Не таких на место ставили.
А то – наадо же!.. Какие мы горные инженееры!
Не знаем мы, что ли: бывший школьный разгильдяй.
Родни – разве что в интернате.
А – туда же: у меня ряд замечаний по новой лаве!
Леонид Григорьевич часто повторяет: молодёжь надо воспитывать.
Уж кому-кому… а этому сыну проходчика воспитания явно не хватало. Вот и наверстаем – проучим хорошенько… Чтоб не сильно гордился своим красным дипломом. И заодно – пусть задумается: если такая девушка, как Марина Нефёдова, хочет стать его женой, то это – большая-пребольшая честь… И выпускнику школы-интерната надо ценить возможность породниться с семьёй Нефёдовых.
Мозги у Лариски, конечно, куриные… Но вот это она всё же неплохо придумала:
- Можно сделать так… чтоб мальчишка забыл, – про то, что он Гордеев. Станет членом нашей семьи… почувствует себя Нефёдовым.
Что ж. Вот для этого и воспитываем.
…Андрей улыбнулся, – расслышал, как Иван Иванович, машинист добычного комбайна, напевает:
Туда, где доныне осталась в запасе
Шахтёрская юность моя…
Осталась она неизменной,
Хотя от меня вдалеке.
Там девушка Галя живёт непременно
В рабочем своём городке…
Галя, Галка Еремеева. Галина.
Кареглазая девчонка-одноклассница.
Тогда, в школе, по-мальчишески не понимал, что сердцем тянуло к ней. Сердцем тянуло… а глазами видел лишь Маринку Нефёдову.
Галка, Галя…
Он уезжал в интернат… и как благодарен был Гале за простые… но – такие нужные ему слова:
- За Мичмана не волнуйся: мама разрешила, чтоб я забрала его к нам. Он привыкнет. И за Лушу, что в школьной кочегарке живёт, не переживай: мы с Верой и Славиком Дрёмовым будем её кормить.
Это сейчас горному инженеру Гордееву ясно: пролесковая синь в Маринкиных глазах не важнее Галиных слов…
С крепильщиками и с бригадиром проходчиков Валеркой Черниковым осматривали крепь в пятой восточной. Валерка вполголоса матерился. Щегольков, самый молодой из крепильщиков, покачал головой:
- Непонятно: как – при том, что в шахте всё на честном слове держится… и техника, и крепь, – мужики каждую смену перевыполняют нормы добычи угля.
Черников недовольно взглянул на него:
- Ты, Игорёк, что: только сегодняшним утром прилетел с другого края Вселенной? Не знаешь, как? Два пальца об асфальт. По распоряжению Нефёдова. Не перевыполнили, – начальник смены поправит цифры.
Димка Крапивинцев подмигнул мужикам:
- У Павла Константиновича главный участок на «Светлореченской» – это база отдыха. Вот там – полный порядок. А кровля в пятой восточной – так, между делом.
-До поры до времени, – хмуро бросил Черников. – Только таких, как Нефёдов, жизнь ничему не учит. Вот такое уже проходили – с крепью в аварийном состоянии. Не сильно и давно было… Не сто лет назад. Андрюхин батя погиб в ту смену. Рассказывали проходчики: тогда тоже ремонтировали в авральном порядке. Лаву надо было закрыть на плановый ремонт кровли, а тут рекорд срывался… ну, и давали угля, – пока не грохнуло. Нефёдов сухим из воды вышел. У него это хорошо получается: между двумя каплями дождя пройдёт… и – не промокнет. А Грядунова, тогдашнего горного инженера, перевёл на «Марьинскую-Восточную» – с повышением: чтоб некогда было думать о том случае в третьей западной.
-Андрей Алексеевич! – тревожно окликнул горного инженера Якушев, начальник участка конвейерного транспорта. – Тут вот передали: в выработку вода прорвалась. Откуда – непонятно. Видно, что на главном водоотливе насосы не справляются: вода прибывает быстро.
Что такое гнев Нефёдова – истинный барский гнев – Виктор Петрович знал не понаслышке… И всё ж решился не выполнять непонятный… но какой-то грязно-липкий приказ директора шахтоуправления: помешать горному инженеру Гордееву в обследовании и ремонте крепи. Нефёдов велел отвлечь инженера какими-то сказками про неисправную вентиляцию… или, того лучше, – про неполадки с конвейерной лентой.
Якушев отчаянно выматерился: выходит, – накаркал Павел Константинович! И выдумывать ничего не надо – осмотр крепи придётся отложить: прорыв воды в выработку – дело очень серьёзное.
Гордеев приказал:
-Валерий Михайлович, проверьте, – в каком состоянии выход в горную выработку вышележащего горизонта. И приступайте к немедленному выводу смены.
Черников смотрел исподлобья:
- Вот пусть Якушев и выводит. А нам надо крепить кровлю: не успеем – до беды один шаг. Ясно же: вода вызовет размыв пород… а с ним – и обрушение. Якушев и без меня справится с выводом людей на вышележащий горизонт. А я здесь останусь. – Обратился к проходчикам: – Мужики, кто не сильно устал, – со мной.
