Стакан молока

Из сообщения республиканского телевидения: …А в огород одного из местных жителей наводнение принесло льдину, на которой стоит жилой, бревенчатый дом. Среднего роста пожилая женщина в большом, на три размера больше её одежд, полу расстёгнутом тёмном плаще, из которого выглядывал свободный свитер, в вязаной шапке с чужой головы, стояла, переминаясь с ноги на ногу, над шуршащей и скрежещущей льдинами рекой. Из всей большеразмерной несуразности только резиновые сапожки были по ноге. Жёлтые, с выпуклыми розовыми цветами на них, сапожки явно свидетельствовали о привычной обувке...

Дом пропах нежитью. Быстро это наступает, очень быстро. Дом не топится, и плесень, и грибок тут как тут. Иконы одиноко стоят, некому теперь зажечь лампадку, последнюю лампадку деревни. А дом, глядя на это, словно умоляет – приди хозяюшка, растопи печь – и дом, и стены, и амбар, двор, и даже погреб, где до сих пор стоят банки с вареньем, лежит проросшая картошка, консервы, на случай гостей, самогонка, все они умоляют, чтобы пришла хозяюшка, но нейдёт, улеглась Евдокеюшка на родном погосте… А всего...

Бен рассказывает мне, как после распада Советского Союза он написал ещё одно письмо домой и вдруг… получил посылку. – Какую посылку? – удивляюсь я. – В ней была кассета. Я её включил и увидел, как они живут. Когда родные получили моё письмо, моя племянница, дочь младшей сестры, решила не письмо писать, а сняла всё на кассете. И я увидел свою совсем старенькую мать, как она сидит на скамеечке перед совсем полуразвалившимся домом, который был ещё сорок пять лет назад. Племянница говорила и снимала всё...

Моя память зачем-то сохранила историю о том, что в 1958 году на экраны вышел фильм «ЧП – Чрезвычайное происшествие». Хоть и была я тогда ещё подростком, но запомнила сюжет этого захватывающего фильма....

Познакомились мы на «Хоум-шоу» (ярмарка «Всё для дома»). Дон Кайм отъехал по своим делам, а я, скучая, брожу по улицам ярмарки. Поскольку покупать мне ничего не надо, просто разглядываю всё. Останавливаюсь перед лавочкой, где полки уставлены разными чудовищами...

Справа от двери в класс была еще одна дверь – в стенной шкаф, высокий, сквозной, состоящий из основной части, где стояли какие-то коробки, и верхней, отделенной от большого углубления только узкой перекладиной. Верхние створки открывались наружу, и когда спрятавшийся в шкаф Тимка высунул из них на уроке истории свою длинноносую голову, по-птичьи покрутил шеей, выкатил круглые глаза и трижды прокричал «ку-ку» – их пятый класс просто сотрясло от смеха. Даша тоже сначала засмеялась, но, увидев, как пунцово-красный учитель истории пытается под гогот детей стащить вниз Тимку, смеяться перестала...

«Бабуля, привет!» Я обернулась. Оказывается, это ко мне обращается симпатичный велосипедист-подросток. Я иду по улице подмосковного города, под которым у меня дача. Все мои – и дети, и внуки – в Москве. Велосипедист в шлеме, помахав мне рукой, пронесся мимо. Кто бы это мог быть? А-а-а!.. Это Димон! В разгар пандемии родные меня отправили на дачу, чтобы я не заболела. Даже дали денег, чтобы я накупила себе продуктов. А это от них трудно дождаться, но я – дождалась. И вот, подмосковный город меня приютил...

Едем, едем - в неизвестность. Кругом бесконечные поля. Время от времени – это уже ближе к югу – фантастические степи с волнами ковыля. Зеленые пригорки, поросшие лесом; рощи, небольшие овражки с белыми меловыми откосами... Как же всё красиво, мирно и благостно! За что нам, за какие такие подвиги природа дарит такое великолепие? Указательных знаков в ночи не видно. О местах, которые проезжаем, узнаю из телефонных сообщений: бес//пил\\отная опасность объявлена в Тульской, Рязанской областях... Задели краешками Воронежскую и Липецкую области...

Итак, что у нас имелось? Случайно полученная информация о том, что есть внучка. Осознанно и с серьезными проблемами обретенные данные о нескольких девушках, подходящих возраста и местожительства. Номеров телефонов немного...

Есть у меня двоюродная сестра. Всю жизнь мы провели далеко друг от друга. Она намного старше. Всё это не мешает нам общаться. Когда ей было восемьдесят, мы отправились искать место гибели и захоронения её отца (моего дяди)...

Говорят, что дом там, где твое сердце. Место, куда всю жизнь рвется душа человека. Там, где покой, умиротворение и счастье. А где мое сердце? Куда рвется моя душа? За годы моей жизни у меня было много мест, которые я могу назвать домом. Везде, где бы не находился, я старался окружать себя уютом и делать любое место своим пристанищем, своим домом. Я жил в домах частного сектора и квартирах, в комнатах общежитий и армейских казармах, в палатках на берегу водоемов и лесных шалашах. Иногда даже полка в плацкарте и лавочка в городском парке на некоторое время становились моим домом...

Опахала ветвей, полные каких-то липучих пушинок, паутинок, то и дело хлестали меня по лицу. И вот однажды, когда я нагнулся, чтобы сполоснуть его в речке, перед моими глазами вдруг промелькнуло, извиваясь, что-то продолговатое, рябовато-серенькое, похожее на ящерицу. И тотчас скрылось в корнях прибрежного куста. Я вздрогнул от неожиданности, одним махом выскочил на берег и заорал с испугу: – Ящерка! Водяная ящерка! Встревоженный Мотька, ушагавший довольно далеко, повернул назад и подбежал ко мне:...