смотрела в одну точку, потом перевела взгляд на черную флешку рядом с ноутбуком. Это финальные слова от художницы Ольги. Ее отчаянная надежда и завещание.
«Океан.»
Пароль, который прошептала ей Светлана, стучал в висках. Лариса сделала глубокий, прерывистый вдох и пыталась унять дрожь в руках. Она журналистка и обязана сохранять хладнокровие. Но сейчас она представляла испуганную девушку и знала, что зашла слишком далеко. Она взяла флешку. Пластик показался холодным, почти ледяным. Девушка вставила ее в ноутбук. Щелчок раздался как гром. На экране появилось окно и один единственный файл с иконкой замка. Он назывался просто «если».
- Если со мной что-то случится… - пронеслось в голове у Ларисы.
Она кликнула по файлу. Появилось окно с запросом пароля. Мигающий курсор как сердцебиение. Лариса занесла пальцы над клавиатурой. На мгновение она остановилась. А вдруг там вирус, и он уничтожит ее ноутбук? Или вредоносная программа, которая тут же оповестит, что архив вскрыли? Она отогнала эти мысли. Ольга хотела и рассчитывала, что это обнаружат. Лариса набрала пароль и нажала «открыть». Ничего. Секунда, две, напряжение стало почти невыносимым. Она уже решила, что код доступа неверный, и она что-то напутала. И тут страница входа исчезла и начался процесс извлечения данных. Зеленая полоска медленно поползла по экрану.
Десять процентов… Лариса не дышала и вслушивалась в беззвучие квартиры. Ей казалось, за дверью кто-то стоит.
- Наверное Елизавета Аркадьевна.
Тридцать процентов… Что там? Старинные документы? Фотографии, видео? Или что-то еще хуже?
Пятьдесят процентов… Полоска на экране, казалось, замерла. Каждый процент давался с трудом, словно ноутбук сопротивлялся, не хотел выпускать на свет то, что заперто внутри. Лариса мысленно посмотрела на вишневую дверь. Сейчас, в этот самый момент, она подбирала к ней ключ. Тот, что оставила Ольга.
Семьдесят процентов… В коридоре скрипнула половица. Лариса вздрогнула так, что едва не опрокинула лампу. Она замерла и превратилась в слух и ощущала пульсацию в висках. Тишина. Снова это зловещее всезнающее безмолвие. Это просто дышит старый дом.
Девяносто процентов… Еще немного. Лариса придвинулась почти вплотную к экрану.
Девяносто девять процентов… Полоска застыла, зависла на целую вечность. Лариса уже решила, что произошла ошибка. И… Сто процентов. Архив раскрылся. На рабочем столе появилась папка. Она называлась так же «Если». Лариса закусила губу и открыла ее. Внутри несколько файлов. Первое, что она увидела, это звуковые дорожки. Они пронумерованы «Запись 1», «Запись 2», «Запись 3». И текстовый документ «Прочти в начале». Лариса открыла его дрожащим пальцем. На экране появилось письмо Ольги.
«Если ты это читаешь, значит, меня больше нет. Или я там, откуда не возвращаются. Не верь никому. Особенно ей. Она не та, кем кажется. Она не просто скорбящая мать, она сторож и палач. Я нашла дневник ее сына. Думала, это и есть разгадка. Я ошибалась. Откровения Константина – это только ключ, вершина айсберга. Настоящий ужас скрыт не на его страницах. Он спрятался за той дверью. Я не знаю, что там, но оно связано с ним, с Константином. Я нашла его старые записи, не дневниковые, другие. Но я не успела разобраться в них. Но поняла одно – он не просто сошел с ума от ревности, он во что-то играл, в странные занятия. И это разрушило их с Верой. Послушай до конца. Это мои последние мысли, мой аудиодневник. Вникай в каждую мелочь. Вдруг тебе удастся понять то, чего не успела я. И последнее. Не доверяй зеркалам в этом доме. Они лгут. Прощай. Ольга.»
Лариса оцепенела. Она перевела взгляд на иконки аудиофайлов. Это голос из небытия. Она навела курсор на «Запись 1» и дважды щелкнула. Девушка подключила наушники, чтобы Елизавета Аркадьевна ничего не уловила, и вставила их в уши. Из динамика после нескольких секунд шипения раздался испуганный, осипший, но живой голос Ольги.
