- Всё помню, Марин, – улыбнулся Андрей. – Разве ж забудешь школу.
Марина чуть растерялась:
- Школу?.. А меня?
- Я часто вспоминал о тебе.
-И я… часто вспоминала, – как все девчонки завидовали мне… Как все девчонки завидовали, – что ты в меня влюблён. Ты ж с первого класса в меня влюблён! Все завидовали, – что ты мне пролески дарил… портфель мой носил… Помнишь?
-Какая любовь, Марин. Мы детьми были.
-Но ты же ещё в первом классе влюбился в меня! – упорно настаивала Марина. – Помнишь? И все девчонки завидовали мне! Особенно – Галка Еремеева!
Галка?..
О Гале говорить с Мариной не хотелось.
Присесть на диван рядом с Мариной тоже не хотелось… И чай Андрей не заварил.
Лишь спросил:
- Как живёшь, Марин? Как Стас?
-Стас?..
В синих Маринкиных глазах мелькнула досада…
А она всё же рассмеялась: – А ты ревнуешь?.. Ты ревнуешь меня к Стасу?
- Нет. Просто спрашиваю, как у вас дела. Ты правильно сказала, Марин: мы давно не виделись.
Равнодушная вежливость Андрея задела Марину… Но она с деланным сочувствием опустила ресницы:
- Я понимаю, Андрей… Ты не можешь простить мне моего замужества…
А в ответ – та же… какая-то дежурная его вежливость:
- За что же мне прощать тебя? Я был рад, когда узнал, что ты вышла замуж за Стаса. Вы с Ларисой Вадимовной очень хотели этого. Значит, – сбылось.
О том, как у них со Стасом дела, Андрей не переспросил… Будто учтиво дал понять, что говорить больше не о чём.
Неужели он выбрал эту малую… эту куклу с распущенными волосами и в короткой юбке, что приезжала к нему…
Ну, это мы ещё посмотрим.
Марина поднялась.
Положила руки ему на плечи:
- Андрей!.. Андрюша! Ты думаешь, – эта девчонка нужна тебе больше, чем я?.. Мы с тобой взрослые люди… И… давай откровенно: хочешь, я не уйду? Я же знаю: ты хочешь… чтобы я осталась… Я знаю: ты думал обо мне… Пусть сейчас… этой ночью… всё сбудется.
Андрей снял её руки:
- Марин! Я думал о тебе так, как думает мальчишка о девчонке. И всё остановилось, всё осталось в том времени, когда мы с тобой учились в 7-м Б. Я благодарен этим годам – за то, что ты была моей школьной подругой, за то, что я дарил тебе пролески. Ты предложила вспомнить детство. И мы с тобой его вспомнили.
- Мы давно не семиклассники. И… ты же хочешь.
- Я хочу подготовить материал по горно-геологическим условиям южной лавы – у нас завтра совещание.
- Совещание?.. По горно-геологическим условиям? Выброси из головы. Хочешь, – отец перенесёт совещание? Хочешь, – вообще уберёт этот вопрос... про какую там лаву…
-Я провожу тебя, Марина. Мне работать надо.
- Да не бойся ты отца! Я же сказала!..
Андрей спрятал усмешку:
- Значит, можно не бояться Нефёдова?
- Тебе – можно не бояться!
- Уже не боюсь. Пойдём.
- Андрей!..
Марина нервничала: мама сказала… Да и сама подсчитала… Тянуть нельзя – и так уже… и так уже по срокам получается, что ребёнок родится недоношенным… семимесячным. Мамина приятельница в родильном отделении работает – с этим всё уладится. Если не тянуть.
А Андрей вдруг серьёзно сказал:
- Что ж, – ты вот так легко можешь изменить своему мужу?
- Могу! Я всё это время о тебе думала! Тебя вспоминала!.. Я просто ошиблась!
- Марин! Какие ошибки. Мы в седьмом классе были.
-Хочешь, – выйду за тебя замуж?.. Уйду от Стаса. У нас с ним… уже давно ничего нет. Я… не могу без любви.
- И я не могу без любви, Марина.
- Ты… не любишь меня? Неправда. Я не верю тебе.
- Правда. – Андрей взглянул на часы: – Марин, уже поздно. У меня много работы.
-Работай. – Марина снова уселась на диван – с ногами… уютно и – надолго: – Я буду ждать тебя. А потом… потом скажешь, – любишь ты меня или нет.
Андрей нахмурился.
Достал из шкафа одеяло:
- Будет холодно, – закрой окно.
Марина взяла его за руку:
- Не уходи. Я сама объясню… вашему Нефёдову – про все ваши лавы, про горно-геологические условия.
Андрей молча освободил руку.
Ушёл в свою комнату.
Маринка уверенно улыбнулась ему вслед:
- Ты всё равно придёшь. Я жду тебя.
