Лариса направила свет в сторону угла, и обе женщины увидели за грудой ящиков что-то большое, накрытое старым, почти истлевшим брезентом. Они вместе разобрали завал, сдернули тяжелый жесткий от времени брезент, и луч фонаря выхватил из темноты знакомый деревянный корпус и массивный, покрытый патиной металлический раструб.
- Нашли, это он! – прошептала Елизавета Аркадьевна.
Она дрожащей рукой открыла корпус патефона. Внутри в специальном отсеке лежал бархатный мешочек с новыми иглами и ручкой для завода. Всё в неприкосновенности.
- Теперь пластинки! – Лариса едва дышала от волнения. – Они наверняка где-то рядом.
- Дед Яков не стал бы держать их отдельно. Вертинский, старая эмигрантская запись, для него это реликвия, и старик не хранил бы ее в общей стопке. Ищи отдельный фанерный ящичек, он защищал от сырости.
Лариса посветила под верстак и увидела небольшой, обитый железом, деревянный ящик. Он напоминал сундук для инструментов. Она вытащила его. Замок давно проржавел и рассыпался от одного прикосновения. Внутри в отдельных ячейках лежало около двадцати пластинок. Наверняка, это личная, самая ценная коллекция хозяина. Лариса осторожно перебирала хрупкие диски. Она подсвечивала фонариком поблекшие этикетки.
- Вот, Александр Вертинский! – воскликнула она. – «Ваши пальцы пахнут ладаном».
Они достали пластинку. На ее черной поверхности точно в середине виднелась уродливая белая царапина. Женщины вышли из подвала с патефоном и пластинками в руках. Рабочие так же аккуратно и почти бесшумно прихватили дверь парой сварных швов. Они убрали ленту и уехали. Двор снова погрузился в тишину.
День в самом разгаре, и женщины вернулись в квартиру. Усталые, грязные, но с чувством победы. Они водрузили патефон на стол в гостиной как самую ценную вещь на свете.
- Он работает? – засомневалась Лариса.
- Механизм простой как у часов, давай проверим.
Елизавета Аркадьевна вставила ручку и завела пружину. Раздался тугой, мерный треск. Она установила пластинку, аккуратно опустила на нее массивную головку звукоснимателя с новой иглой. Из раструба после нескольких секунд шипения полился голос Вертинского. Надтреснутый, призрачный, он заполнил молчаливое пространство, словно дух из прошлого. Женщины затаили дыхание и слушали. И когда музыка дошла до того самого места, игла соскочила. Раздался режущий ухо скрежет. Диссонанс. А затем игла вернулась на несколько тактов назад, и музыка зазвучала снова.
- Это она. – потерла руки Лариса.
- Да. Теперь у нас есть чем ответить.
Но радовались они недолго. Давление в квартире, казалось, усилилось. Холод стал более пронизывающим, а гнетущая сонливость почти невыносимой. Они разошлись по своим комнатам, чтобы попытаться отдохнуть. Но отдых не приходил. Лариса лежала на кровати в одежде и пыталась согреться. Она закрыла глаза, но перед внутренним взором стояли исписанные стены комнаты Константина. Она старалась проанализировать ситуацию, составить план, но мысли путались. Сонливость боролась с тревогой. И тут она услышала шепот. Он показался не таким как раньше, неразборчивым и далеким. Теперь он ясный, отчетливый и очень близкий. Словно кто-то говорил ей в самое ухо голосом Елизаветы Аркадьевны.
- Она использует тебя, глупая девочка!
Лариса резко села. Сердце заколотилось. Она прислушалась. В квартире висело безмолвие. Ей показалось? Она снова легла на постель и зажмурилась. Но речь не умолкала.
- Она уже погубила Ольгу, теперь твоя очередь! Ты просто еще одна канарейка в клетке! Недаром Марина так ненавидит эту ведьму!
Это звучало реально и убедительно. Лариса знала, что двойник принял облик ее страхов и сомнений, облек их в голос ее единственной союзницы. Так он пытался посеять недоверие.
- Это неправда! – твердила себе Лариса. – Это его тактика, Елизавета Аркадьевна предупреждала.
Но червь сомнения уже пустил свои ростки.
- Не ровен час в этих словах есть доля истины? Елизавета Аркадьевна ведь сама призналась, что использовала квартиранток как индикатор.
Лариса встала и подошла к двери. Надо срочно поговорить с хозяйкой. Убедиться, что с ней все в порядке, и это не она шепчет за спиной.
В это же самое время Елизавета Аркадьевна сидела в кресле в своей спальне. Она тоже не могла уснуть. Она смотрела на занавешенное покрывалом зеркало и чувствовала, как по ту сторону ткани клубилась злоба. И неожиданно тоже услышала посапывание и шепоток. Но для нее они звучали не голосом Ларисы, а ее внутренним молодым, уверенным, но полным яда самобичеванием, которому сущность дала волю.
