Анюта опустила глаза – спрятала насмешку. Деланно вздохнула:
- Я подумаю, Катерина Григорьевна.
- Вот-вот! – обрадовалась Катерина. – А я о чём! Пора и подумать! Я ж тебя, Аня, по-матерински вразумляю. Чтоб – как лучше. Оно и думать долго нечего: вы ж с Димкой не школьники. Сходитесь и живите – как люди. О чём тут думать! – Уже у калитки Катерина Григорьевна спохватилась: – Да мать свою и брата-умника не слушай! А то они тебе наговорят! Жизнь испортят своими советами! Валерка ваш вон себе-то не мог путёвую бабу найти: на Таньке Нестеровой женился, с дитём взял! А сестру горазд учить – как ей жить да за кого замуж идти! Чему б хорошему научил! И мать твоя не лучше: небось, только и мечтает, чтоб зять начальником был! Не слушай их, Анютка! Своим умом живи. Да долго не думай, – чтоб счастье своё не упустить.
Анюта смотрела вслед Катерине.
Не вчера было…
А плечики вздрогнули, – будто снова больно хлестнули Катеринины слова:
-Адрес? Ещё чего! Если бы ты была ему нужна, он бы давно тебе написал. Вот что, милая: ко мне ты зря пришла. Если нагуляла, – неизвестно, от кого… сама-то хоть знаешь?.. – иди за направлением. Ко мне-то чего явилась!
… Утром Антонина раздражённо бросила Андрею:
- Тебе не надоело, что твоя мать неделями толчётся у нас?
Андрей чуть приметно усмехнулся:
- А тебе надоело, – что каждый день готов обед, выстирано-выглажено бельё… в доме порядок и Танюшка под присмотром, – пока ты у подружек чай пьёшь?
- Какая важность – обед! Ты вполне можешь обедать в шахтёрской столовой! А мать твоя, – если строит из себя такую заботливую бабушку, – могла бы хоть на месяц Татьяну к себе забрать! Так ей и в голову не приходит, что мне надо отдохнуть!
Татьяна Владимировна, мать Андрея, горестно покачала головой: и не хотела бы слышать невесткиных слов… да Антонина нарочно говорила громко.
Видела мать: не ладится у Андрея и Тони.
И раньше по-всякому бывало… Да они с отцом надеялись, ждали: появится малыш – всё образуется.
А с рождением Танюшки ничего не изменилось. Антонина так же капризничала: и квартира маленькая, и машина не та, что ей хотелось… а теперь ещё и обуза появилась – ребёнок.
Валентина Степановна, соседка по лестничной площадке, как-то заметила:
- С вами Андрею Васильевичу полегче. А то ж – всё сам: и девчушку в ясельки… и в магазин успевает, и дома всё на нём: и готовка, и уборка.
Татьяна Владимировна улыбнулась:
- Это батя его так приучил: чтоб всё умел делать… и жену жалел.
-Ну, да, ну, да… – согласно кивнула Валентина Степановна: – Чтоб жалел. Молодец, что жалеет. Да только… Вы уж простите, Таня: знаю, что сплетни нехорошо разносить. Но – сама видела… и – не раз: Андрей – на шахте, малышка в яслях, а к Антонине – подружки.
- Что ж… Почему и не посидеть с подружками. Не в деревне – хозяйства нет.
-Подружки-то – ладно… Так ещё и дружок заезжает. Машина у него белая, «Жигули».
Татьяна Владимировна заторопилась:
-Бульон у меня варится. И тесто, должно быть, подошло. Пойду я.
На днях на «Вербовской-Глубокой» проводились плановые учения горноспасательного взвода.
Андрей почти сутки был на шахте.
Антонина утром бросила мимоходом:
- Я в парикмахерскую.
Вернулась к вечеру.
Белую машину Татьяна Владимировна увидела из кухонного окна. Андрей? Нет, – другая машина. И стояла поодаль от дома. Пусть бы себе стояла… Да минут через десять Татьяна Владимировна снова случайно взглянула в окно…
Из машины вышла Антонина.
В прихожей Тоня недовольно поморщилась:
-Вы, кроме борща, что-нибудь умеете готовить? На весь подъезд запах!
-Так сегодня не борщ, а солянка, – улыбнулась Татьяна Владимировна. – И пирожки с капустой.
-Пирожки меня вообще не интересуют. Пора бы запомнить.
Татьяна Владимировна незаметным взглядом окинула Антонину: причёска – прежняя… и не видно, что в парикмахерской была. Не удержалась, – по простоте заметила:
- Вижу, – машина белая. Думала, вы вместе с Андреем вернулись. Не сразу рассмотрела, что чужая машина-то.
От стыда вспыхивают…
А Тоня медленно побагровела: так краснеют от досады и гнева… Вскинула глаза:
- Вы… что: следите за мной?
Татьяна Владимировна растерялась:
- Так видно же – из окна.
- А вы меньше смотрите в окна! Или вам делать нечего? Так у нас – не санаторий и не дом отдыха! Может, вам лучше туда?
Антонина хлопнула дверью спальни.
Андрей вернулся за полночь.
От усталости пошатывался, и ужинать не стал.
И – что: рассказывать ему… о разговоре с Антониной?
Утром Татьяна Владимировна провожала Андрея на шахту. Виновато улыбнулась:
- Андрюша, домой бы мне. Батя ж один там. Он и справляется, да я ж всё равно волнуюсь. Я вот о чём подумала: Танюшка к яселькам плохо привыкает. Да и спешить не надо: подрастёт девчоночка наша, – будет в садик ходить. А сейчас, – раз у вас есть такая молодая бабушка, – пусть Танюша со мной побудет.
