Ларисе казалось, что она бьет хлыстом по спине непокорной лошади. Елизавета Аркадьевна вздрагивала, и по ее лицу-маске пробегала судорога.
- Ты перешла через край, девочка. – тихо, но с угрозой произнесла она. – Ты играешь с огнем, а ведь я тебя предупреждала.
- Я уже сгорела! – Лариса ударила ладонью по столу.
Чашка в руках хозяйки звякнула.
- У меня ничего не осталось, кроме этой загадки. Вы думаете, я боюсь? После прочитанного дневника мне уже ничего не страшно. Вы превратили этот дом в мавзолей, а себя в его жрицу. И вы тянете в свою яму всех, кто посмеет приоткрыть дверь.
Елизавета Аркадьевна поднялась, и ее голос зазвенел от подавляемого гнева.
- Ты ничего не знаешь! Тебе неведомо, каково это - двадцать лет жить с пеплом в груди! Как это ощущается – любовь и ненависть к собственному ребенку. Какие испытываешь чувства - каждый день входить в его комнату… - она осеклась. Сказала лишнее.
Лариса ухватилась за эту оговорку.
- Входить в комнату? Вы сказали, никогда не открываете эту дверь. Вы солгали! Вы наведываетесь туда. Зачем? Чтобы снова и снова переживать это? Или там есть что-то еще? То, чего не предполагала найти Ольга?
Елизавета Аркадьевна отшатнулась, словно Лариса ударила ее, а лицо стало пепельным.
- Убирайся! – указала она пальцем на выход.
- Нет, я не уйду. Не в этот раз. Я не Ольга. Меня не запугать и не лишить рассудка.
Елизавета Аркадьевна почти закричала.
- Иди на все четыре стороны из моего дома! Немедленно! Собирай свои вещи и выметайся!
Лариса посмотрела ей прямо в глаза.
- Я заплатила за месяц вперед и имею право находиться здесь. И я останусь и найду Ольгу. Я узнаю, как вы с ней поступили, и я напишу об этом. Расскажу всем историю этого дома. Про Константина, Веру и про вас.
Это уже прямое запугивание, удар без правил. Лариса не ожидала такой жестокости сама от себя. Но она видела, что это единственный способ пробить броню. Елизавета Аркадьевна смотрела на нее, и в ее глазах плескалась не ненависть, а черные зрачки излучали животный панический страх. Она боялась не разоблачения, а чего-то другого. Хозяйка медленно опустилась на стул. Вся ее сила и стать исчезли. Сломленная старая женщина сидела перед Ларисой.
- Не надо. Пожалуйста. – шептала она. – Ты не разбираешься. Ты ничего не понимаешь.
Она закрыла лицо руками, а плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Лариса стояла над ней и чувствовала горький привкус победы. Она проломила стену, но то, что она увидела за ней, оказалось не чудовищем. А лишь бесконечным выжженным горем. И в этот момент она поняла – дело не в том, что случилось с Ольгой художницей, а в том, почему Елизавета Аркадьевна так отчаянно боялась, что кто-то разгадает ее загадку. За вишневой дверью хранилось нечто большее, чем просто комната-памятник ее сына. Там притаилась еще одна тайна. И ради ее сохранения Елизавета Аркадьевна готова на все.
На следующее утро кухня оказалась пустой. Хозяйка не вышла. И на следующий день тоже. Она затворилась в своих покоях, как в цитадели. Лариса больше не слышала ее шагов или звона посуды. Дом погрузился в абсолютную мертвую тишину, и это казалось страшнее любой перепалки. Лишь иногда по вечерам Лариса видела, как под дверью хозяйки на мгновение вспыхивала и гасла полоска света. Значит, Елизавета Аркадьевна там, живая и побежденная. Ларису не мучила совесть за свою решимость, это необходимый радикальный шаг. Она вскрыла нарыв, и теперь в этой звенящей пустоте наконец-то могла сосредоточиться на поисках. Ее комната окончательно превратилась в центр расследования. Главной целью стала художница Ольга. Лариса понимала, чтобы раскусить загадку вишневой двери, нужно сначала выяснить почему стала неугодна бывшая квартирантка. Лариса снова открыла страницу Ольги в социальной сети. Десятки комментариев сочувствия под последней публикацией. Имена, лица. Раньше она видела в них лишь фон, теперь она искала зацепку. Девушка начала методично, одно за другим, получать сведения друзей Ольги. Кто оставлял самые тревожные сообщения. Перебирала их профили, пыталась понять кто из них ближе всего к художнице. Ее внимание привлекла Светлана. Ее комментарии не просто беспокойные, они откровенно злые.
«Ольга, если ты это читаешь, знай, я говорила тебе не связываться с этим местом! Позвони мне, дурында!»
