Нина снова за трактор села. Иван так и жил один. Попытки охомутать его были. Из соседней деревни Галя пришла. У неё, по слухам, большой опыт в парнях был. Иван был собою красив, высок, статен. Ну, подумала Галя, беру в оборот! А Иван после первого гуляния сказал:
– Ты, Галина, не обижайся. Ты – красивая девушка, найдёшь себе парня, не тревожься, а я видишь какой?.. Пастух, зимой навоз в телятнике выгребаю. От меня, девки говорят, дурно пахнет, я же с навозом дело имею. Ну и зачем тебе такой? Денег мало зарабатываю, только летом побольше. Пастухи нужны. Батя научил пасти стадо, тоже наука.
Галя сделала недовольную гримасу:
– Какая там наука! Никому больше не говори такое, засмеют.
Иван улыбнулся:
– Дело это непростое, тяжёлое. Когда коровы много молока дают, значит и пастух работал. Бабушки это понимают, даже в ноги мне кланяются, но я их ругаю за это. Но рад бываю, когда старухи довольны. Вроде не зря хлеб ем.
Вы читаете продолжение. Начало рассказа здесь
Галя с норовом была, атаковала:
– Что ты мне про коров рассказываешь! Поедем жить в город. Я из тебя человека сделаю.
Отвечал Иван:
– Да пойми ты, человек любить должен! А иначе зачем всё это?
Галя вытаращила тогда на Ивана свои большие, красивые глаза, и подумала: навозник, а как рассуждает!..
И снова шла в наступление:
– Ну и что, полюбимся, вот тогда и любовь может появиться, пошли к тебе в дом?
Иван отчеканил:
– Галя! Ты вроде умная девка. Не будет ничего у нас. Тут уж яснее ясного всё. Я тебя не люблю, и не полюблю никогда. Да, ты красивая, и даже очень, но не люблю я тебя.
Проводил он её до дома, Галина посмотрела на него, хмыкнула, и след её простыл…
***
Нине привозила на тракторе корм коровам, а Иван, выгребавший в это время навоз, увидел её. Она только немножко изменилась, его Нина!.. И он улыбнулся:
– Здравствуй, Нина! Ты в деревне уж две недели живёшь, а вот, не виделись.
Нина вылезла из кабины трактора, взглянула на Ивана, опустила глаза:
– Здравствуй, Ваня.
Иван смотрел на неё: какая она красивая!.. Ещё красивше, чем прежде, стала. С волнением произнёс:
– Детишки у тебя. Молодец.
Нина заторопилась, залезла в кабину трактора.
– Вань! Работы много, прости.
Как только клинья не подбивал Иван к Нине, не подпускала она его к себе. Разговаривала, улыбалась, но того, чего хотел Иван, даже близко не было. Холод какой-то в глазах, как растопить его? Как же растопить твой северный полюс, Нина? Как?
Нина чувствовала любовь Ивана. Но жалела его по-бабьи. Ну как он возьмёт такую обузу на себя?! «Верка несёт по деревне, что охомутать его хочу. И в мыслях такого нет. Красивый мужик, найдёт Ваня себе девушку.
Старший ребенок у Нины был Сашка, средний Славка, а младшенькая Галя. Иван, бывало, любовался тайком на детей Нины. Сверстники Ивана, и те, кто был помладше, все уже к тому времени имели семьи, детей. И всё подсмеивались над Иваном. Однажды в гараже Валерка Абрамов ремонтировал грузовик. Увидев Ивана, сказал:
– Вань, ты чего забуксовал? Так и жизнь пройдёт. Ну дал ты Галине от ворот поворот, другие женщины есть. Ну это твоё дело, личное. Ты вот скажи: почему столько лет в пастухах? Может, на шофёра выучишься?
Иван подошёл к Валерию, рядом стояли Игорь и Слава, он дружил с ними с детства. Иван спросил:
– Что с мотором?