Проходчики не собирались уходить.
Терёхину Валерка негромко сказал:
-Ты, Алёха, поднимайся. Тебе на днях Алёнку с двойняшками забирать из роддома.
- Не сейчас же мне их забирать, – возразил Алёшка.
- Алёха, ты ж понимаешь.
- Понимаю. Пацаны мои вырастут, и мне надо будет смотреть им в глаза.
…После обеда – Анна Фёдоровна подала свою знаменитую солянку, которую больше нигде не попробуешь, – Леонид Григорьевич довольно закурил. Сквозь сигаретный дым окинул Нефёдова насмешливым взглядом: – Тебе бы, Павел Константинович, – в педагоги. Вот за такой подход к воспитанию молодёжи я бы тебя к награде представил. Ну, и премию бы дал. Всё правильно: пусть молодой специалист своё место знает. И – будет знать, когда возьмём за шиворот, как котёнка, да носом ткнём.
- Нечего им потакать, – согласился Нефёдов. – На шахте – без году неделя, а гонору!.. Делает, что хочет: директора шахтоуправления будто бы и нет.
-Что ж, – пора на спуск, – Леонид Григорьевич потушил сигарету. – Я у твоего горного инженера столько промахов найду, что он сам от своего диплома откажется. Я свои должностные обязанности знаю. – Снисходительно потрепал Нефёдова по плечу: – Да ты не переживай… педагог. Отличнику вашему – на пользу: вроде как прививка от зазнайства. Ну, а после подъёма… Говоришь, – «люкс» отремонтировал? Оценим, оценим… Надеюсь, – Юляша сможет уделить мне внимание?.. Признаюсь, Павел: даже скучал… Вроде и ничего особенного: девка как девка… Только особенного и не хочется: знаешь, – бывает: после какого-нибудь изысканного салата… с какими-нибудь крабами и ананасами хочется жареной картошки с солёными огурцами.
Нефёдов за деланной заботой скрыл ухмылку:
- Так – что: распорядиться насчёт жареной картошки – в «люкс»? Или всё-таки что-то более изысканное?
- За что я тебя уважаю, Нефёдов, – так это за твоё понимание. В «люкс» – «Бахчисарайский фонтан»: в прошлую нашу встречу Юленьке очень понравилось это вино. Разумеется, – торт «Шахтёрский». Ну, и яблоки – ваш, светлореченский, «Белый налив». – Щелчком выбил сигарету из пачки: – Давай ещё по одной, и я в шахту. Посмотрим, что там у тебя за горный инженер.
Посмотреть на нового инженера «Светлореченской» у Леонида Григорьевича не получилось.
Из шахтной диспетчерской – тревожное сообщение: в пятой восточной – прорыв воды в выработку… и обрушение кровли.
Летели через степь к шахте горноспасательные машины…
Галина подошла к окну медпункта, свела брови… Как девчонке, захотелось отвести беду рукой… ухватиться за надежду: на «Восточной» – совместные учения горноспасательных подразделений…
Леонид Григорьевич уронил сигарету:
- Это… что?
Нефёдов озадаченно вытер платком лоб:
- Так это… Не должно было…
По решению горного диспетчера прекратилась подача электроэнергии в шахту.
Отключились шахтные механизмы – в непривычной тишине отчётливо слышался лишь нарастающий шум воды.
И шум воды исчез: сначала – в угрожающем треске шахтной кровли… а через мгновенье с грохотом обрушилась глыба породы.
Валерка делал перекличку – называл имена проходчиков: надо было выяснить, кто остался по ту сторону завала.
-Валерий Михайлович! Выводите бригаду к воздухоподающему стволу, – распорядился Гордеев.
Валерка кивнул:
- До спуска горноспасателей продержимся. В темноте нашёл глазами Алёшку Терёхина: – Да, Алёха?.. Другого выхода у нас нет. Особенно, – когда двое пацанов ждут, чтоб ты их домой забрал. Придумали с Алёнкой, как назовёте сыновей?
Алёшка не сдержал счастливую улыбку:
- Так по дедам: Иван и Александр. Ваня и Саня они у нас.
Действовать приходилось при свете аккумуляторной лампы на шахтёрской каске.
По выработке инженер Гордеев пробирался по пояс в воде: надо было закрыть герметические двери в ходках центрального водоотлива.
Перевёл дыхание: получилось.
Галя…
Галка, Галиночка!
Получилось.
А кровля шахтная протяжно и горестно вздохнула – не удержала ещё одну отколовшуюся глыбу породы…
Андрей успел увидеть, как ослепительной молнией сверкнул свет лампы с разбившейся шахтёрской каски. В кромешной черноте на неуловимое мгновенье – батины глаза… И – голос, что можно было услышать лишь сердцем:
- Держись, сын. Держись, Андрей, – ты ж у меня сильный…
Галочка, Галя…
Я знаю: ты ждёшь меня…
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15
Часть 16 Часть 17 Часть 18 Часть 19 Часть 20
Навигация по каналу «Полевые цветы»