Танюшка прижалась к отцу:
- Я не хочу с ней… не хочу к бабушке Зине. Давай к бабушке Тане и дедушке Васе уедем?
Тонины вещи разбросаны повсюду – на спинке кресла, на диване, на подоконнике, на полу… Платья, брючки, трусики – вперемешку с флаконами лака для ногтей, изящными упаковками для туши и теней, пудреницами. Под ногами хрустнул тюбик губной помады. Андрей поднял кофточку, аккуратно положил в дорожную сумку – поверх скомканных юбок и лифчиков:
- Ты всё сказала, Тонь? Теперь меня послушай: убери весь этот базар. Если хочешь, – я отвезу тебя к матери. Дочка будет жить со мной. Об этом говорить не будем.
- Ещё и как будем! Я не разрешу тебе встречаться с Таней!
- Мы с Танюшей сейчас уезжаем в Новосёловку – я только на шахту заеду. У тебя, смотрю, сумок много получается. На автобусе неудобно. Тебя подбросить до Калиновки?
Вежливые и сухие слова Андрея выводили Тоню из себя:
- Ты… ты, Луговой… Это ты во всём виноват!
-Что ж, если виноват, – прости.
-Это ты!!! С девчонкой этой связался!
- Я, Тонь, оправдываться не собираюсь. Просто вот это твоё – связался – не то слово. Я полюбил Аню.
- Какой… какой хам!!!
- И случилось это не раньше, чем твой роман в Калиновке.
Тоня захлопала глазами:
- Мой… роман?
- Одноклассница твоя рассказала мне, – усмехнулся Андрей. – Не в моих правилах слушать сплетни, но, вижу, сейчас – тот случай, когда стоило прислушаться. – Кивнул на модную футболку и мужские трусы, что вместе с Тониным лифчиком и трусиками забыто лежали на спинке кресла: – Может, не пришлось бы мужику надевать штаны на лестничной площадке.
- А ты… а ты – с девкой этой! Не успела я к маме уехать, как она – тебе на шею! Думаешь, мне не рассказывали! Нагуляла пацана – неизвестно, от кого! А тут и случай подвернулся! А то – чего ж! Двухкомнатная квартира, машина… мужик при должности: как-никак – начальник участка…
Танюшка уснула в кресле – лежала маленьким жалким калачиком, порой тревожно вздрагивала, во сне прерывисто и горестно вздыхала…
- Говори тише, – перебил Тоню Андрей. – Видишь же: спит Танюша. День для неё сегодня очень трудным был. Нет, Тонь. Ничего у нас не было с Аней. Я самому себе признался, что люблю её, – лишь тогда, когда ты к матери уехала, чтоб… чтоб от ребёнка избавиться. А о мальчишке Анином… Знаешь, Тонь, тебе бы лучше помолчать. Как бы ни сложилось у Анюты, – она родила ребёнка. Одна, без мужа… сама ещё девчонка, но – родила.
- И – что?! И я родила! Я оставила ребёнка! А ты… а ты…
- Слово-то какое, Тонь: оставила… Самой-то не стыдно? Я виноват перед тобой, – что другую полюбил. Но Анюту судить не смей. Я узнал – не от тебя, заметь… от Гаранина в шахткоме, – что у нас с тобой всё же будет ребёнок. И с той минуты главным стало, чтоб мы с тобой семью нашу сберегли. Не получилось.
- Я – мать! И будет так, как я решила! Я не позволю тебе видеть дочку!
- А я, Тонь, отец. И в нашей с тобой постели я не был с другой женщиной. Ты решила?.. Тебе напомнить, каким было твоё решение, когда ты узнала о том, что беременна?
В разговорах с мужем Антонина всегда – с первых дней после свадьбы – была надменной и уверенно-насмешливой… А сейчас растерялась – впервые…От его признания, что он любит девчонку эту… от усталого голоса Андрея, от предложения подбросить её в Калиновку. Даже не пытался отговорить её, удержать не пытался… А она и вещи-то специально разбросала, и сумки дорожные достала. Прекрасно понимала, что ехать некуда: Стас к себе не звал, а у мамы можно лишь погостить пару дней. Это легко бросить Андрею, что она не позволит ему видеться с дочкой… А к маме – лучше без Татьяны. Мама тут же недовольно заметит:
- А муж у тебя зачем? Он что, – даже день-другой не может с ребёнком побыть? Хорош отец! И сватья не лучше: чего ж не радоваться внучке, особенно, – если нянчусь с ней я. Так можно внучку любить!
Танюша проснулась:
- Я к бабушке Тане хочу. И молочка хочу – с хлебушком и с мёдом.
Андрей собрал Танюшины платьишки, взял дочку на руки. Кивнул Антонине:
- Убери, что разбросала. Утром вернусь с шахты – отвезу тебя в Калиновку.
… Димка сегодня не пьяным пришёл.
Рита приподнялась на локте:
- Мне, Дим, сказать тебе надо. Я, Дим…
Димка тоже поднялся. Надел брюки, закурил:
- И я Рит, скажу тебе. На Анютке я женюсь. Сын у нас… растёт.