«Я нашла дневник. Какой ужас. Я не могу поверить… Бедная девушка Вера… Но это еще не все. Я чувствую, есть продолжение. Эта старуха… Она что-то прячет. Что-то еще более кошмарное, чем история ее сына.»
Лариса слушала и стены комнаты, казалось, сдвигались и давили на нее. Она не одна, теперь рядом Ольга. И ей предстояло пройти до конца путь художницы.
Ночь превратилась в бесконечную петлю из шипения и голоса Ольги. Лариса не двигалась и вжалась в кресло. Наушники отрезали ее от реальности квартиры и погрузили в мир Ольги, в ее страхи и догадки годичной давности.
«Запись 2».
«Я перечитала дневник несколько раз и не могу отделаться от мыслей, что Константин что-то упустил. Или не дописал. Эта его одержимость не похожа на обычную ревность. Это напоминает мистику. Он пишет: «Теперь она моя навсегда», словно совершил какой-то обряд.»
Лариса поставила запись на паузу. Обряд, страшное слово. Она посмотрела на свои заметки. Она выписывала ключевые фразы ежедневника.
«Спасти ее от этого мира.» «Чтобы мы снова оказались вдвоем.»
Это не похоже на вспышку ярости. Она снова включила аудиофайл.
«Запись 3».
«Сегодня я говорила с ней, с хозяйкой. Я осторожно спросила ее про сына. Просто, между делом. И увидела, как она застыла. Посмотрела на меня так, будто я заглянула ей в душу. И сказала:
- Мой сын хворал. Эта тема закрыта.
Она лжет. Он не просто болел, и она знает чем. Я разглядела в ее глазах не только горе, а страх. Она боится не того, что я узнаю правду о нем. Она остерегается, что я разгадаю что-то еще.»
Внезапно в наушниках раздался резкий звук, похожий на стук в дверь. Лариса вздрогнула и сорвала их с головы. Сердце приготовилось выпрыгнуть из груди. Она огляделась. В комнате безмолвие. Это оказался шум на записи, на заднем плане голоса Ольги. Лариса отмотала на несколько секунд назад, прибавила громкость и вслушалась.
«Она боится, что я узнаю правду о чем-то еще.»
И снова этот звук. Тук, тук, тук – три раза. Отчетливый, словно кто-то мешал Ольге.
«Она здесь! – зашептала художница. – За дверью. Она слушает. Всегда.»
Конец записи.
Лариса сидела в оглушительной тишине. Мурашки пробежали по ее спине. В этот момент она сама опасалась услышать тот же стук в свою комнату. Реальность и прошлое сливались в один кошмарный узел. Она не решалась включить следующую запись, ей не хватало воздуха. Часы показывали глубокую ночь. Квартира утопала в лунном свете. Он превращал знакомые предметы в причудливые, пугающие силуэты. Лариса зашла на кухню, чтобы налить себе стаканчик воды. В ушах звенело, и пальцы похолодели. Она остановилась на пороге. За столом в том же самом кресле сидела Елизавета Аркадьевна. Она не спала, а просто не включала лампочку и глядела в окно. Ее неподвижный силуэт в длинном темном халате походил на изваяние. Лариса застыла и не знала, что предпринять. Уйти или заговорить?
- Бессоница замучила? – произнесла хозяйка ровным и пустым голосом.
- Да, захотелось водички. – прохрипела Лариса.
Она подошла к раковине как можно бесшумнее, налила воду из-под крана и чувствовала на себе взгляд Елизаветы Аркадьевны, хотя даже не повернула головы.
- Кошмары?
Лариса промолчала и сделала глоток воды.
- Они и Ольгу мучили. – продолжала хозяйка. – Особенно под конец. Она говорила, что ей снились зеркала. Бесконечные стеклянные коридоры, из которых нет выхода.
Хозяйка рассуждала об Ольге так, словно та представляла собой ее пациентку. Спокойно, отстраненно, с ноткой пристрастной заинтересованности.
- А вдруг это не кошмары? – развернулась Лариса. – Может она видела действительность?
Елизавета Аркадьевна очень медленно наклонила голову. Ее лицо показалось высеченным из камня.
- А что здесь есть на самом деле? Бездыханный мальчик? Несчастная девушка? Страдающая мать? Это чересчур просто и банально для такой любопытной особы как вы.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7.