Стакан молока

Прилетев в столичный аэропорт, Владимир снова, как в прошлый раз, прямо из зала ожидания позвонил своему заместителю Геннадию. – Я лечу в Большереченск, Гена. К маме. На работе буду завтра. Ничего не случилось? – А что за выходные произойдёт? Всё в порядке. Доставая из паспорта билет на Большереченский рейс, Владимир увидел подсунутую под целлофан обложки аккуратную бумажку с номером рабочего телефона Татьяны. Счастливо улыбнулся, глянув при этом по сторонам: не показался ли чудным окружающим. Подумал: «Ну и пусть видят, что мне хорошо...

Два друга, два соседа – Пузырёв и Складников сидели на собачьей конуре. Курили. Передыхали от тяжёлой работы: легко ли сырые брёвна из реки вытаскивать? Собачья конура стала для них любимым сиденьем. За...

После утренней планёрки Татьяна, как обычно, направилась по цехам, но теперь она не просто ходила. Её как будто приподнимало: ноги сами шли быстрее, и улыбка не сходила с её лица. Это заметил главный инженер завода Корзинкин...

Сын был рад не меньше матери. Расспрашивал подробности, смеялся над пересказанным ею письмом Михаила Петровича. Сказал, что в ближайший выходной полетит на встречу с автором послания. Так оно и вышло. Огромная Северная Республика, по территории равная всей Европе, имела очень ограниченные транспортные возможности. Летом и зимой – река. Круглый год – авиация. Самолёты были спасением. Они соединяли почти все населённые пункты республики друг с другом. Прилетев в нужный городок, Владимир нашёл отстоящий от реки дом Михаила Петровича...

Наступление стихии продолжалось с перерывами. То подъём воды вроде бы приостанавливался, то рос с новой силой. В результате вода поднялась на 21 метр. Чтобы представить себе этот уровень, достаточно было посмотреть на любую пятиэтажку хрущёвского проекта...

Страсть святая, истина святая, Красота святая!.. И поэт, Выше зорь над Родиной взлетая, Пьёт любви и благородства свет. /Валентин Сорокин/ 15 апреля с. г. исполнился год со дня ухода из жизни русского поэта Валентина Васильевича Сорокина. А 25 июля мы будем отмечать его юбилей – 90 лет со дня рождения. И мне хочется рассказать о об этом человеке, потому что мне повезло – он был моим учителем на Высших литературных курсах Литературного института им. А.М. Горького! Для меня это было совершенно невероятное событие...

Михаил Петрович Складников, пожилой мужчина семидесяти трёх лет, любил сказать, особенно при выпивке, что он из староверов. Ему возражали: – Староверы не пьют и не курят. А ты глушишь её, родимую (стучали ногтем по бутылке) и дымишь, как старый пароход...

Среднего роста пожилая женщина в большом, на три размера больше её одежд, полу расстёгнутом тёмном плаще, из которого выглядывал свободный свитер, в вязаной шапке с чужой головы, стояла, переминаясь с ноги на ногу, над шуршащей и скрежещущей льдинами рекой...

Дом пропах нежитью. Быстро это наступает, очень быстро. Дом не топится, и плесень, и грибок тут как тут. Иконы одиноко стоят, некому теперь зажечь лампадку, последнюю лампадку деревни. А дом, глядя на это, словно умоляет – приди хозяюшка, растопи печь – и дом, и стены, и амбар, двор, и даже погреб, где до сих пор стоят банки с вареньем, лежит проросшая картошка, консервы, на случай гостей, самогонка, все они умоляют, чтобы пришла хозяюшка, но нейдёт, улеглась Евдокеюшка на родном погосте… А всего...

Бен рассказывает мне, как после распада Советского Союза он написал ещё одно письмо домой и вдруг… получил посылку. – Какую посылку? – удивляюсь я. – В ней была кассета. Я её включил и увидел, как они живут. Когда родные получили моё письмо, моя племянница, дочь младшей сестры, решила не письмо писать, а сняла всё на кассете. И я увидел свою совсем старенькую мать, как она сидит на скамеечке перед совсем полуразвалившимся домом, который был ещё сорок пять лет назад. Племянница говорила и снимала всё...

Моя память зачем-то сохранила историю о том, что в 1958 году на экраны вышел фильм «ЧП – Чрезвычайное происшествие». Хоть и была я тогда ещё подростком, но запомнила сюжет этого захватывающего фильма....

Познакомились мы на «Хоум-шоу» (ярмарка «Всё для дома»). Дон Кайм отъехал по своим делам, а я, скучая, брожу по улицам ярмарки. Поскольку покупать мне ничего не надо, просто разглядываю всё. Останавливаюсь перед лавочкой, где полки уставлены разными чудовищами...