С Павлом Константиновичем такое впервые…
Чтоб вот так: потерять дар речи…
Всё ж промелькнуло надеждой: не может быть… Мало ли Гордеевых!
Тот… Алёшкин сын… сын бригадира проходчиков, был мальчишкой – затравленным волчонком казался… В школе у него не ладилось… И с матерью не ладилось.
И… какой горный инженер!.. – хватался за надежду Нефёдов. Какой горный инженер, – если он уроки в школе прогуливал. После того… ну, – после той ночной смены, когда отца не стало, мальчишка с утра и до ночи ошивался около шахты.
Будто ждал, – что отец вместе со сменой поднимется на-гора…
Потом – спасибо школе и отделу образования: прислушались к мнению директора шахтоуправления, – отправили волчонка этого в интернат.
Проходчик Сердюков – то ли друг… то ли кум Алёшки Гордеева… скорее, и то, и другое, – приходил в шахтоуправление, просил, чтоб мальчишке дали направление в горный техникум… и стипендию от шахты назначили: мол, после учёбы Андрей на «Светлореченскую» вернётся.
Как же: сдался он на «Светлореченской»!..
Разумеется, – направления на учёбу в горном техникуме Андрею Гордееву Нефёдов не дал.
И очень скоро забыл об Алёшкином мальчишке – этом волчонке с угрюмым взглядом исподлобья.
Надеялся, что больше никогда его не увидит: техникумишко пацан этот вряд ли осилит – после того, как прогуливал школьные уроки… и, должно быть, с горем пополам – в интернате!.. – окончил восьмой класс. На «Светлореченской» ему делать нечего: бывшая Алёшкина жена – бабёнка ушлая, своего не упустит, да и хахалёк её – не промах. Извернутся, изловчатся – хату Алёхину продадут: при желании – легко. Хорохориться пацану недолго: никуда не денется – в Киев, к мамане и отчиму, двинет.
Тот – волчонком затравленным был…
А этот… – что стоит сейчас в кабинете директора шахтоуправления… горный инженер Гордеев Андрей Алексеевич… – ну… прямо горный инженер.
Не может быть!!!..
Только надежда – вот на это, что не может быть… – стремительно таяла…
Память услужливо всколыхнулась: точно, – проходчик Алёшка Гордеев!
В серьёзных тёмно-серых глазах – чуть приметная… будто горьковатая насмешка: заметил волчонок… понял, как растерялся директор шахтоуправления.
Положил перед Нефёдовым документы. Объяснил:
- У меня на «Светлореченскую» направление.
Диплом – с отличием?..
Характеристика…
Лучший студент… талантливый исследователь… Учёным Советом Горно-металлургического института был рекомендован в аспирантуру, но – изъявил желание работать по специальности горный инженер на шахте… Имеет опыт работы в забое: все годы обучения на летних каникулах работал горнорабочим очистного забоя, попутно получил специальность – машинист ГВМ (горновыемочных машин – добычного и проходческого комбайна)… Имеет отличные организаторские способности…
Отличные организаторские способности?..
Тут у Павла Константиновича потемнело в глазах – от какого-то смутного предчувствия…
Всё ж нашёл Нефёдов силы, – небрежно усмехнулся:
- Гордеев?.. Андрюха, что ли?
-Андрей Алексеевич.
- Ты, значит… – Павел Константинович поднялся из-за стола, раскинул руки: – Нуу… Рады! Очень рады. Выучился, значит!.. Что ж, Гордеев Андрей… Алексеевич, будем вместе работать. Характеристика из института у тебя отличная, – думаю, всё у тебя получится. – Приоткрыл дверь: – Надя! Чепегина – ко мне!
Помощник по кадрам и быту тут же явился – словно за дверью стоял.
Недоверчиво улыбнулся:
- Гордеев? Андрей?.. Вот, значит, кого к нам – горным инженером… Да тебя не сразу и узнаешь! Давно ли Андрюхой был! А теперь – вон какой… представительный: горный инженер! Красавец!
Нефёдов со скрытым раздражением перебил говорливого помощника по кадрам и быту:
- Ты ж не баба, – чтоб расхваливать парня. Что ж удивительного: годы идут… время не стоит на месте. Мы стареем, дети растут.
- Растут! Растут… и нам на смену приходят, – неосторожно и совсем необдуманно подхватил Чепегин.
Ччёрт!.. Не ровен час – накаркает!
- Ближе к делу, Владимир Вячеславович, – холодно заметил Нефёдов. – Покажи инженеру Гордееву его кабинет. Да посмотри, – хорошо ли убрала там Вера Петровна. Если не вымыла окна, – заставь: пусть вымоет. Наде скажи, – пусть чай заварит и отнесёт Андрею Алексеевичу в кабинет. А вам, Андрей Алексеевич, я разрешаю сегодня… я даю вам день на устройство. Ну, а завтра – приступайте к своим обязанностям. – Сочувственно покачал головой: – В доме-то – полное запустение?.. Может, прислать Веру Петровну, – чтоб убрала?
- Спасибо. Я сам справлюсь, – ответил Гордеев.
- Нуу… познакомьтесь с кабинетом, а завтра…
-Первый рабочий день у меня сегодня, – уточнил Андрей Алексеевич. – Думаю, в кабинете всё в порядке. Я знаю, что на «Светлореченской» готовится к открытию новая лава. Мне надо спуститься в шахту.