Лариса открыла аккаунт Светланы. Обычная девушка, фотограф. Судя по снимкам, яркая, резкая, полная жизни. Бесспорно, противоположность меланхоличной, погруженной в себя Ольги. Лариса долго колебалась. Просто написать «Здравствуйте, я живу в квартире вашей пропавшей подруги» - верный способ для блокировки. Нужен другой, журналистский подход. И Лариса написала короткое, профессионально-нейтральное сообщение.
«Светлана, здравствуйте! Меня зовут Лариса, я репортерша. Я готовлю материал о творчестве молодых московских художников. И хотела бы поговорить с вами об Ольге. Ее работы показались мне очень интересными. Буду благодарна, если уделите мне немного времени.»
Это маленькая ложь из лучших побуждений. Она нажала кнопку «отправить» и стала ждать. Час, два, весь день… Ответа не последовало.
К вечеру, когда Лариса уже почти отчаялась, пришло короткое, как плевок, известие.
«Я не общаюсь с журналистами, особенно на эту тему.»
Лариса откинулась в кресле. Неудача и бетонная стена. Она уже собиралась закрыть ноутбук, когда ее осенило. Она вспомнила комментарий Светланы.
«Я говорила тебе не связываться с этим местом.»
Светлана знала про квартиру. Значит, ее можно поймать на крючок. Лариса набрала новое сообщение. На этот раз без всякой конспирации.
«Я вам солгала. Я не готовлю материал. Я живу в той самой квартире на Арбате в комнате Ольги. Я нашла ее вещи и думаю, с ней случилась беда. Я хочу ей помочь. Пожалуйста, поговорите со мной.»
Она снова нажала «отправить», и в этот раз ответ пришел почти мгновенно.
«Где и когда?»
Они встретились через два дня в неприметном кафе вдали от центра. Светлана оказалась именно такой как на фотографиях. Джинсы, кожаная курточка, короткая стрижка и колючий недоверчивый взгляд темных глаз. Она села напротив Ларисы и скрестила руки на груди.
- Итак, слушаю внимательно.
- Спасибо, что согласились! Я понимаю, что…
- Давайте без прелюдий. – перебила Светлана. – Что вам нужно? Вы сказали, нашли ее вещи? Какие?
- Альбом с набросками и кое-что еще. Личное. – Лариса решила пока не упоминать дневник.
- И что, вы думаете там карта сокровищ?
Лариса покачала головой.
- Я уверена, Ольга в затруднительном положении. Ее последние посты, комментарии друзей… Она пропала год назад. Где она сейчас?
Светлана отвела взгляд. Ее воинственность на мгновение дала трещину.
- Знала, не пришла бы сюда. Она просто исчезла, перестала отвечать на звонки и сообщения. Ее родители говорят, что она уехала за границу в творческий отпуск. В Таиланд или еще куда-то… Но ведь оттуда тоже можно дать весточку. Бред! Ольга панически боялась летать.
- А вы что думаете? – осторожно поинтересовалась Лариса.
Светлана посмотрела долгим, изучающим взглядом, словно решала можно ли доверять.
- Это всё из-за этой проклятой квартиры и ее хозяйки!
- Вы с ней знакомы? С Елизаветой Аркадьевной?
Светлана фыркнула.
- «Знакома» это громко сказано. Видела пару раз, когда заходила к Ольге. Мумия. Ледяная статуя. Я с самого начала говорила Ольге, что это гиблое место. Эта старуха, эти запахи, эти жуткие зеркала. Но Ольга восторгалась. «Дух старой Москвы, история, вдохновение.» Она была одержима этой квартирой.
Светлана сделала паузу и отпила остывший кофе. Потом продолжила.
- Начиналось все хорошо. Ольга много работала, а потом она изменилась. Стала дерганой, пугливой. Говорила, что в квартире кто-то есть, что хозяйка что-то скрывает. И начала сама расследование. Нашла какой-то старый дневник.
Лариса замерла.
- Дневник?
- Да. Какого-то сына хозяйки. Он-то ли покончил с собой, то ли еще что. Ольга уверяла, что это ключ к главной тайне дома. Она прониклась этой загадкой. Рисовала портреты этого парня, пыталась найти информацию в архивах. Утверждала, что чувствует его присутствие. Я думала, она сходила с ума. Предупреждала: «Бросай все и уезжай оттуда!»
Светлана тяжело вздохнула. Слезы блеснули в ее глазах.
- А потом… Она позвонила мне ночью. Голос совершенно безумный. Она шептала: «Я всё поняла. Дело не в сыне.» Что там за запертой дверью притаилось что-то еще. Страшное. Она сказала, что нашла подсказку.
- Какую? – встрепенулась Лариса.
- Я не знаю. Она бормотала бессвязно, а потом произнесла: «Света, я сейчас сброшу тебе на почту файл. Зашифрованный. Если со мной что-то случится в ближайшие сутки, вдруг я не выйду на связь, открой его. Пароль – имя моего первого пса. Ты помнишь.» И повесила трубку.
Лариса подалась вперед.
- И что, она объявилась?
Светлана покачала головой.
- Нет. Это оказался наш последний разговор.
Продолжение.