Утром Иван Кондратьевич отвёз на мотоцикле Сашу в район. Нина плакала, Иван с Сашей как могли успокаивали её. Ну чего тут скажешь, вымолвишь?! Разве только в очередной раз в расстройство войдёшь. Галя тоже плакала. Славка – нет, сильный духом. Переживал, знамо дело, но виду не показывал. Еремейка с Кондратом жалели Сашу, уезжает в какую-то там армию, думали мальчики.
Вот подходит к автобусу Александр и вдруг оборачивается, с большим волнением в голосе произносит:
– Отец! Дядя Ваня! Отец ты нам. Мы давно со Славкой так решили, но боялись сказать. Галя-то тебя сразу отцом считала, она, оказывается, умнее нас, хоть и младше. Это я только сейчас понял, отец.
Иван с Александром крепко обнялись. Автобус ушёл уже как полчаса, а Иван Кондратьевич Слепцов всё стоял, смотрел вслед. А в голове: отец, отец, отец… Не передать даже самому знаменитому писателю то, что творилось на душе у Ивана в эти минуты. «Отцом назвал Саша меня… Давно хотел, но не решался, а тут – назвал. Все спали, он один не спал, когда мы с Ниной поздно вернулись, волновался. Едет теперь в автобусе, понимает парень, что меня отцом назвал...»
У Ивана покатились слёзы. В такой момент домой не поедешь, надобно переждать этот момент. Иван подъехал к пивнушке. Выпил сразу целую кружку пива, а потом и вторую. Лопнуло бы сердце, если бы не выпил, подумал Иван Слепцов.
Вы читаете продолжение. Начало здесь
Нина ждала мужа. Всё обсказал ей родной человек, и когда Иван уже спал, Нина думала: ну, надо же, Саша отцом Ивана назвал!..
Нина не могла заснуть до утра. Приготовила завтрак, и перед тем, как проснуться Ивану, задремала минут на пятнадцать. Иван встал, поглядел на заснувшую на лавке жену. От печи пахло вкусным ёдовом, святые руки у Нины. «Ну об этом я ей не буду говорить, чтобы не зазналась». И тут же себя одёрнул Иван: нет, Нина не зазнается! Как живём, так и живём…
Славке тоже скоро предстояло уйти в армию, и он говорил родителям:
– Отслужу, в город подамся, на алюминиевом заводе работать буду хоть кем. Потом в электролизники пробьюсь, и зарплата высокая, пенсия у них льготная, квартиры дают.
Нина погрустнела лицом:
– Ты в кого такой пробитной, сынок? Пенсия, говоришь, льготная. Такие пенсии государство просто так не даёт. Вредный это завод. Люди, когда получают эти пенсии по вредному стажу, знаешь, как болеют сильно? Просто так деньги не даются.
Слава обнял мать:
– Ну, жизнь такая, мама, надо работать. В колхозе бы остался, да платят мало. А если женюсь, на что жить буду? Да, вредно там работать, кто об этом не знает. И лысеют, и зубы вываливаются. Но – будь что будет.
Иван добавил:
– Если в городе не заладится, приезжай, Славка, домой, выживем.
Быстро бегут дни, вот и Славку проводили в армию. Снова стол собирали, шумное гуляние. Дочка Галя помогала маме в готовке. А забот в таких делах уйма. Хорошо, что свиньи свои, заколол одну, вот и еда, да ещё какая!..
Весёлый Славка парень, сильный, в армии таким легче, думал Иван. Смотрел на него и воспоминания нахлынули. Были они со Славкой в городе. Зашёл в магазин Иван, чтобы купить конфет Нине, колбасу приглядел, ещё что-то. Славка в туалет пошёл. Напали на него двое высоких и сильных парней, старше Славки, деньги у Славки были, может, подглядели как-то, ухари. За короткое время Слава пропустил немало ударов – по лицу, голове, подготовленные преступники попались, скорее всего, спортом занимались. Из брови Славы бежала кровь. Милиция подоспела поздно, нападающие скрылись.
Славка с сильно побитым лицом держался бодро, шмыгая носом, говорил:
– Отец! Деньги хотели забрать. Вот им, а не деньги. Кажись, одного успел зацепить, все костяшки поцарапаны.
«Надо же, носом, как в детстве шмыгает!» Вроде бы и огорчаться надо, но Иван, доставая носовой платок и подавая Славке, в душе радовался: этот в жизни не пропадёт, мужик.
