Лариса продолжала читать.
- Нам удалось связаться с Ингой. Три года назад она снимала комнату в нехорошей квартире всего несколько месяцев. Ее рассказ шокирует.
«Это стало невыносимым испытанием. – поделилась с нами Инга. – Не покидало постоянное чувство, что за тобой наблюдают. Ледяной холод пронизывал даже летом. Старуха почти не выходила из своей комнаты, но я ощущала ее присутствие. А по ночам… Я слышала плач и тихий мужской шепот. Я сбежала оттуда в панике и побросала половину вещей. Я до сих пор просыпаюсь в холодном поту.»
Но самым страшным оказался финал статьи.
«А то, что происходит в квартире сейчас, не поддается разумному объяснению. По словам наших источников новая квартирантка Лариса находится под полным психологическим контролем Елизаветы Аркадьевны. Она не выходит на связь с родными и близкими, а ведь раньше отличалась общительностью и жизнерадостностью. Мы призываем общественность обратить внимание на эту ситуацию. Давайте спасем Ларису, пока не поздно! Обещаем следить за развитием событий. В следующем материале мы опубликуем эксклюзив, страницы из личного дневника Константина. Они попали в распоряжение нашей редакции и проливают свет на истинные мотивы его безумия!»
Лариса побледнела и опустила телефон. Воздух в комнате наэлектризовался. Марина смешала правду (дневник, странности в квартире) с чудовищной ложью (Лариса в плену). Она создала ядовитый, но очень убедительный коктейль.
- Мразь! – голос Ларисы срывался от негодования. – Она выставила меня беспомощной овцой! А вас пугалом. Использует имя Инги, горе вашей семьи. Все, лишь бы устроить это шоу.
Елизавета Аркадьевна встала из-за стола и сжала кулаки. Ее обычно непроницаемое лицо исказилось гримасой боли и презрения. Марина нанесла удар по самому больному. Не только по ней, но и по памяти ее мужа и семьи.
- Марина не просто развлекает толпу, она зажигает костер, на котором собирается сжечь нас. Эти любопытные под окнами – только начало. Скоро придут другие, настоящие журналисты и компетентные органы. Они выломают дверь, если понадобится, и найдут то, чего хочет Марина – грандиозный скандал.
И Лариса увидела в глазах старой женщины неподдельный страх.
- И тогда двойник… - с горечью продолжала Елизавета Аркадьевна. – Получит желаемое с избытком. Хаос, ненависть, ужас. Он вырвется из своей комнаты на этой волне.
Женщины помолчали. Их триумф от находки патефона превратился в серый пепел.
- А откуда у нее дневник?
- Дневник здесь, а у Марины его нет. - Елизавета Аркадьевна допивала свой чай.
И всё-таки она бросилась в комнату Ларисы, а та за ней. Дневник лежал на столе, там, где его и оставили. Елизавета Аркадьевна взяла его и пролистала. Все страницы на месте.
- Он здесь. Тогда что Марина собралась публиковать?
И тут Лариса заметила, что на последней пустой странице после финальной записи Константина появились новые строчки. Они написаны тем же колючим безумным почерком.
«Она думает, что победила. Представляет, что она главная. Но она всего лишь кукла, а за ниточки дергаю я. Скоро все узнают правду. Не ту, что она прячет, а мою. История еще не закончена, она только началась. Ха-ха-ха!»
Женщины смотрели на эти строчки, и ледяной ужас сковал их. Двойник, он не просто сидел за дверью, он научился действовать и продолжал дневник своего создателя.
- Но как? – развела руками Лариса. – Как Марина получила эти страницы?
- Он передал их ей. – сквозь зубы объяснила Елизавета Аркадьевна. – Нашептал. Он показал ей эти строчки во сне или в видении. Она одержима местью и приняла все за чистую монету. За эксклюзив, который она обещала читателям.
Женщины поняли всю безысходность ситуации. Их враг больше не заперт в четырех стенах. Он нашел себе союзницу Марину, и она превратилась в его рупор.
- Они действуют вместе. – догадалась Лариса. – Первый давит изнутри, а вторая снаружи. И вдвоем загоняют нас в угол.
Лариса посмотрела на патефон.
- Значит, у нас больше нет времени на подготовку. Нам надо сделать это сегодня ночью.
Слова Ларисы повисли в сгущающемся сумраке гостиной. После ярости и шока от статьи Марины наступила странная, гнетущая тишина. У них больше не осталось права на ошибку и сомнения. Внешний мир не давал забыть о себе. Телефон Ларисы разрывался от сообщений. Писала Светлана и требовала объяснений. Напомнили о себе бывшие коллеги. Одни с язвительными подколками, другие с искренним беспокойством. Лариса отключила звук и перевернула телефон экраном вниз. Информация прекратилась. Осталась только эта квартира-крепость. Ночь приближалась с неотвратимостью. Под окнами периодически раздавались голоса. Любопытные все еще бродили по переулку. Елизавета Аркадьевна, казалось, обрела второе дыхание. На смену панике и горю пришла суровая, упрямая решимость. Она двигалась по квартире как стратег.
