Подоспела пора Еремею в армию идти. Нина в слёзы, муж успокаивает:
– Нина! Все служат, чё поделаешь. Не плачь, я же с тобою остаюсь.
– Ага! Ещё бы без тебя, я бы померла сразу.
Уважаемые читатели, на канале "Стакан молока" мы публиковали повесть "Однолюб" по главам. Ниже Вы увидите порядок публикаций и прочтёте окончание повести.
Иван взял чистое полотенце, вытер заплаканные глаза жене. «Что время с женщиной делает! Вон какая бойкая была, заступалась за меня, а теперь часто плакать стала».
Нина, глядя как Иван бережно вытирает ей лицо, говорила:
– Ну что ты, Ваня, со мною, как с маленькой.
– Так и хорошо, что как с маленькой. Значит, есть кому за тобою присмотреть.
– Чудак-человек!..
И снова широкое застолье, но земляков поубавилось. По простой и страшной причине – вымирают старики, а тут и молодой мужик под сорок лет недавно помер, тромб оторвался. Врач, что из города приехала, говорила, что много людей стало помирать из-за тромбов. А ещё рассказала, что от сахарного диабета ноги часто стали отрезать.
Но жизнь продолжается, и сидевшие за столом выпивали само/гонку. И купила бы Нина магазинной вод//ки для такого дела, но была она такой плохою, что сильно болели после неё мужики. Жалко их было, свои же мужики, родные все, если припомнить, то получалось, что почти все друг другу дальняя родня. Разве станешь травить родню?! Потому и гнали своё зелье, настаивая его на сливе, угольных таблетках.
Еремей сидел в обнимку со своей девушкой Людой. Иван глядел на них, думал: после армии сынок его женится… Крутись без остановки, колесо жизни!
***
Утро. Деревня. Петухи. Поют, родимые рано утром, кто и материт их за это, известно, когда и поспать охота. Иван заводит свой мотоцикл «Урал», хорошая техника, сколько лет служит.
Нина вышла проводить, плачет. Обнял Еремей маму:
– Ты, мам, не расстраивайся, отец с тобою, с ним не пропадёшь! Таких больше нет. Если бы я священником был, то попросил бы Бога, чтобы побольше таких людей, как тятя, было бы на земле, тогда бы всем легче жилось.
Нина подала сыну сумку с пирожками, много напекла она их в эту ночь – с мясом, капустой, картошкой, грибами, с яйцами и луком – всё, как сынок любит. Пока едет на службу, пусть с ребятами поест.
Едут отец с сыном на стареньком «Урале». Иван думает: вот так же Сашу, Славу отвозил. Родину защищать надо. «А меня вот не взяли в армию, смеялись надо мною земляки, изгалялись… Но всё равно пригодился, у нас в России лишних людей нет».
Обнялись отец с сыном, уходящий с призывниками автобус обдал провожающих клубами пыли. Иван Слепцов невольно улыбнулся: надо снова баню топить.
***
Кондрат один из детей остался теперь в дому, говорил матери:
– Ты, мама, часто плакать стала. А вот когда мы маленькие были, смелая была, на тракторе так работала, что мужиков-трактористов за пояс затыкала, всех по соцсоревнованиям побеждала. А теперь слабенькая ты стала. Дрожать даже стала, я же вижу! Ничего не делай, мы теперь не пропадём, всё, как ты велела, у тяти научились делать. Только не плачь.
Отвечала мать сыну:
– Ты, Кондрат, самый младший у меня, и понимать должен – я просто состарилась. А дрожать я стала от надсады окаянной, куда от неё денешься! Растить вас надо было. Вы – радость для нас с батей, помните про это. В деревне люди быстрее стареют, чем в городе. Подруги в городе есть, посмотрю на них, одногодки мои, а как конфетки выглядят. А я – как помойное ведро. В городе жизнь всегда была легче, так устроено.
Кондрат встрепенулся:
– Ну ты чё, мам! Ты у меня самая лучшая на свете, и тебя любит самый лучший на свете тятя мой. Разве можно на свете лучшего сыскать?
Нина улыбнулась:
– Да, сынок, он – лучший.
Через год были проводины в армию у Кондрата, и всё повторилось вновь. И снова везёт старенький «Урал» последыша Кондратку в армию. Так надо, так жизнь устроена…
***
Иван с Ниной стали жить одни. Боже! Как же радовались они в душе, что они есть у друг друга. Нина бросила трактор, ноги болели до того, что пришлось бросить.