Рита помолчала.
- А Анютка? Она-то согласилась – выйти за тебя?
- А куда она денется. Говорю же: сын у нас. А ты меня не жди больше. У нас с Анюткой утром серьёзный разговор будет. Чтоб всё – как положено.
Рита беззвучно плакала.
А Димка всё равно догадался… или увидел – при вспышке огонька сигареты:
- Вот только слёз не надо, Рит. Ты ж не девчонка-школьница. Может, с Виталиком помиритесь. В жизни всякое случается.
- Дим!..
Димка потушил сигарету, потянулся за рубахой:
- Сын у меня, Ритка. Пойду я.
Анюту встретил, когда она шла к остановке шахтного автобуса:
- Ань! Решил я.
- Решительный, значит, – усмехнулась Анюта. – А что решил-то?
- Хватит нам, Ань. Мальчишка растёт, ему отец нужен.
В Анютиных глазах – насмешка. А спросила серьёзно, даже сочувственно:
- Ты тоже так считаешь?
-Тоже?.. Значит, ты и сама понимаешь… и считаешь, что нам надо…
Анюта взглянула на часы:
- Да нет, Дим. Это твоя мама так считает, – что нам с тобой что-то надо. Она на днях заходила ко мне, тоже – прямо как ты сейчас – рассказывала, что моему сыну отец нужен.
- Ань!
-Мне на автобус. А маме ты скажи, что я подумала. Так и скажи маме: нет.
- О чём… подумала? Что – нет?
-Мама поймёт.
К остановке подходили шахтёры.
Анютка не оглянулась.
Вечером Димка подъехал к дому Кондрашовых на батином «Москвиче».
В руках – букет розовых и белых роз: заглянул в соседский палисадник, признался Лидии Макаровне:
- Судьба решается, тёть Лид. Без роз – никак.
Лидия Макаровна расчувствовалась: да разве ж жалко, если дело такое!.. Ясно же, что к Анютке Димка собрался! Может, и сладится всё у них.
Срезала самые красивые – полураспустившиеся – розы…
Валерию Димка объяснил:
- К Анютке я. Разговор у нас.
- Торжественно, – кивнул Валерий Алексеевич. – Только, думаю, зря.
Вышла Вера Андреевна. Удивлённым взглядом окинула Перелыгина:
- Это… что?
Димка протянул ей букет:
- Вам. От меня.
Вера Андреевна пожала плечами. Цветы не взяла:
- Мне зачем твои розы? – Кивнула под окно: – У меня вон свои цветут. Если надо, – срежу тебе.
Димка смешался:
- В общем… это. К Анютке я. К сыну.
-Ань! – позвал Валерий сестру. – К тебе тут… Как я понимаю, – жених пришёл. Как я догадываюсь, – свататься.
Анюта выглянула в окно:
- Дим, ты ж утром, на дороге, сватался. Я ж тебе сказала: нет.
Вера Андреевна развела руками:
- Что ж тут… Ты, Дима, иди.
Димка перевёл растерянный взгляд на Валерия:
- Валер!.. И вы, Вера Андреевна… Вы поговорите с Анютой. У нас же сын! Ему отец нужен! Распишемся с Анюткой… Чтоб – как люди…
Вера Андреевна молча ушла в дом.
-Валер!.. Валерка! Ты же понимаешь: пацану отец нужен!..
Валерий закурил:
- До чего ж правильные слова ты говоришь!.. Аж на слезу пробивает. Разговор наш помнишь, Дим? Когда я к тебе в Севастополь приезжал? Повторить тебе? Мальчишку мы сами вырастим. А Анютке я не указ: будет так, как она решит. Ты иди. А то мне в третью сегодня, – поужинать надо, отдохнуть перед сменой.
… Домой Андрей вернулся утром.
В квартире – не то, чтобы порядок… Но разбросанные вещи Тоня собрала.
-Ты готова? – спросил Андрей. – У меня есть время – до обеда. Отвезу тебя к матери.
- А кто тебе сказал, что я куда-то собираюсь? Я – твоя жена, и…
- Ты была моей женой. Тонь, всё уж сказано. Давай не будем тратить время. Мне в два надо быть на шахте.
- Была... твоей женой? Вот, значит, как…
- Вот так, Антонина. Ты же понимаешь, что по-другому уже не будет.
-А ты понимаешь, Луговой?.. Я уеду. Ты понимаешь, что я не вернусь к тебе? Я не вернусь к тебе. И дочку заберу. Она маленькая, ей мать нужна.
-Нужна, – согласился Андрей. – Жаль, что ты лишь сейчас об этом вспомнила.
-Ты пожалеешь, Луговой! Вместо того, чтоб родную дочь растить, – собрался воспитывать чужого мальчишку?
- Сумки где, Тонь?
- Андрей!.. Как ты можешь… У нас семья… дочь. Мы должны сберечь нашу семью… ради дочери, ради нашей любви. Ты забыл, как ты любил меня? Из-за этой девчонки забыл!..