И теперь. глядя на веселящихся деревенских парней, Иван думал: пусть погуляют, радость человеку нужна как воздух. Свеженина была до того вкусной, что Иван съел два больших куска. Запоминай, Славка, деревенскую еду. На такой еде и крепок наш сибиряк.
Два сына в армии служат, дочка есть, помогает матери, а ещё два младших сына – помощники. Хорошо, когда семья большая да ладная! Висит постиранное бельё на верёвочке возле дома, сушится. Глядит мать, как дочка управилась, и на сердце приятно. Пройдёт маленько Нина по двору, мать честная, да когда успели! Уж горка колотых дров лежит, а Еремей с Кондратом мать в дом зовут пройти. На лицах загадка какая-то. А на столе лежит огромная, только что выловленная щука.
Охает маманя:
– Да как вы поймали эдакую?!
Сыновья рады, как же, мама теперь меньше переживать будет о Саше и Славе.
Елизар просит мать:
– Мам! Как ты приготовить никто не сможет! Жаренная щучка с пюрешечкой – праздник для живота.
Улыбнётся мать, и вот уже жаренную щуку на столе, и Нина уговаривает Ивана съесть второй кусок – говорит, что для сердца полезна рыба. Иван ест с удовольствием, радуется: не пропадут парни мои, добытчики!
Настанет время, когда разлетятся дети из гнезда, а это непременно случится. Родители состарятся, и тут от грусти не уйти. Но надо не сдаваться, шевелиться, потому как если руки опустишь – всё, конец. Надо шевелиться, пока есть силы жизни.
Через дом от семьи Ивана жили старики – Тимофей с Валентиной, дети их давно забыли дорогу к родителям. Иван не расспрашивал Тимофея, почему так вышлло, он просто пригласил стариков на проводины сына. Выпил Тимофей крепкой само/гоночки, даже улыбнулся, бабка Валентина пригубила горькой. Сидят старики, улыбаются, на молодых глядят. Вот и отвлёк стариков маленько, вот и гоже, думал Иван…
***
Жизнь дочери Галины сложилась непросто. Покинула деревню, выучилась на крановщицу. Вышла замуж. Муж Вадим полюбил Галю, она действительно была очень красива. Но стал заглядываться на городских, Галя казалась ему несовременной. Однажды упрекнул:
– Видишь, какие женщины сейчас? Одеваются красиво, выпивают в компаниях, рассуждают о жизни по-современному. А ты только о родителях в деревне говоришь да думаешь. Скучно с тобой.
Галя отвечала мужу:
– Современные? Ну, это как понимать. Я вот что, Вадим, заметила. В городе народу много. Вот живут люди, как ты говоришь, по-современному, а помрёт кто, так на могилку никто не ходит из друзей, забывают быстро. А у нас в деревне помнят человека и при жизни, и после ухода – долго, долго помнят.
Вадим психанул:
– Дикие какие-то рассуждения!
Вадим изменял Гале. Она терпела – двое детей. Но даже Вадим однажды понял, что кроме Гали он никому не нужен.
Пригляделся Вадим к жизни после того, как пьяного избили его парни молодые, получку отобрали. Лежал в больнице, и ни одна из двух любовниц не пришла к нему. А Галя каждый день супы, котлеты, пирожки, колбасу приносила.
«Убили бы, никто и не вспомнил, для чего я жил...» После больницы повёл Вадим жену и детей на лыжную базу, на отдых. Потом были театр, кино. Можно, оказывается, быть трезвым и быть счастливым.
Дети, жена были рады перемене отца, и это давало Вадиму силы, чтобы жить. Отец его бил маму, пил. Умерли оба. Отец от пьянки, мама – от болезней, от битья, от нервов.
Вадим вглядывался в Галину и думал: как же ему повезло! Любовницы злились на него, за то, что бросил. Вадим же ругал себя, ему стало страшно, он мог своё счастье потерять.
Галя чувствовала, что муж мучается, помогала ему выкарабкиваться из трясины. Радовалась, что неглубоко увяз Вадим.
Перемена такая случилась с мужиком, что даже по магазинам он с женою ходил. Соседские мужики стали смеяться над ним.
Галя однажды сказала:
– Раз смеются, что ты с бабой по магазинам ходишь, так давай снова одна буду ходить.
Вадим, обняв жену, отвечал:
– Пусть смеются, пусть. Это они от зависти.
Нина с Иваном были теперь спокойны за Галю. Боже! Как же важен мир в семье, в жизни, как это важно…
Продолжение следует Начало здесь
Project: Moloko Author: Казаков Анатолий
Другие истории этого автора этого автора здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь
Книга Анатолия Казакова здесь