Валера рассмеялся:
– Ну ты, Ваня, прекращай меня удивлять. Не заводится.
Иван, заглянув в двигатель, начал умело орудовать там. Валерий понял, что у пастуха есть знания, но откуда они у него?
К удивлению земляков, машина завелась. И председатель долго потом уговаривал Ивана выучиться на шофёра. И Иван выучился. Только тогда телятницы, смеявшиеся над Иваном, поняли, какого работника они потеряли. Теперь они сами выгребали навоз, и делали всякую другую чёрную работу, трудную, неблагодарную. Вспоминали Ивана каждый день…
***
Утро. Деревня просыпается. Пастух, щелканье кнута, мычат коровы, хозяйки выгоняют бурёнок в стадо. Жалели бабы, что не Иван теперь пастух. Жалели, привыкли к нему…
Елизарку обвинили в воровстве яблок, да ладно бы хозяин яблонь обвинил. Свои же друганы Пашка с Яшкой рассказали деду Матвею, что он, мол, своровал. Елизарка узнал об этом от Светки и накостылял друзьям.
Деду Матвею яблок было не жалко, кислые они, так и корёжит, когда откусишь, воровство огорчало. Елизарку, внука друга Панкрата, он знал. Хороший парнишка вроде, вот и пошёл он к другу на беседу. Выпили друзья самогону, и состоялся у них разговор.
– Ну подошёл бы, попросил по-хорошему Елизарка твой. Да разве бы я не дал яблок?
Панкрат был расстроен, вчера узнав об этой новости, подозвал внука к себе. В глаза ему посмотрел. О Господи, в этих глазёнках вранья нисколь нет! И понял, что оговорили парня. Елизарка стоял и плакал:
– Дед! Вот те крест, не брал я этих яблок! На кой они мне, коли у нас такая же яблоня растёт. Ну пошто бы я деда Матвея стал обворовывать. А? Дед? Ну пошто? А? Дед? Пошто?
Панкрат, услышав от соседской Светки правду, молчал, супил брови, думал, затем спросил:
– Пашка с Яшкой на тебя наговорили, понятно, ихова работа. Сами яблок уворовали.
Так и поговорили дед с внуком вечером. А утром бабушка Пашки Лукерья напекла пирогов, да один с яблоками, попробовала, чуть не выплюнула, сказала домочадцам:
– Вот ведь чё удумал Пашка. Напеки пирога с яблоком, а я и не подумала попробовать, а теперь есть невозможно.
Оказалось, и Яшкина бабушка Дарья Даниловна напекла пирогов, та же история вышла, плевалась старуха, ну и понеслось по деревне.
Но до деда Матвея эта весть не дошла. А Панкрат говорил другу:
– У меня старший сын Витька белых грибов много набрал. И решил хоть одно ведро продать, бензин что ли оправдать. Сам стоять торговать не стал. Выручила бабушка одна, Татьяна, которая его бабушку знала. Жалела, что померла подруга, словом, взялась она продать то ведро белых грибов.
Подошла толстая тётка, купила, а через короткое время летит та толстуха, верни, говорит, деньги, там в ведре один гриб червивый был. Татьяна связываться не стала, отдала деньги.
Сын расстроился. Говорит, там, где он собирал грибы, только на уазике и доедешь, и то далеко не каждый проедет. А когда толстухе сказали, чтобы грибы вернула, она ответила, что переработала их. Видишь, и грибы приобрела, и деньги не вернула. Словом, мы своё отдадим, а воровать не станем. Елизарка из нашей породы. Хотя поговорка народная гласит: своего, мол, не отдам, а мы отдали. А за то, что сын мой с толстухой не разругался, я даже очень рад. Пусть ест белы грибочки и думает, что самая хитрая, только не думает тётка эта, что совесть свою потеряла.