- Не из-за девчонки, Тоня.
-А у нас… у нас со Стасом ничего не было!
Андрей на секунду задержал взгляд на Тониной шее, на откровенных лиловых пятнах:
- Я так и понял, что вы – в расстеленной постели – просто обменивались мнениями о вчерашней погоде.
- Ты пожалеешь! Андрей, мы можем начать всё сначала. У нас семья, дочка.
- Ты будешь видеться с дочкой.
- И… всё?
- Всё. Собирайся.
Зинаида Павловна растерянно попятилась. Антонина размахивала руками:
- Это всё ты!.. Это всё ты – со своими синицами и журавлями!
-Да никуда он не денется, Андрей твой, – нерешительно утешала Тоню мать. – Увидишь: через пару дней приедет за тобой. А Стас? Что Стасик говорит? Вы виделись с ним? Он знает, что ты теперь свободна? Да твой Луговой ещё будет просить у тебя прощения! Я скажу Марии Михайловне, что ты приехала… и мы ждём Стаса.
А Мария Михайловна важно поведала новость:
- Стасику предложили новую должность – в райисполкоме, в финансовом отделе. Сам Михайлин разговаривал со Стасом: а как же! Такие специалисты на дороге не валяются!
- Хорошо, хорошо, Маша. А когда же Стас в Калиновку приедет? Ты скажи ему, что Антонина ждёт его.
- Стаса переведут в райисполком лишь при условии, если у него в семье всё наладится. А как же, Зина!.. Это же райисполком, а не ларёк, где мороженым торгуют!
- И… что? – растерялась Зинаида Павловна.
- Как – что, Зина! Стас и Светлана помирились. У них же семья, двое ребят.
… Перед спуском в шахту Андрей задержался:
- Я после смены буду ждать тебя, Анюта.
И до рассвета звучали счастьем эти его слова – простые и самые желанные…
Катерина Григорьевна остановила Анюту:
- Чем гордишься-то!.. У тебя – дитё от Димки! А ты, значит, от ворот поворот Димке? Вырастет мальчишка, – думаешь, спасибо тебе скажет – за то, что безотцовщиной рос? Или надеешься, что дядька чужой – хоть и начальник участка! – родного отца заменит? До чего ж ты глупа, Анютка!
А Анюта неожиданно попросила:
- Катерина Григорьевна! Вы скажите Диме, чтоб зашёл ко мне.
-Вот-вот! А я о чем, Аня! Поговорить вам надо, всё решить. Вы ж не чужие. Сын у вас. Зайдёт Димка. Сегодня же зайдёт.
В дом Анюта Димку не пригласила. Кивнула на скамейку под яблоней:
-Давай присядем. Разговор серьёзный.
Димка закурил. Не поверил матери, что Анютка сама позвала его. И сейчас не верил, что передумала Анютка… Хмуро ждал.
- Случайно услышала я, Дим… Евгения Анатольевна из планового и медсестра, Дарья Семёновна, в автобусе разговаривали. О Рите Муравиной, ламповщице с «Верхнеелисеевской».
- Ну?..
- Беременная она.
Димка отчего-то покраснел:
- Ну?..
-Ну, а дальше ты сам, Дим.
Рита горько всхлипывала у Димки на груди… Вскинула глаза:
- Виталик бросил меня… Знаешь, почему?
Димка осторожно гладил её плечи:
- Откуда же мне, Рит…
- Потому бросил, что детей у нас с ним не было!
- Нуу…
- А знаешь, почему не было?
- Откуда же мне, Рит…
- Аборт я сделала. От тебя. Потом врач сказал, что детей у меня больше не будет.
- Рит!..
- А я беременная. Второй месяц.
После смены Анюту ждал Андрей.
А Димка всё равно подошёл к ней:
- Ань!.. В общем, спасибо, что сказала. Только…разреши мне видеться с Алёшкой.
- Нет.
-Нет? Ань!..
- У Алёши есть отец.
- Значит… ты даже не скажешь ему… не скажешь, что отец его – я?
- Не скажу.
-Тогда… тогда я сам ему скажу. Когда подрастёт мальчишка.
Анюта равнодушно пожала плечами:
- Попробуй. Только рассказать придётся всё. Рассказать всё, а не придумать что-то дежурное, – что мы с тобой поссорились… и ты просто не знал о том, что он родился.
-Ань!..
- Береги Риту.
Зимой Рита родила дочку.
Сердце замирало – от предчувствия горькой обиды…
Всё ж спросила Димку:
- Решил, как дочку назовём?
Димка обнял жену:
- Назовём так, как ты захочешь.
Рита несмело обрадовалась:
- Тогда… Катенькой назовём. Катюшей.
… Алёшка очень любит Танечку, младшую сестру. И очень гордится тем, что теперь он – старший брат.
А через год родился Тёмка, и Танюшка тоже стала старшей сестрой.
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15
Часть 16 Часть 17 Часть 18 Часть 19
Навигация по каналу «Полевые цветы»