Сашка и Славка приняли Ивана хорошо. Всё им было по душе в нём. Дрова рубить помогали, только вот колун ещё казался тяжёлым, быстро уставали. И Иван Слепцов говорил им:
– Отдохните, намахаетесь ещё. А топором колоть одно мучение, там сила ещё больше нужна, сучки попадут, и махай попусту, ломай топор. С колуном хорошо, нипочём ему сучки. А какой лес без сучков, вот и думай, человек, чем колоть дрова.
Сашка однажды сказал:
– Мы со Славкой отцом вас, дядя Иван, не можем звать. Вы же не отец. Не обижайтесь.
И Сашка говорил эти слова с таким волнением, что показалось Ивану, будто скукожился весь мальчонка. «Надобно успокоить парня», – решил Иван.
– Конечно, неродной я вам. Я это понимаю и принимаю. Пойми, Сашка, полюбили мы с твоей мамой друг друга давно, ещё до того, как она в город уехала. Я маялся, один жил. Я не обижаюсь, зовёте дядей Ваней, и зовите. Я, наоборот, счастливый человек. Сколько несчастными живут, вот кого жалеть надо.
Славка, стоявший рядом и слушавший разговор, вдруг громко закричал:
– Ура! Дядя Ваня! Дядя Ваня! И он – не обижается на нас.
И – побежал к друзьям. А Сашка стоял рядом с Иваном. Полюбил он дядю Ивана, но называть его отцом было не под силу мальчику.
А вот Галя сразу стала называть Ивана отцом. Как только стали жить вместе, девочка сказала:
– Раз вместе живём, значит, папа мой – дядя Ваня.
Нина рассмеялась, а Иван чуть не заплакал, так разволновался.
Вы читаете продолжение. Начало здесь
***
По деревенской улице шёл нездешний мужик, что сразу заметили старухи, сидевшие на лавочках. И Верка разволновалась:
– Это к кому ухарь идёт? Сроду такого у нас мужика не было, городской, поди. Или, может, начальство из города привалило? Да нет, начальство на машине бы приехало. А кто тогда? Как узнать?
Когда мужик свернул к дому Ивана и Нины, Верка ахнула:
– Бывший, значит, вернулся. Увезёт сейчас Нинку, Ванька один опять останется. Маленько счастливым только и побыл. Судьба.
И вот сидит на лавке бывший муж Нины, Пётр Степанович Жогов. Приехал он посмотреть на детей. Жил на Севере, и семейная жизнь у него сложилось там. Но вот диво так диво: его теперешняя жена Елизавета Александровна Свиридова, прямо-таки заставила съездить к детям, отвезти гостинцы.
Дети молчали, не знали, как себя вести. А Пётр говорил Нине:
– Я бы не приехал, жена заставила. Ты прости, Нина, пил я сильно, всё как в тумане. На Севере, думал, денег заработаю, вернусь, а вот встретил Елизавету. Тебе не помогал, каюсь теперь. Признаюсь, и не думал помогать. Злой на тебя был, что ты такая гордая и сильная, а я, мужик, с тобой справиться не могу.
Нина позволила принять подарки. Иван хотел выйти, но Нина сказала:
– У меня, Ваня, от тебя секретов нет, останься, пожалуйста.
Но Иван всё же вышел, сказав:
– В этом деле вам надо двоим поговорить.
Пётр снова медленно заговорил:
– Нина! У нас всё с тобою так быстро произошло, я и не понял, люблю ли тебя? Одумался, а уж трое детей. Я теперь мало пью. Повезло мне с Елизаветой. Прости, Нина, помыкалась ты, я знаю, я – свол//очь, не помогал. Трудно говорить про себя такое, но это правда.
Нина поглядела на Петра – постарел заметно. Видно, жизнь не балует. Тихо произнесла:
– Я, Пётр, пошла за тебя, ты вон какой красивый был. А у меня ведь тут в деревне жених был и любил меня… Не верилось мне, что ты на меня даже поглядишь. А у нас всё так быстро закрутилось, что не выберешься из омута, как в народе говорят. Теперь всё в прошлом. Когда воешь от тоски одна по ночам, силы откуда-то потом всё равно находятся… И, главное, дети держат на земле. Они – главное, а о личном счастье уже не думаешь.
