Лариса ступила внутрь, и дверь за ней медленно, со скрипом, закрылась сама собой. Девушка оказалась в ловушке. Комната встретила ее ледяным холодом и густой оглушительной тишиной. Желтая лампочка под потолком едва разгоняла мрак и выхватывала исписанные стены и сотни разномастных зеркал. Они тут же поймали ее отражение и размножили его до бесконечности. Лариса стояла в окружении своих двойников, все они смотрели на нее. В центре комнаты, в пустом месте, воздух казался темнее и плотнее. Она чувствовала взгляд существа. Невидимый, но физически ощутимый. Оно изучало и оценивало ее. Из-за двери из внешнего мира доносилась призрачная, шипящая музыка патефона. Голос Вертинского оказался единственной связью с реальностью и ее таймером. Лариса сделала шаг к центру, и мир вокруг изменился. Зеркала перестали просто отражать. В каждом из них за ее спиной появились образы. В одном она увидела кабинет ее бывшего шефа. Он сидел за столом и протягивал ей ручку.
- Вернись, Лариса! Я сожалею, и был не прав. Я дам тебе все, что захочешь! Свою колонку, любую тему. Только брось эту ерунду.
В другом зеркале Лариса увидела своих родителей, молодых и счастливых, как на старой фотографии. Они махали ей рукой.
- Доченька, мы так волнуемся! Иди к нам, здесь безопасно. – звала ее мама из зеркала.
В третьем располагалась Ольга. Она улыбалась, сидела на полу в этой же комнате и рисовала.
- Здесь не страшно. – объясняла она из зеркала. – Постоянное вдохновение! Оставайся со мной, и будем творить вместе.
Двойник бил по самым слабым местам. По ее разрушенной карьере, по одиночеству, по чувству вины перед Ольгой.
- Не смотри, просто бей! – прозвучал в голове голос Елизаветы Аркадьевны.
Лариса зажмурилась. Она шла на ощупь и ориентировалась на центр комнаты. Музыка становилась громче. Она чувствовала, как приближался спасительный скрежет. Вдруг Лариса наткнулась на что-то твердое и открыла глаза. Перед ней стояло то самое псише. Старинное трюмо на изогнутых ножках. Его центральное зеркало большое, овальное, мутное от времени. И в нем она увидела его. Это не силуэт или пустота, это ее собственное отражение. И оно живое. Оно смотрело на Ларису с холодной насмешливой жалостью. И оно не одно, за ее спиной в отражении стояла Елизавета Аркадьевна. На ее лице, в котором в реальности полно скорби и решимости, в отражении только холодная торжествующая ухмылка. И это оказалось самым сильным ударом. Не угроза от хозяйки, а сомнение. Ларису захлестнули мысли.
- Я всего лишь пешка в чужой непонятной игре. И Елизавета Аркадьевна не союзница, а кукловод.
Лариса знала, что это ложь, но иллюзия такая идеальная… И в этот самый момент музыка достигла пика. Раздался оглушительный режущий душу скрежет. Звук родился в гостиной и ворвался в комнату как ударная волна. Все зеркала на стенах задребезжали. Лампочка под потолком взорвалась и осыпала пол искрами. Комната погрузилась во тьму. Наваждение трюмо исчезло. Лариса быстро смекнула: «Это мой шанс!» Она со всей силы наотмашь ударила молотком по зеркалу.
Одновременно Елизавета Аркадьевна стояла перед огромным зеркалом своей спальни. Она не смотрела на миражи. Она видела их постоянно. Двадцать лет жизни в этом аду научили ее не доверять своим глазам. Она глядела на свои руки, на молоток и слушала музыку. Елизавета Аркадьевна ждала. Раздался скрежет, и она подняла молоток над головой. И в этот момент из зеркала на нее посмотрел он – ее сын Константин. Не чудовище, а тот мальчик с фотографии, испуганный и растерянный.
- Мама… Помоги мне… Мне страшно. – говорил он из зеркала.
Это оказалось самым жестоким ударом от двойника. Он резанул по ее материнскому сердцу. На мгновение рука с молотком дрогнула, и она оцепенела. Но потом разглядела зрачки, безжизненные и пустые. Это не взгляд ее сына, это глазищи двойника.
- Ты не Костя! – сквозь слезы промолвила Елизавета Аркадьевна и ударила.
Звук двух ударов слился в один оглушительный звон бьющегося стекла. Тысячи осколков разлетелись по комнатам. И вместе с лязганьем по квартире прокатился крик. Это не человеческий голос, а высокочастотный ультразвуковой визг. Казалось, его извергали сами стены. Он давил на уши, на мозг и заставлял кровь стынуть в жилах. Лариса упала на колени и зажала голову руками. Вопль невыносим. И так же внезапно, как и начался, он оборвался. Наступило абсолютное безмолвие. Лариса медленно открыла глаза. Она находилась в полной темноте, только тусклый свет пробивался из коридора. Она не заметила, когда дверь сама приоткрылась. Она увидела вокруг себя невообразимый хаос. Псише разбито. Его осколки похожи на черные льдинки, которые рассыпались по всему полу. И что-то изменилось. Ушел холод, а воздух не давил и не напрягал. Лариса зашаталась, с трудом поднялась и вышла в коридор. Навстречу ей из своей спальни переставляла ноги Елизавета Аркадьевна. Ее лицо мокрое от слез, но на нем блестела улыбка. Усталая и вымученная. Они посмотрели друг на друга.