- Говоришь же, – домой надо. Правильно, мам: батя с работы возвращается, а дома пусто. Вечером постараюсь пораньше прийти – отвезу тебя в Новосёловку.
- Ты разреши, Андрюша, чтоб я Танечку с собой взяла. Дед рад будет, и тебе – не бегать в ясли.
Андрей растерялся:
- Это… как же, мам?.. Я… мы с Тоней здесь, а дочка – у вас?..
- Не у чужих же!
Вышла Тоня. Снисходительно кивнула:
- Что такого! Хотели же внучку! Мечтали! Вот и пусть побудет у бабушки и деда. А мне надо к маме съездить. Татьяну я не могу взять с собой: у мамы голова начинает болеть, когда ребёнок прыгает и бегает по всему дому.
Разумеется, – дело не только в том, что Зинаида Ильинична не переносит шума и баловства…
Стасику Москвину очень не нравится, что им с Антониной приходится встречаться в Вербовке: не ближний свет – ездить из города… К тому же Вербовка – не Москва… и, как правильно догадывался Стас, – если Тонькин шахтёр узнает об их встречах, то, мягко говоря, возможны крупные неприятности в виде шахтёрских кулачищ. Только этого не хватало.
И в последнюю встречу Стасик обиженно и грустно заявил Антонине:
- Если хочешь меня видеть, – приезжай в Калиновку. Только предупреждаю: или наши встречи… или ты возишься со своей малой. Выбирай.
В общем, не только маму раздражает, когда Тоня приезжает в Калиновку с дочкой…
Правда, Антонина пока не решила…
Со Стасиком встречались. Даже в его городской квартире были уже не раз, и в Красногоровку, на дачу, ездили. Что и говорить: в их с Луговым «двушке» Тоня никогда не чувствовала себя вот такой королевой.
Уйти от Андрея?..
Но Стас замуж не звал.
Не раз говорил, что не собирается кормить чужого ребёнка. С видом оскорблённой добродетели напоминал:
- Ты сама выбрала: не меня… не наши встречи. Ты сама это выбрала: родить ребёнка своему шахтёру. А у меня, Антонина, были серьёзные планы.
Может, лучше держать синицу в руке…
Лугового назначили начальником участка. Недавно в шахтоуправлении распределяли участки под строительство дач – Андрей ездил смотреть, сказал, что место отличное.
Но… Можно же совмещать!
Синица – в руке… А журавль – не в таком уж небе.
Совместимо.
Зачем?..
Да, Луговой теперь начальник участка на «Вербовской-Глубокой».
Бывает, – сутками пропадает на своей шахте.
А в выходной – к родителям, в Новосёловку: по дочке скучает…
Поэтому в Новоазовск, на базу отдыха, Тоня ездила со Стасом.
В этот выходной Андрей вернулся домой с дочкой. Улыбнулся:
- Бабушка с дедом – хорошо. Только ж у Танюшки и мы с тобой есть. Пусть дома побудет. В Сосновку, на Донец съездим, хочешь?
Тоня скривила губы: какой Донец… планы были совсем другими.
А потом…
Всё полетело таким стремительным кувырком, что не остановишь.
На «Вербовской-Глубокой» какая-то комплексная проверка из Управления. Понятно: Луговой дневал и ночевал на шахте. Завтра должна приехать свекровь – забрать к себе малую. А как иначе! Одной, без Андрея, Тоне не справиться. Это ж немыслимо: по утрам вставать, собирать её в садик… вечером идти за девчонкой…
Андрей виновато предупредил:
- Тонь! Я сегодня поздно вернусь.
Антонина подняла глаза к потолку:
- Мне, значит, снова – и домработницей, и нянькой!
- Танюшку в садик отведёшь сама?
- Терпеть не могу – водить её в садик! Терпеть не могу эту… как там её! – воспитательницу. Вечно указывает – что и как!
Танюшка осталась дома.
Приехал Стас:
- Слышал, – у начальника твоего какая-то проверка? А мы с тобой время теряем! Девчонку займи чем-нибудь. – Ухмыльнулся – Она же нам не даст и чаю попить…
Мама строго приказала Танюшке:
-Поиграй сама, – ты уже большая.
Кукол и мишек много…
А во дворе интереснее: там песочница и качели…
Трёхлетняя Танюшка незаметно спустилась во двор двухэтажки.
В песочнице – домик: мальчишки вчера построили.
Все ребята – в садике или в школе. А на скамейке – котёнок Стёпа. Вот с кем можно поиграть.
Стёпа тоже был рад, что Танюшка вышла во двор.
Котёнок бегал за тополиными пушинками. Танюша смеялась и шла за ним.
Не заметила, как они со Стёпой оказались далеко от дома.
А небо вдруг потемнело.
По листьям тополей застучали большие капли. Котёнок испуганно прижался к земле.
Танюша взяла его на руки, растерянно оглянулась…
Наверное, оттого, что шёл дождь, двухэтажки показались Тане одинаковыми. Особенно – после бабушкиного и дедушкиного дома в Новосёловке…
А мимо бежал незнакомый мальчишка. Остановился:
-Ты почему домой не идёшь? Вся вымокла – дождь вон какой! Где живёшь? Давай отведу тебя.
А Танюшка молча прижимала к себе котёнка.
Мальчишка кивнул:
- Ясно. Заблудилась, значит. Побежали к нам, здесь недалеко. Тебя надо вытереть полотенцем и согреть. А то ты простудишься. Дождь пройдёт – найдём твой дом.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15
Навигация по каналу «Полевые цветы»