Иван сидел на крыльце, нервы сдавали, поднимался, садился, сердце сильно билось. «А ну как увезёт он Нину мою, и всё, конец счастью. Как мне потом это пережить?! Любит, говорит, меня, но замуж за Петра вышла… Дети от него…Чё-то аж потрясывать начало, хоть стакан водки пей, чтобы душа не лопнула».
Иван зашёл в летнюю кухню, там на полке была водка, выпил полстакана, занюхал свежей дровиной. Ух. Отмогнуло вроде маленько. Снова подумал о Нине, а ну уедет?
Пётр вышел покурить на крыльцо и начал разговор первым:
– Вижу, мужик, ты нормальный… Я ночевать не стану, поеду. Детей повидал.
Иван, поглядев на Петра, тихо сказал:
– Ну, пойдём, хоть пообедаешь.
За столом немного выпили. Потом Пётр поехал на попутке в районный посёлок.
Когда попутка скрылась из глаз, Нина поглядела на Ивана, улыбнулась, спросила:
– Ты чего, пьяный, что ли?
Нина подошла, обняла Ивана, сильно прижала к себе:
– Дур\ак ты, Ваня, хоть и умный, но д\\урак. Я до конца теперь с тобою, Ваня.
Нина не видела, что Иван плачет, но почувствовала капельки его слёз на своей голове. Поглядела на родного человека:
– Никому тебя не отдам. А если сбежишь к кому, на тракторе обратно привезу. Хватит, Ваня, горевать, нам детей растить надо. Он приехал, и уехал, а мы тут с тобой на земле родной и любим друг дружку. А чего ещё надо?!
К троим детям Нины добавились ещё два сына – Еремей и Кондрат, рождённые в такой любви, которую всем людям можно пожелать. Иван был счастлив, а с ним была счастлива Нина.
***
Иван по-прежнему чистил колодец от упавших вёдер, но уже реже – выручало старух его железное приспособление. Мужики, бывало, утром соберутся возле колхозной конторы на утреннюю летучку, обсудят все новости, над кем и посмеются. Ивана это раздражало: ну зачем зубы скалить? И однажды Михаил Поскрёбышев пошутил:
– Ванька всё колоды чистит, нечего ему делать.
Сразу несколько человек возмутились его словам, и Михаил Бурнин резко сказал:
– Хоть, Миша, и тёзка ты мне, и друг детства, но ещё одно слово против Ивана скажешь, на колган возьму, понял? Мы с утра все на работу, кому охота в колодец ледяной лезть, ты поищи такого человека. А Иван понимает, что без колодца скотина без воды останется. Понимание человек имеет, спасает деревню. А ты, Мишка, вроде умный мужик, а глупый. Так получается…
Однажды загорелся коровник, Иван бросился спасать коров, далось это с громадным трудом, коровы мычали, не выходили. Каждую дверку Иван знал, сам лично всё своими руками устраивал. Мужики пришли на помощь, выгнали всех коров на воздух. Иван выбежал из коровника с горящей на нём телогрейкой, обгорели и волосы на голове.
Вскоре рухнула крыша коровника. Весь чёрный стоял Иван, тяжело дыша. Нина подскочила к мужу, прямо накинулась на него, крепко обняла, заплакала.
Иван спросил:
– Ты чего, Нина?
Нина со слезами на глазах волнительно говорила:
– Да как же! Ты первым убежал тушить пожар, тут же Верка проносится мимо, говорит: твой-то, кажут, сгорел!.. Самой там ещё не было, а уже всё знает!.. Побегла и я. Слава Богу, живой.
Продолжение следует Начало здесь
Project: Moloko Author: Казаков Анатолий
Другие истории этого автора этого автора здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь
Книга Анатолия Казакова здесь