Полевые цветы

В Ульяниной хате Пелагее доводилось работать с зорюшки дотемна: то тесто поставь на хлеб, то чугунки песочком почисти, то рушники постирай… Ещё – малых покормить да искупать, спать уложить. Иной наймычке легче бывает в чужой хате, – чем Пелагее у сестры рОдной… Ульяна не замечала, что сестра от усталости с ног валится. Лишь Тимофей, муж Ульянин, сочувственно поглядывал на Пелагею, но помалкивал: нрав у Улюшки суровый… В местной рыболовецкой артели Тимофей – кормщик: помощник и опора атамана. Командовал...

Огонёк Захаровой самокрутки увидела издалека. Замедлила шаги, прижала к груди ладони: что же это я… можно ли это… надо домой вернуться… А сердце билось, рвалось к Захару. Захар тоже заметил её. Потушил самокрутку, пошёл навстречу. Обнял её за плечи, на мгновенье прикрыл глаза: голова закружилась, – оттого, что Варины волосы пахли горьковатой ромашковой нежностью… Варюша укоризненно… – но Захар почувствовал: счастливо… – прошептала: - Не надо, Захар Степанович… И Захар счастливо перевёл дыхание: - И ждал тебя… и не ждал, Варвара...

В рыбацкой хате Пелагея по-хозяйски оглянулась: - Чисто. – Заботливо распорядилась: – Ты посиди, Захарушка, – притомился в мастерской-то. Я сама здесь управлюсь, сама печку растоплю. Захар спрятал в глазах улыбку. А Пелагея быстро и умело растопила печурку, кивнула за окошко: - Разыгралась метелица… уж белым-бело с степи. В печурке ласково колыхалось пламя. Захар взглянул на Пелагею: щёки её раскраснелись – то ли в отблесках огня, то ли в неясном девичьем волнении… Пелагея подошла к Захару, невесомо опустила руки на его плечи...

- На лодке катались?.. Ночью?! – Глафира упрекнула подругу: – И молчишь! Что же Захар? - Старинную легенду рассказывал – про Азовушку. Ещё – про рыбу… у которой плавники, как жар, горят. Случается, в лунную ночь рыба эта бесстрашно подплывает к самому берегу… А кто увидит её – скоро встретит свою любовь единственную… и будет счастлив. - Пелагея!.. – нетерпеливо перебила Глаша. – Ну, какой Азовушка!.. Какая легенда, какая рыба!.. Целовались вы с ним? - Скажешь такое… – вздохнула Пелагея. – Он даже за руку меня не взял...

Что задумала подруга, Луша решительно не понимала: - Так зачем тут Пелагея? - Пелагея-то зачем?.. – усмехнулась Глафира. - Ежели ты люба Захарушке… да и тебе, я знаю, брат мой по сердцу, – зачем Пелагея? - До чего ж глупа ты, Луша, – вздохнула Глафира. – Селиванов и Захар Степанович сговорились о сватовстве. А я, получается, уведу жениха у невесты. Что в Мостках станут обо мне говорить? А родителям моим – каково будет людям в глаза смотреть?.. Одно дело – увести жениха чужого… и другое, – ежели Захарушка сам женится на мне, когда Варька откажет ему на сватовстве...