Радовало то, что детей успели поднять. Иван как с работы шёл, старался незаметно подойти к дому, посмотреть, чем жена занимается, слушает ли его наставления. Просты были эти наставления, чтобы ничего не делала его родная жена по дому, всё уж сделали. Курам подать – труд небольшой, а другого уж больше ничего не держали. Как проводили Кондрата в армию, последних две свиньи заколол, мясо свежее тут же земляки раскупили, ну и себе оставили.
Иван солил сало, потом раскладывал по трёхлитровым банкам, заливал рассолом, и спускал в подвал. Знал, что Еремей с Кондратом любят такой посол.
Настала весна, и одного поросёнка всё же Иван взял, комбикорма, зерна много осталось, вот и взял. Нина улыбнулась: ну вот, не удержался!..
Сядут вечером муж и жена телевизор смотреть, нерадостно от телевизора, совсем нерадостно. Много раз хотел сказать Иван руководителям телевидения: ну зачем вы пошлость показываете? У нас ведь народ другой совсем. Или вас запад нанял, чтобы всё заразить вокруг?! У самих же дети растут! И выключал Иван телевизор.
***
Нажарила с утра Нина сала свежего с яйцами, как Ваня её любимый любит. И поел Иван вкусного, и чай с шиповником попил. Пошёл на работу, Нина в окно, как всегда, смотрела, провожая мужа.
А Иван, отойдя от дома метров пять упал, сердце враз остановилось.
Не будет больше слышать Иван пения птах, больших и малых, мычание коров, блеяние овец, пение петухов, всех тех звуков, коими полна любимая деревня.
Не посмотрит на бескрайние поля русские, не поглядит и на небо, где и после его ухода будут бежать облака. Никто не знает, что там, на том свете, может, и будет видеть всё Иван, может, шапка-невидимка не только в сказках, а и взаправду есть.
И будет ходить в этой шапке Иван, на людей смотреть. Да он же не сможет просто так глядеть, поможет обязательно! И дров поколоть, и воды натаскать, и колодец почистить. Только хватит ли шапок там?.. Ведь каждому родному человеку хочется помочь. А невидимым надо быть, чтобы не напугать сродников, с этим как раз всё понятно.
Как там, после смерти будет, никому не ведомо, но при жизни Ивану повезло, и он знал об этом каждый день, и благодарил Божью матерь. Дети его будут жить, растить детей, внуков. «Нину вот жалко, переживать сильно будет, любовь у нас настоящая, не каждому человеку так повезло, как нам с Ниной», – не раз думал Иван.
В городе по-другому провожают человека в последний путь. П здесь все, именно все деревенские жители пришли проститься с Иваном. Похоронили его рядом с родителями.
После, конечно, поминали Ивана. Все пришли: и Саша с семьёй, и Слава из города с семьёй приехали, и Галя с Вадимом и детьми, и из армии отпустили проститься с отцом Еремея с Кондратом.
Нина дождалась сыновей из армии, успела у Еремея на свадьбе погулять. Но ровно через два года, как не стало Ивана померла тихо, никого не мучая…
***
Еремей так и сидел на чурке, вспоминая отца. Жена выбежала во двор, с тревогой в голосе сказала:
– Ну чего ты, Еремеюшка? Куда пропал?
И тут во двор прибежал сын Васятка, и не говорит, а кричит:
– Тятя! Тятя! Родненький! Ты про деда моего говорил, а я только сейчас догадался. Ясно дело, учитель всё поймёт. И про смысл жизни. Он любил нашего деда, так старухи на деревне бают.
Еремей понимал, что старый язык отходит, а тут сын его слово «бают» сказал! Васятка запомнит, а дети его уж так не будут разговаривать.
«Батя, тятя, мама Нина, батя, тятя родненький!..»
Жена Людмила, чуя мужа всей душою, подбежала к нему, обняла:
– Ну чего ты, родной? Ну ладно, будет. Будет, родимый. Будет.
Еремей, конечно, плакал:
– Тятя, тятя, батя, батя, отец, отец…
Вы читали окончание повести Начало здесь
Project: Moloko Author: Казаков Анатолий
Другие истории этого автора этого автора здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь
Книга Анатолия Казакова здесь