- Ты снова совершаешь ту же ошибку! Привела в дом еще одну… Слишком любознательную, чересчур самоуверенную.
Елизавета Аркадьевна вздрогнула. Она всегда готова к атаке, но не такой. А шуршание продолжалось.
- Она видит в тебе лишь материал для своей статейки! Она выжмет из тебя все соки и выбросит! Она молодая, сильная, а ты старая и слабая! Она обведет тебя вокруг пальца, как обманул тебя Константин. Ты вложила в него всю свою жизнь, а он растоптал твои надежды и превратился в чудовище! Эта девушка сделает то же самое. Она разоблачит тебя! Ты глупая и не видишь очевидного.
Елизавета Аркадьевна сжала подлокотники кресла. Она историк, ученый, она понимала механизм. Сущность не читала ее мысли, она улавливала подсознательные страхи и облекала их лишь в слова. Тревога Ларисы быть использованной и брошенной, а Елизаветы Аркадьевны – повторить свою главную материнскую ошибку. Снова оказаться слепой, беспомощной и преданной.
- Это ложь! – сказала она себе. – Это его оружие.
Но отрава уже начала действовать. А вдруг эта молодая, амбициозная журналистка действительно слишком сильна для нее? А поэтому и опасна.
Двери обеих комнат почти одновременно приоткрылись. Лариса и Елизавета Аркадьевна вышли в коридор. Каждая, чтобы убедиться, что другая на месте, и развеять сомнения, посеянные шепотом. Они столкнулись посреди темного холодного коридора. Две тени, полные недоверия. Женщины смотрели друг на друга несколько секунд.
- Вы не спите? – Лариса переминалась с ноги на ногу.
- Как видишь.
Натянутость прозвучала в их голосах. Двойник сделал свое дело, невидимая стена встала между ними.
- Я слышала голос. – призналась Лариса.
- Я тоже. – бесстрастно согласилась Елизавета Аркадьевна.
Они стояли и не знали, что сказать дальше. Как признаться в тех подлых мыслях, что нашептал им враг? Как произнести: «Я на мгновение подумала, что вы перестали доверять мне?»
И тут Лариса поняла – это и есть цель существа. Заставить их молчать. Запереть каждую в своем страхе. Лариса сделала шаг вперед.
- Двойник говорил вашим голосом. Он утверждал, что вы меня используете, что поступите со мной как с Ольгой.
Елизавета Аркадьевна смотрела на нее, и лед в глазах начал таять. Она увидела в лице Ларисы не обвинение, а отчаянную попытку прорваться через барьер подозрительности.
- А мне он говорил моей собственной интонацией. – тихо и с горечью произнесла Елизавета Аркадьевна. – Он шептал мне все то, чего я сама боюсь больше всего. Что я старая дура, которая снова наступила на те же грабли. Что ты обманешь меня и бросишь так же, как это сделал Костя.
Они обе замолчали. Правда, высказанная вслух, уничтожила ложь. Они увидели тактику врага во всей ее уродливой, но гениальной простоте. Он не врал им, он просто заставлял их поверить в собственные худшие страхи. Елизавета Аркадьевна посмотрела на Ларису, и в ее взгляде появилось уважение.
- Ольга не смогла справиться с сущностью. Она поверила его речам и решила, что я ее враг. И в ту ночь она бросилась не на дверь. Она напала на меня. Поэтому мне и пришлось остановить ее. Теперь все встало на свои места.
- Значит, нельзя молчать. Нам следует обговаривать все, что слышим и чувствуем. Это наше единственное оружие против двойника.
- Да. – кивнула головой Елизавета Аркадьевна.
Теперь их союз прошел испытание и стал осознанной необходимостью.
- Завтра предстоит тяжелый день. – продолжала Елизавета Аркадьевна. – Попробуем отдохнуть.
Они разошлись по комнатам. Шепот больше не возвращался. Этой ночью он проиграл.
Утро на кухне началось как обычно. И вдруг Лариса получила сообщение от Светланы, подруги Ольги.
«Срочно посмотри новости! Там про тебя и твою квартиру.»
Лариса открыла новостной канал и обомлела. Огромный заголовок на главной странице бил наотмашь.
«Дневник из ниоткуда. Журналистка Лариса в плену у арбатской ведьмы.»
Под названием – фотография Ларисы из соцсетей и фото их дома. Автором значилась Марина. Она использовала всю свою боль и ненависть и создала настоящий шедевр желтой прессы. Лариса читала вслух, и ее голос дрожал от гнева.
«Двадцать лет я живу с глубокой мучительной раной в сердце. Двадцать лет назад единственный сын известного профессора – Константин, чудовищно оборвал жизнь моей сестры Веры. А затем и сам ушел в мир иной. Все эти годы его мать, Елизавета Аркадьевна, обитала в своей роскошной квартире на Арбате, укрытая от правосудия и людского гнева. Но что на самом деле происходило за этими стенами? Сегодня мы начинаем собственное расследование.»
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14. Глава 15. Глава 16.