Андрей засиделся над чертежами и схемами. Поднялся из-за стола, когда за окном всколыхнулась густая предрассветная синь. Потянулся: часа два можно поспать.
Взгляд его упал на полку: школьные тетради… дневник – ученика 7-го Б класса Гордеева Андрея.
Неудержимо захотелось открыть дневник…
Перелистывал страницы, читал замечания: ушёл с урока… снова опоздал… на уроке литературы играл в карты…
Между страницами дневника – сложенный вчетверо лист из тетради в клеточку.
Отчего-то сердце забилось…
Андрей развернул лист. В неясном волнении пробежал глазами написанные старательным девчоночьим почерком короткие строки: Андрей! Ты самый лучший на свете мальчишка… Таких больше нет… Ты мне очень нравишься.
И… – отчаянно-смелая подпись: Еремеева Галя.
Галка. Галя…
Андрей вспыхнул, – будто всё ещё учился в 7-м Б…
Галка, Галя!..
И не сказала ни разу…
Как же вышло, что я только сейчас прочитал твою записку…
Как же вышло, что я не видел…
Или видел… – грусть в твоих глазах… чувствовал её…
Только самой лучшей на свете девчонкой была Маринка Нефёдова.
Галя, Галка…
Положить Галкину записку назад, в дневник, было невозможным.
И Андрей так и уснул – с тетрадным листом в руке.
Снилась ему Галя. На тонких девчоночьих пальчиках – колечки-«недельки».
А в тёмно-карих Галкиных глазах – счастье. От сбывшейся мечты: ей так хотелось, чтоб на день рождения ей подарили колечки-«недельки».
Встрепенулся от того, что кто-то коснулся его волос…
Приподнялся на локте: Марина?..
Короткое платье небрежно брошено на спинку стула.
А Маринка – в одних трусиках и лифчике.
Глаза смеются:
- Соня. Какой же ты соня, инженер Гордеев! Чуть не проспал – всё на свете: и совещание у директора… и спуск в свою южную лаву… и счастье своё чуть не проспал. Я… ждала тебя. Что ж ты… нерешительный такой?.. У тебя – впервые? А мне и это нравится: будешь только моим… Хочешь?.. – Марина расстегнула лифчик: – Ты – как семиклассник…
Андрей быстро поднялся. Натянул брюки, подал Марине платьице:
- Оденься. Уже светает – думаю, провожать тебя не надо. Мне на шахту пора.
Записку Галину положил в карман рубашки.
… Совещание по вопросу открытия южной лавы проходило не у Нефёдова, а в кабинете горного инженера Гордеева.
О совещании Павлу Константиновичу доложил растерянный Чепегин…
Владимир Вячеславович горячо оправдывался:
- Я не знал!.. Я случайно узнал!.. Заглянул к Гордееву… а там… а они там – про новую лаву! С чертежами, со схемами. А я – к вам!..
Нефёдов окинул помощника по кадрам и быту тяжёлым взглядом:
- Болван. Толку с этого, что ты – ко мне.
- Чтоб вы знали, Павел Константинович! Чтоб вы знали: они – там…
- Знаю. Тюль в «люксе» поменяли? Мебель новую привезли? Через полчаса жду твой подробный отчёт. А ты шарахаешься по шахтоуправлению. Нос свой в новую лаву суёшь. Песню слышал? Без тебя большевики обойдутся. Пошёл вон.
Чепегин и сам был рад – исчезнуть…
Павел Константинович приоткрыл дверь в кабинет Гордеева. Ухмыльнулся:
- Догадываюсь: зреет заговор?.. Декабристы х… вы. Павлухин, Семилетов! Ко мне.
Семилетов кивнул:
- Зайдём. Мы уже заканчиваем. Да вы присядьте, Павел Константинович. Послушайте. Гордеев дело говорит. О досрочном открытии лавы речь не идёт. Но в срок, установленный Управлением, можем успеть, – если исправлять нарушения начнём сегодня. Ещё раз осмотрим крепь, вентиляционное устройство. Проанализируем нагрузку на очистной забой. Инженер Гордеев попутно уточнил: при условии соблюдения технических и технологических нормативов мощность лавы будет выше той, что мы ожидаем. Так что – хоть и откроем лаву без того, чтоб досрочно… а угля сверх плана дадим. И все показатели шахты вернём.
- Вернём?.. Я пока ничего не терял, – перебил Нефёдов главного механика. – А с вами разберёмся. Слышали? Ко мне!
Павел Константинович кипел: Семилетов и Павлухин явно не спешили предстать перед разгневанным директором шахтоуправления…
Швырнул Наде старательный отчёт Чепегина – о ремонте на базе отдыха:
- Переделать! Мне нужен отчёт! А не бабушкины сказки!
Семилетову и Павлухину бросил:
- С вами после.
А Наде велел:
- Гордеева ко мне.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15
Навигация по каналу «Полевые цветы»