Невысокий штабель сосновых брёвен почти полностью в воде.
Андрей не помнил, как опустился на брёвна.
А перед глазами кружилась чернота, на мгновения, казалось, озарялась немыслимо яркими белыми вспышками, – должно быть, от боли в затылке и в плече…
И – чуть застенчивый Галин голос… такие простые, самые желанные слова:
- Я буду очень ждать тебя…
Как жаль, что в седьмом классе… как жаль, что тогда, в седьмом классе, не на Галку смотрел… не с ней ждал встреч после уроков, не её домой провожал…
За штабелем брёвен привыкшие к черноте глаза различили глыбу породы. Надо было добраться до неё, прислушаться… ответить на простукивание горноспасателей. А сил не было… И голова кружилась.
Андрей прикрыл глаза.
И – будто полетел в какую-то бездонно-чёрную глубину…
Пришёл в себя от отчаянного мальчишеского голоса.
В тот день Андрюха Гордеев из 7-го Б уезжал в интернат. А Славка Дрёмов, лучший друг, ушёл с урока литературы. Сейчас вспомнились взволнованные Славкины слова:
- Ну, и что… – да, Андрюха?.. Ну, и что, – что ты в интернате будешь учиться! Мы всё равно друзья – навсегда, на всю жизнь! Да, Андрюха?
И сейчас возвращался из беспросветной черноты к Славкиному голосу:
- Андрей! Андрюха! Ты слышишь меня, Андрей? Андрюха, друг!..
Славка. В форме командира горноспасательного отделения.
Школьный друг. Друг – навсегда, на всю жизнь.
Славка что-то говорил… что-то вспоминал, – про Юлию Павловну, учительницу математики, про физрука Максима Дмитриевича… про одноклассницу Галю Еремееву… Перевязывал Андрюхину голову, просил:
- Держись, Андрюха. Скоро на-гора поднимемся, ты держись только. Вода уже не прибывает – хорошо, что ты центральный водоотлив успел закрыть. Скоро поднимемся, Андрюха. Там Галька Еремеева, – она рану посмотрит… поговорим потом, – мы ж с тобой так и не виделись после твоего возвращения на «Светлореченскую». Ты держись, Андрюха.
Андрей терял сознание… и снова приходил в себя – от Славкиного голоса…
Чуть сжал его руку:
-Славка!..
Дрёмов понял:
- Не волнуйся. Всех проходчиков и крепильщиков подняли. Алёшка Терёхин гордился: мол, Алёнка моя сильно молилась, чтоб мы поднялись. А мужики и не возражали, – тут же стали на подарок сбрасываться: Алёну и двойняшек на днях из родильного отделения выписывают. А на крестины мы с тобой, Андрюха, тоже успеем. Надо успеть – Алёнка Алёшкина вон как постаралась: сразу двоих шахтёров родила.
… Вот!.. Толку – с его красного диплома! Неуч! Что он смыслит в горном деле! Тут ему не аспирантура! Тут – шахта! – как-то торжествующе возмущался Нефёдов.
Леонид Григорьевич хмуро отстранил директора шахтоуправления:
- Я в забой.
Павел Константинович оторопел:
-Лёнь!.. Леонид Григорьевич! Тебе-то что там делать! Там же вода!
-Что мне там делать? Найдём, что делать. Ты тоже собирайся, сейчас на спуск пойдём.
- На спуск?.. Я?.. Я… я… мне надо выяснять… выяснять причины аварии.
- Смотрю, – воды боишься, Павлуша? – мрачно ухмыльнулся Замятин. – Чёрт с тобой. Без тебя увижу, что там у вас на водоотливе происходит… заодно – и с крепью в пятой восточной. Говоришь, – с инженером не повезло… неуч. Только инженер твой едва ли месяц проработал на «Светлореченской». А вот такой прорыв воды в выработку в одночасье не случается: ты про это бабе своей расскажи. У тебя, Нефёдов, что-то долго копилось, а в эту смену… прорвалось.
-Лёня!.. Может, поужинаем? Фёдоровна вареники с творогом обещала… Она ж у меня дисциплинированная: помнит, что ты любишь. Может, – в «люкс»? Юляша сама принесёт. Отдохнёшь, Лёня, – суетился Павел Константинович.
- Я в шахте не был ещё. Не устал, – чтоб отдыхать. Юле скажи, что свободна.
-Лёня! Там же вода!
- Придётся, Нефёдов, научить тебя плавать. Научу. Но – это позже. Сейчас распорядись, чтоб сапоги мне принесли. Про спецовку не забудь: не в белой же рубахе мне в забой спускаться.