Две бабушки, Лукерья Константиновна и Дарья Даниловна пришли в дом Панкрата и стали баять:
– Не ругай Елизарку, Панкратушка. Это наши внуки, Пашка с Яшкой, у Матвея яблоню обнесли. А мы пирогов напекли, все переплевались, поросятам стряпню отдали.
Все четверо старых посмеялись досыта. Панкрат с Матвеем выпили после ещё самогонки, но уже на радостях, и старухи с ними выпили, ну раз такое дело.
…Иван об этом случае знал, жалко ему было Елизарку, хороший такой парнишка, и он однажды взял покатать на машине Елизарку и Сашку, Нининого старшего сына. Дружили ребята.
Иван сначала Елизарку позвал. Глянул, Сашка с грустными глазами стоит. И его позвал. Потом на рыбалку взял мальчишек. Колхозная работа такая, что не выкроишь время на рыбалку. С раннего утра до позднего вечера страда. Иван, проезжая мимо реки, думал: вот в этом заливчике сейчас рыбка стоит, кажется, запрыгнул бы сейчас в воду с неводом, а порыбачить некогда…
Встало враз два трактора во время страды. Запчастей нет. Ивана послали в район, и встретил он там однополчанина отца. Иван Иванович Закопырин работал начальником автобазы, и хоть запчасти на трактора были последние, отдал их Ивану, сказав:
– Ну это навроде НЗ. Влетит мне наверняка за то, что отдал. Но твой отец Кондрат на фронте спас меня от смерти. Землёю после бомбёжки завалило меня и ранило. Я бы так и остался в окопной земле лежать. Батя твой отрыл меня. Вань, забирай и вези. Председатель твой на руках тебя будет носить.
Обнялись с однополчанином отца. Приятно Ивану, что помнят батю. А председатель действительно обрадовался и сказал:
– Проси чего хочешь, Иван. Что в моих силах, сделаю.
И Иван попросил:
– Мне бы на рыбалку.
Председатель удивился: другой для работы по дому выпросил бы хотя бы денёк, а этому рыбалка бажается. Правда говорят, блаженный какой-то, ну, что делать, раз дал обещание. Так Елизарка и Сашка попали с Иваном на рыбалку.
Брали сеть, вниз подвешивали грузила, заходили в мутный, холодный заливчик, водили неводом. Мальчишки кричали, когда увидали щук, сорогу, окуней. Тут же, на пригорке, и уху спроворили. Обжигая губы, дули в деревянные ложки мальчуганы, дух от ухи такой вкусный, что есть охота.
Иван глядел, улыбался, тихо говоря:
– Да не убежит котелок с ухою, ног у него нету. Не спешите, наедитесь. Поглядите вокруг. Красива наша Сибирь.
Елизарка, дуя в ложку, сказал:
– Красивая, знамо дело, красивая, да вот поесть охота.
Иван налил ухи в большую железную миску, отнёс к воде, опустил горячее в проточную воду. Быстро остыло, и мальчишки, кусая жадно хлеб, как будто наперегонки хлебали уху.
Саша спросил:
– А вы почему, дядь Иван, не едите? Вкусно же.
Иван улыбнулся:
– Успею и я похлебать.
Иван думал о Нине. Прижал бы к себе, и не отпускал никогда, так только, поесть, попить, а потом снова и снова любил. Ну вот кто эту любовь сотворил?! «Самое настоящее мучение эта любовь, как это я ещё держусь, с ума не спятил?!..» Мальчишки после второй тарелки ухи наелись, были рады-радёшеньки.
Ехал как-то Иван на машине, навстречу Нина на тракторе. Остановились. Иван вдруг выпалил:
– Нина! Выходи за меня. Всю жизнь любить буду. Душа у меня горит, как люблю тебя. Не сомневайся, я всю жизнь предан тебе буду. Как жить на земле без тебя? Как? Ну вот как есть открылся тебе, решай.
Продолжение здесь Начало здесь
Project: Moloko Author: Казаков Анатолий
Другие истории этого автора этого автора здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь
Книга Анатолия Казакова здесь