Чепегин вопросительно взглянул на директора шахтоуправления…
А Нефёдов… ох… в общем, от такой наглости этого сопляка офонарел Нефёдов.
Вот так: мне надо спуститься в шахту.
Ему надо!..
Чепегин заторопился на помощь Павлу Константиновичу. Снисходительно улыбнулся:
- Эх, юность!.. Ваше желание… ваше рвение к работе понятно. Да только… Собственно, там ещё не на что смотреть.
- Я говорил с проходчиками. Мне известно, что лава – на этапе открытия.
-Ну, да… на этапе, – согласился Чепегин. – Но… работы ещё много.
-Мне надо посмотреть, – повторил горный инженер Гордеев.
И вышел.
Нефёдов и Чепегин молча смотрели в окно: Гордеев уже успел переодеться в спецовку и вместе с бригадой проходчиков направился в шахтную ламповую…
- Что-то мне подсказывает… – заговорил Владимир Вячеславович, – что-то мне подсказывает: не надо бы ему… Гордееву, спускаться сегодня в новую лаву…
- Пусть спускается. Я его на место поставлю. Пожалеет, что мамка на свет родила. Чухнет в свою аспирантуру – аж пятки… И не оглянется, ссоопляк…Вот только - вопрос: примут ли его в аспирантуру.
- Кто бы мог подумать, – вздохнул Чепегин. – Я до сих пор не верю, что это – Алёхин мальчишка… Надо же: горный инженер!.. А кто бы мог подумать!.. Как там: жизнь прекрасна и удивительна… но особенно – удивительна.
- Пошёл вон! – загремел Павел Константинович. – Рассуждает он мне тут: верю-не верю…прекрасна-удивительна… Дел тебе нет?! Пошёл вон! И – проконтролируй, как Овчинников занимается ремонтом «люкса» на базе отдыха!
Владимир Вячеславович исчез.
Нефёдов вытер платком лоб…
Мало того, что Маринка… коза драная, от мужа – от Стасика Бояринова! – ушла…
Теперь ещё и этот… горный инженер Гордеев.
Настырный какой: мне надо спуститься в шахту…
Чепегин прав: постороннему человеку – а Гордеев и есть посторонний, – в новой лаве делать нечего. Работы там – непочатый край. Но – открыть лаву надо через два дня. На «Светлореченской» по-другому не бывает… и быть не должно, – только так: досрочно, с перевыполнением.
Упёртый какой!..
А ведь должен был почувствовать себя облагодетельствованным директором шахтоуправления!.. Благодарить за заботу: тут тебе и кабинет… и день на устройство… и Веру Петровну, чтоб в доме убрала.
Нефёдов давно и хорошо знал: тот, кто тебе обязан за заботу, будет служить верно и преданно.
А этот… инженер Гордеев, вместо благодарности заявил: мне надо спуститься в шахту.
Ладно. Посмотрим.
Но настроение у Павла Константиновича упало до нулевой отметки.
Велел Надежде, чтоб вызвала Димку Свешникова, водителя шахтной «Волги».
Димке приказал:
- Домой. – А Надежде хмуро бросил: – Меня сегодня не будет. Главному механику скажи, чтоб вызвал к себе нового горного инженера, – когда он поднимется из шахты. И пусть Евгений Владимирович позвонит мне.
А дома Лариса удивилась:
- Ты так рано сегодня!
В глазах Ларисиных – разочарование… и плохо скрытая досада: кажется, она куда-то собиралась… Всё же с деланным участием заглянула мужу в глаза:
- Ты чем-то расстроен, Павел?
Нефёдов отшвырнул Лизу, нахальную рыжую кошку, Ларискину любимицу:
- Обедать давай! Расстроен!.. Нет, – не знаю, куда деться от счастья!
-Что случилось? Что-то на шахте?
- Нет! У деда в деревне!.. Новый горный инженер явился!
Лариса Вадимовна растерялась:
- Аникеев? Ты же ждал его! И чем ты не доволен? Вы что: уже поссорились?
- Какой к… на… Аникеев!.. Новым горным инженером на «Светлореченскую» назначен выпускник Горно-металлургического… Диплом – с отличием. Характеристика – хоть сейчас министром угольной промышленности!
- Ну?..
-Гордеев!
-Гордеев?.. Это…Павел!.. Возможно ли это?
А в скучающем Маринкином взгляде всколыхнулся интерес…
Для тех, кто не знаком с терминологией:
Лава – это подземная очистная горная выработка, в которой производится добыча угля. Один бок лавы образован массивом угля (забоем лавы), другой – специально обрушенной породой выработанного пространства. Протяжённость лавы зависит от горно-геологических условий и может быть от нескольких десятков до нескольких сотен метров.
Первоначально термин «лава» возник на шахтах Донбасса.
Термин «лава» использовал Александр Иванович Куприн – в рассказе «В недрах земли».
На-гора – чисто шахтёрское понятие. Означает – на поверхность шахты. В древнерусском языке словом «гора» называли всё, что находится наверху.
На-гора пишется строго через дефис. Не на гору! На гору – это два слова, две разные части речи: имя существительное «гора» и предлог «на». На-гора – это одно слово! Часть речи – наречие, отвечает на вопрос куда, а не на что – как существительное с предлогом.
Понятие на-гора впервые появилось на Донбассе.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 13 Часть 14 Часть 15
Навигация по каналу «Полевые цветы»