В шахте Замятин ни с кем и словом не перебросился. Молча и угрюмо осмотрел крепь, что рухнула под давлением прорвавшейся воды. Воду откачивали по прямому водоотливу, сразу на поверхность, – инженер Гордеев успел отдать приказ…
Что ж, Нефёдов. Похоже, – не выплывешь ты.
… От бережных прикосновений Галиных рук Андрей ненадолго приходил в себя. И – понимал: чтоб увидеть Галину, чтоб руки её почувствовать, – там, в шахтной темноте, на затопленном штабеле сосновых брёвен, надо было пересилить рвущую боль.
Славка Дрёмов, лучший друг, говорил:
- Держись, Андрюха. Скоро поднимемся.
И батины слова сердцем слышал:
- Держись, сын.
Как хорошо держать в своей руке Галинину ладонь…
Показалось?..
К «Скорой» шла, почти бежала… Лиля.
Вдруг замедлила шаги, остановилась.
Андрей заметил, как серьёзно и горестно слетелись её бровки…
Сердце больно сжалось – от жалости к ней.
Галина склонилась к нему.
Очень хотелось сказать Гале:
- Не надо ей… тут…
И – не успел: снова летел в какую-то сверкающую черноту…
Галина вышла из палаты Андрея.
На секунду прикрыла глаза.
А навстречу шагнула Лиля.
Уронила лицо в ладони, расплакалась.
Галя обняла её:
-В шахте всякое бывает.
Лиля подняла глаза:
- Можно мне… к нему? Я только сказать хотела… Мне сказать ему надо, – не о любви… о другом сказать надо.
- Андрей ещё без сознания. Я скажу тебе, когда можно будет зайти к нему.
- Он тебя за руку держал…
- Держал. Ему так легче было.
Лиля прерывисто вздохнула:
- Он любит тебя, Галя… И мне надо сказать ему…
- Тебе, наверное, домой надо. Родители волнуются. А автобус будет только утром.
-Я позвонила маме… Мне в шахтоуправлении разрешили позвонить. Мама знает… я сказала, что здесь останусь.
- Значит, ко мне пойдёшь, – распорядилась Галя. – Уже поздно, тебе поспать надо.
- А ты?
- Я фельдшер шахтного медпункта, и мне не привыкать к ночным сменам.
Лиля оглянулась на чей-то взгляд…
А Галя кивнула кивнула светловолосому парню в горноспасательной форме:
-Ты вовремя, Славик. Только к Андрею ещё нельзя. Утром придёшь, а сейчас проводи Лилю ко мне домой.
Горноспасатель чуть заметно покраснел: Лиля… Какое имя славное… ласковое, нежное…
Лиля с заносчивым любопытством посмотрела на Славика…
И тоже покраснела: хочу, чтоб он проводил меня… хочу, чтоб мы рядом с ним шли…
По дороге к Галиному дому Лиля рассказывала Славику об Андрее… Что познакомились они давно, – Андрей тогда первокурсником был, а она ещё в восьмом училась… что Андрей был отличником… А отец – научный руководитель Андрея… и говорил, что Андрей учёным станет – у него самая лучшая дипломная работа. А Андрей уехал работать на шахту. И Лиля приехала проведать его – потому что они друзья…
И от своего рассказа, от каждого слова Лиле становилось легко-легко – так, что взлететь хотелось…
Так и было, – как она рассказывала…
А сейчас…
Так хорошо идти рядом с этим парнем, что работает в горноспасательном взводе…
Андрей пришёл в себя почти через сутки.
Поднёс к губам Галину руку…
Вспомнил:
- Лиля… Гал, испугалась она? Ей не надо было… видеть. Она ж совсем девчонка.
Галя улыбнулась:
- Не из пугливых твоя девчонка. Ни забинтованных шахтёрских ран не боится, ни строгой мамы, ни папы-профессора. Здесь она.
- Здесь? – не понял Андрей. – Что она… здесь делает?
-Подожди.
Галя вышла.
Лиля умоляюще сложила руки:
- Я только скажу ему… Это важно. Только… можно, – я сама к нему?
Андрей справился с головокружением, чуть приподнялся на локте:
- Достанется же тебе от матери.
- Потом об этом. Мне сказать тебе надо, Андрюша.
- Ну, говори.
- Тебя Галя любит.
- Любит? – Андрей спрятал улыбку.
