Не, вот реально бесят эти вот всякие импортные названия: капкейки там, донатсы, макаруны... И вот эти вот еще - маффины.
Это че за фигня-то такая новомодная - маффины? Как она по-русски называлась-то раньше?... Хмм, впрочем, она и раньше по-русски не называлась - это были кексы.
Но а серьезно. Почему вот такие вот импортные кулинарные названия не получают "прописку" в русском языке? Неужто русский язык настолько беден, что не может подобрать им какое-то чисто русское название?
- Здесь дело не в бедности. Наоборот, здесь все дело - в богатстве. И даже не столько в богатстве, сколько в русском чувстве величины, размера. Ну не любит русская культура мелкие формы, не прельщает ее мелкое кулинарное жлобствО. Поэтому и не находится в ней своих названий для импортных мелких пирожных.
Вот вы сами посудите. Вспомните русскую выпечку - там вообще малые формы не предусмотрены. Те же пирожки - это производная от большого пирога. То есть, пирог - это нечто большое, а пирожок - это тот же пирог, но поменьше.
А еще наши родные русские названия: ватруха, шаньга, кулебяка, пряник. Вы вчитайтесь, попробуйте произнести: ватрууухаааа, шаааньгааааа, кулебяяяякаааа... Тут даже в произношении чувствуется нечто огромное, основательное, просторное, широкое... Опять же - пряяяяянииииик. Традиционный русский пряник - он вообще размером с лопату. Куда там мелким европейцам со своими капкейками?
/У капкейка было в советское время название - корзиночка. Но опять же: корзиночка - это производная от большой корзины. То есть, опять же работает принцип величины: от большого к не очень большому. Заметьте./
Ну и вот тут теперь эти вот импортные хлебубиздя (т.е. хлебобулочные изделия). Они ж у них мелкие все - и капкейки, и донатсы, и сконы, и маффины, и макаруны, и прочие там роллы с додстерами.
Попробуйте их произнести - сразу почувствуется какая-то ограниченность, микроскопичность. Как будто, извините, отплевываешься. Даже пицца - она вроде как и большая. Но тонкая. Это даже в произношении чувствуется - пиииииццццаа. Однозначно какая-то фигня узенькая.
У них же принципиально другой подход. Если в русской культуре это - накормить всем от пуза, то в ихней - сэкономить, обмануть голод. А лучше - продать. Причем так, чтобы материалов затратить поменьше, а продать - подороже. Вот отсюда и получается вот это вот малюсенькое печево.
Маленький английский скон без ничего по цене большого пирога с капустой. И не наешься, и без денег останешься. Но зато ты культурный - ты ж цельный скон скушал (здесь опять же мудрость русского языка - "скон" так называется потому, что на него ценник с коня взяли).
Тут же принципиальная разница. Русский человек вываливал на стол здоровенные пироги и жбан с медовухой - на тебе, гость дорогой. А ихний человек ставил какую-то малипусенькую булочку да чашечку на два глоточка - и с вас два шиллинга.
/Интересное наблюдение: печеньки-просфоры в церкви - они ведь тоже микроскопические. И просфора - это тоже слово не русское. Впрочем, тут есть оговорка: просфора пищевым продуктом не считается - это более продукт обрядовый. Да и церковь - знаете ли, не столовая./
Я вам даже больше замечу. Русский язык - он по своей природе "презирает" всякую мелочность. Мелкие слова в русском - они зачастую не особо привлекательные.
Вот те же наггетсы взять. Почему мы их так называем? Да потому что если это перевести на русский, то получатся обрезки (это вот ты с кости соскреб сколько-то мяса - собачке погрызть пожалел). И тогда их придется продавать по цене обрезков - и то с таким названием их фиг кто купит. А ты вот назови их наггетсами (байтсами, стрипсами), обваляй их в панировке, запхай в красивую упаковку под названием "баскет" и...
/кстати, ребят, а вы в курсе, что вот этот вот бумажный тазик, в котором быстрорастворимая лапша запаривается - он теперь, оказывается, "баскет"?/
...А по-русски это все будет "обрезки с костей мяса в крошках от старого черствого хлеба, обжаренные на комбижире и поданные в бумажном тазике". Привлекает, да?
Так что вот и получается - не приемлет русский язык вот эту вот мелочь. Ни в каком виде. Ни в церковном, ни в общепитовском. Не привлекательно ее русскими словами называть. И потому никогда не будет ей русского названия. Раньше это были кексы, сейчас - маффины, завтра - да хоть цзяо-мяо. Но по-русски - либо ругательно, либо никак.