- Двойник ждет темноты. – ровным и деловым тоном произнесла хозяйка. – Ночью, когда город засыпает, его влияние сильнее. Значит, мы нанесем удар на пике его возможностей. В три часа, в «волчий час», как называли это время в старых книгах.
- Что нам предстоит сделать? – спросила Лариса. – Просто прийти, поставить пластинку и ждать его исчезновения?
- Нет, этого недостаточно. В записях Кости сказано, что диссонанс не уничтожает его, а делает уязвимым, ослабляет его связь с этим местом. В этот момент, когда у двойника наступит замешательство, мы обязаны разорвать цепь.
- Мне это непонятно.
- Разрушить главный резонатор. Зеркало в моей спальне. И, возможно, его в той комнате.
Она достала из ящика комода два тяжелых кованых молотка с длинными ручками. Вероятно, они достались ей от мужа. Елизавета Аркадьевна положила их на стол рядом с патефоном.
- Звук его ослабит, а это завершит дело.
Немного погодя женщины сидели на кухне, пили чай и пытались заставить себя съесть хоть что-то. Елизавета Аркадьевна представляла собой удивительное спокойствие. Она рассказывала не о сыне и трагедии, а о своем муже и его экспедициях. О том, как он привез этот патефон.
- Андрей оказался ученым до мозга костей. Он верил только в силу знания. Он говорил, что древние тексты – это не сказки, а забытые технологии. Инструкции по управлению реальностью, которые мы разучились читать. – она горько усмехнулась. – Он и не подозревал, что его собственный сын воспримет эту идею так буквально.
Обе женщины нуждались в этом разговоре. Он превращал их из случайных союзниц в людей с общей историей. Лариса больше не видела в хозяйке арбатскую ведьму. Она обнаружила женщину, которая платила страшную цену за ошибки своей семьи.
- Вы вините себя в том, что случилось с Константином?
Елизавета Аркадьевна долго молчала и смотрела в свою чашку.
- Каждый день. – тихо произнесла она. – Все без исключения ночи в течение двадцати лет. Я была слишком требовательной, властной, не видела очевидного. Хотела воспитать гения, а вырастила благодатную почву для чудовища. Яд гнездился во мне, а мой сын стал лишь сосудом.
Это была исповедь. И Лариса понимала, что сегодня ночью Елизавета Аркадьевна будет сражаться не только с двойником, она поборется за собственное освобождение.
Около трех часов ночи женщины стояли в коридоре. Лариса держала в руках молоток, Елизавета Аркадьевна тоже. В гостиной на столе стоял заведенный патефон с установленной пластинкой. Атмосфера в квартире изменилась. Холод стал почти невыносимым. Ропот за стенами превратился в сплошной низкий шум, похожий на гудение трансформатора. Двойник чувствовал их намерения и собирал силы. Елизавета Аркадьевна понизила голос.
- Я пойду в спальню к главному зеркалу. Ты к его комнате. Когда зазвучит музыка, в нашем распоряжении всего несколько минут, пока он слаб. Не дай ему обмануть тебя. Он покажет тебе иллюзии, твои страхи. Не смотри, а просто бей. Константин писал, что сердце системы не зеркала на стенах, а один предмет. Старинное псише. Трюмо на ножках. Он считал его главным порталом. Уничтожай его.
- Хорошо. – откликнулась Лариса.
Они посмотрели друг на друга. В глазах обеих светилась решимость, под которой прятался животный страх.
- Если что-то пойдет не так, - предупредила Елизавета Аркадьевна, - беги и не оборачивайся.
- Мы справимся вместе!
Елизавета Аркадьевна кивнула. Она подошла к патефону и аккуратно опустила иглу на край пластинки. Раздалось шипение.
- Иди. У тебя есть три минуты, пока музыка дойдет до нужного места.
С этими словами Елизавета Аркадьевна развернулась и направилась в свою спальню. Лариса сжимала в руке холодную рукоять молотка и пошла к вишневой двери. Коридор, казалось, стал длиннее. Тени от тусклого света плясали на стенах и принимали уродливые, угрожающие формы. Гул усиливался. Ей показалось, что перегородки квартиры завибрировали. Лариса подошла к темно-вишневой двери. Елизавета Аркадьевна оставила ее незапертой. Лариса взялась за ледяной металл ручки. Она сделала глубокий вдох, толкнула дверь и шагнула в комнату Константина. А из гостиной полился надтреснутый, призрачный голос Вертинского. Он набирал силу и медленно, такт за тактом, приближался к роковой царапине на старой пластинке.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14. Глава 15. Глава 16. Глава 17.