- Любит. Я знаю. А Марине ты не верь. Она хочет, чтоб у вас с ней… – Лиля жарко вспыхнула: – Чтоб у вас с ней… случилось. Чтоб сказать потом… что она беременная. Я пойду, Андрей. Тебе отдыхать надо… и сил набираться.
Андрей задержал её за руку:
- Спасибо, Лиля.
А она грустновато улыбнулась:
- Мне пора. Ты Галю не обижай.
Андрей смотрел в окно.
Видел, как Славка Дрёмов с букетом полевых ромашек шёл навстречу Лиле… как счастливо Лиля опустила лицо в белую ромашковую нежность.
Прикрыл глаза: как же это хорошо – Славка, Лиля…
И – Галя, Галина…
Галя вошла в палату:
- Думаю, Лиля не побоится стать женой горноспасателя.
… Марина раздражённо отставила чашку – так, что пролился чай.
Мама укоризненно покачала головой.
Марина отмахнулась, окинула взглядом отца:
- И – что?.. Ты теперь не будешь директором шахтоуправления? И как мы будем жить?
Павел Константинович на какое-то время будто дар речи потерял… Встретился взглядом с женой.
Поднялся, в ярости отшвырнул стул:
- Вырастили дочку!.. Раз не директор шахтоуправления, – значит, не отец?! Нет бы, – сказать спасибо, что… что обошлось!
Лариса Вадимовна прижала к ушам ладони, поморщилась:
- Что ты так кричишь, Павел!.. Что обошлось? Марина права. Ты не удержался… И как теперь…
- А – вот так! Собирайся! Мы на «Верхнедемьяновскую» уезжаем!
Марина ушла в свою комнату – хлопнула дверью так, что дремавшая на подоконнике кошка Лиза испуганно взвилась и стрелой вылетела в окно…
Целую неделю на «Светлореченской» работала комиссия из Управления.
В короткий перерыв ходили в столовую – хвалили всё, что готовилось к шахтёрским обедам…
Инженер Шумилин с грубоватой прямотой заметил:
- Хвалим не тебя, Нефёдов, а Анну Фёдоровну, повара шахтёрской столовой. Ты к её умению готовить борщ не имеешь никакого отношения. А твои умения не тянут на директора шахтоуправления. В самом лучшем случае поедешь на «Верхнедемьяновскую», помощником Савельева по кадрам и быту. По результатам твоего руководства «Светлореченской» – это ещё не сильно далеко. Надеюсь, ты понял, Павел Константинович.
Лариса Вадимовна – не хуже дочки – грохнула чашкой о стол… Брызги чая с лимоном попали Павлу Константиновичу в глаза. Он возмущённо вытер лицо:
- Ты в своём уме!
Лариса Вадимовна поискала глазами по столу – в неудержимом желании ещё чем-то… по чему-нибудь грохнуть:
- Это ты мне – про ум?! Идти холуем к Савельеву на «Верхнедемьяновскую» – это называется быть в своём уме?..
Ладно, – Лариска… Не впервые.
А вот Нелли Романовна, коза эта драная, с таким надменно-безразличным видом прошла мимо Нефёдова, будто и знать его не знала…
К Марине неожиданно явился Стасик. Хмуро бросил:
- Домой собирайся.
Лариса Вадимовна поддержала зятя:
-Стасик правильно говорит, Мариночка. Семью надо беречь.
На деле всё было не так возвышенно…
Просто для Светки Стас перестал быть интересным.
А родители с утра до вечера учат жизни.
Уйти от родителей? Да запросто.
Но – не самому же стирать рубахи и суп готовить.
Жена – для чего?
Ольга и Аркадий Геннадьевич вернулись из Киева.
Что там делать…
Особенно – после того, как однажды вечером Аркашу встретил Оксанкин муж с друзьями… На первый раз просто отметелили. В случае дальнейшего непонимания пообещали сбросить Аркашу с днепровской кручи: есть хорошее место…
А за Светлореченском, в отдалённом посёлке, пустует дедова хата – о ней и вспомнил Аркадий Геннадьевич. Не дворец, конечно. А Киев… Что там делать.
Директором шахтоуправления «Светлореченская» назначили главного механика Семилетова.
Дело было перед самым Днём Шахтёра – всё вместе и отпраздновали.
За праздничным столом Семилетов сказал:
-Горному инженеру Гордееву – приготовиться. Меня скоро переведут в Управление. А ты тем временем присматривайся, Андрей Алексеевич.
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15
Часть 16 Часть 17 Часть 18 Часть 19 Часть 20
Навигация по каналу «Полевые цветы»