- Все? – с трудом разлепила губы Лариса.
- Да. Цепь разорвана. Он…
Елизавета Аркадьевна не договорила. Из глубины комнаты Константина донесся тихий жалкий плач. Не визг и не крик, а еле слышный, со всхлипами, абсолютно человеческий. Как у напуганного потерявшегося ребенка. Женщины замерли и глядели на темный проем вишневой двери.
- Что это? – пролепетела Лариса.
- Это невозможно…
Лицо Елизаветы Аркадьевны снова стало пепельным от ужаса.
- Мы уничтожили двойника, но мы освободили… - она не закончила.
Причитание стало громче, и в нем послышались слова. Донесся голос из комнаты, который Елизавета Аркадьевна не слышала двадцать лет.
- Мама? Мне так одиноко. Где я?
Это произнес Константин. Его стенания из комнаты не прекращались. Они такие жалобные и полные растерянности. Напоминали речь мальчика, кто заблудился в сумрачном лесу. Он пронзил тишину квартиры и действовал на нервы сильнее, чем самый страшный враг. Лариса и Елизавета Аркадьевна стояли в коридоре как две статуи. Минуту назад им казалось, что они одержали победу, а теперь она рассыпалась в прах. Они не уничтожили двойника, они лишь сорвали с него уродливую маску. А под ней оказалось нечто еще более пугающее и непонятное.
- Это… - прошептала Лариса. Она боялась, что ее услышат. – Это действительно он, Константин?
Елизавета Аркадьевна смотрела молча на темный проем вишневой двери. Ее лицо побелело и напоминало полотно. Улыбка исчезла и сменилась выражением абсолютного парализующего ужаса. Она приготовилась ко всему – к борьбе, собственной смерти и вечному проклятию, но голоса своего сына не предусмотрела.
- Это его интонации. – сдавленно прохрипела она. – Но я похоронила его двадцать лет назад. Я видела его тело.
- Мама, мне страшно! – донеслось из-за угла вишневой двери. – Почему так темно?
При звуке слова «мама» Елизавета Аркадьевнам вздрогнула, словно ее ударили. Она сделала непроизвольный шаг к двери, но Лариса схватила ее за руку.
- Нет, не ходите туда!
Елизавета Аркадьевна посмотрела на квартирантку безумными глазами.
- Но это же Костя. Он там один. Он боится.
- Это не ваш сын! – уверенно возразила Лариса и попыталась пробиться сквозь пелену материнского шока. – Это капкан, его подстроил двойник! Он просто сменил тактику. Он больше не в состоянии нас пугать и теперь пытается… Давить на жалость.
Но ее слова звучали неубедительно даже для нее самой. Плач казался слишком настоящим и жалким.
- А что, если все это время двойник был не тем, кем мы думали? – задыхалась Елизавета Аркадьевна. – Вдруг это оболочка? Мы разбили зеркало и уничтожили клетку, а узник вышел из нее и очутился на свободе?
Эти мысли показались еще страшнее. Они пытались изгнать демона и случайно освободили призрака.
- Я ничего не помню. – слышали женщины голос из комнаты. - Перед глазами только зеленый свет. И еще ужасная боль. Мама, помоги мне!
Елизавета Аркадьевна вырвала свою руку. Ужас и материнский инстинкт боролись в ее глазах, и рассудок проигрывал.
- Мне надлежит пойти к нему. – бормотала она.
- Вы не знаете, что там. Это безумие!
Елизавета Аркадьевна повернулась к Ларисе со слезами на глазах.
- А ты без малейшего понятия, каково это, двадцать лет жить с мыслью, что твой сын умер чудовищем! А нынче мне выпал шанс хотя бы поговорить с ним, понять и попросить прощения.
Она сделала еше один шаг к двери. Плач внутри стих на мгновение и словно прислушивался. Но тут их обеих вернула в реальность другая, не менее жуткая угроза. Снаружи со стороны подъезда донесся шум. Громкие, требовательные удары в их входную дверь. А затем разъяренный женский голос.
- Елизавета Аркадьевна, открывай!
И обе женщины узнали Марину.
- Я знаю, что ты там! Хватит прятаться! Открой дверь, ведьма!
Затем другой, мужской голос.
- Мы журналисты портала. У нас есть информация, что вы удерживаете здесь человека. Отоприте, или мы вызовем полицию и МЧС.
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14. Глава 15. Глава 16. Глава 17. Глава 18.