Аня не удивилась.
Равнодушно пожала плечами.
И голос – бесцветный какой-то:
- Говори.
А слов нужных Димка не находил.
Взъерошил волосы:
- Я, Ань… Я сказать хотел.
- Скажи.
- Я, в общем, вот… Вернулся в Вербовку.
Анюта не ответила.
Мальчишка держал её за руку, смотрел на Димку.
Димка не заметил, что сжал рукой колючий стебель придорожного осота. Неловко улыбнулся:
- Сын, значит…
Анютка молчала.
Алёшка серьёзно подтвердил:
- Сын.
Димка решился:
- Ань!.. Мой… сын?
- Нет. Мой, – просто ответила Анюта. Напомнила: – Ты что-то сказать собирался? А то нам некогда, – домой пора.
- Ань!.. Ты же писала мне… Помнишь?.. Ты в Севастополь писала мне… – писала, что беременная.
- Писала. Хоть и адреса твоей воинской части не знала – ты же мне не писал. А моё письмо, вижу, получил и прочитал. Значит, я правильно адрес написала. А чего тогда спрашиваешь, – раз письмо получил?
- Значит, – мой мальчишка… Мой сын, значит.
Анюта безразлично оборвала Димку:
- Ничего это не значит.
-Ты же, Ань… Ты же от меня была беременна. Ты же писала. А я… подсчитал.
- От тебя. Хорошо считаешь, – кивнула Анюта. – Думаешь, я сейчас по-другому скажу? Буду убеждать тебя, сочинять, что беременной была от Вани-Пети? Нет, Дим. От тебя. Только сын не твой. Мог бы быть твоим. Ты сам так захотел, – чтоб у тебя его не было.
-Ань!..
- Вот и поговорили, Дим. Больше не о чём говорить нам.
Анюта и Алёшка ушли.
Димка смотрел им вслед.
Мальчишечка с любопытством оглянулся на него.
А Анюта не оглянулась, – хоть и чувствовала его взгляд…
Домой Димка вернулся трезвым.
Лишь в глазах – беспроглядный туман.
Катерина Григорьевна незаметно и быстро перекрестилась – от радости, что Димка сегодня не пьяный. Засуетилась:
-За стол садись, Дима. Сейчас батю позову. Я окрошечку твою любимую сделала.
-Не хочу, мам.
- Может, борщ подогреть? И котлеты есть…
- Не хочется.
- Тогда чай заварю. Варенья абрикосового положить? Или – из райских яблок?
- Ничего не хочется, мам.
-Ну, давай постелю тебе. Ложись, отдыхай.
- Сам постелю.
Вошёл батя. Усмехнулся:
- И где ж это ты, сердешный, так притомился, что и ужинать не хочешь? А ты, Дима, в шахту попробуй: аппетит вмиг появится. И в мозгах проясни
Димка молча вышел во двор.
Курил одну за другой, а в висках стучало: мальчишка… сын. Большой уже… серьёзный такой… видно, – смышлёный…
Мальчишка.
Сын.
Стучало в висках… и звенело: всё это время у него был сын…
Служба на флоте… потом – два года сверхсрочки.
А сын, мальчишка, рос, – здесь, в Вербовке…
И самое важное… самое значительное было здесь, – когда родился его сын.
Не капризы Юли и Ольги Павловны… не бесконечные пьянки-гулянки тестя, мичмана Федосеева…
Самым главным было то, что сын родился.
И – Анюта, её несмелая девчоночья любовь.
Анюта, что была так не похожа на Юлю…
Катерина Григорьевна радовалась зря: с этого дня Димка снова стал пить - ещё больше.
Батя не сдержался: однажды встряхнул его:
- Долго квасить намерен?!
Димка будто протрезвел.
В глазах… и в голосе – безысходность:
- Не хочет она, бать… Говорить не хочет со мной. Не простила она…
- Правильно делает, – что говорить не хочет! Не простила?! А ты чего хотел? Ты хоть раз подумал… хоть раз подумал, как ей было, когда ты, моряк х…в, бросил её, беременную, – в семнадцать-то лет!.. Хоть раз подумал, как потешился с девчонкой… и оставил её – ни невестой, ни женой… как мальчишку она рожала, – без тебя…
Димка сжал руками голову. Неожиданно горько признался:
- Бать!.. Тяжело мне. Анютка… И мальчишка, сын… большой уже. Как же это, бать?
- Пей больше, – оно полегчает! Ни Анютке, ни сыну ты не сдался – вот такой!
Катерина Григорьевна слушала разговор Василия и сына.
Так вот, значит, кто змеюка-то.
Анька Кондрашова.
Димка из-за неё, выходит… что ни день, то – в дымину.
Девчонкой морочила ему голову… И сейчас – за своё!
Так и мечтает, значит, – за Димку замуж выйти!
Встретить её – завтра же! Знаем, где шахта, знаем, где спуск-подъём! Там и поговорим!
В полдень дождалась Анютку после смены. А при шахтёрах всё ж не решилась подойти к ней – вспомнила, как рассказывали бабы: из родильного отделения Аньку с малым встречали всей бригадой проходчиков…
Защитники, значит.
И домой к Кондрашовым не придёшь: Верка… а особенно брат Анькин, Валерка, – разве дадут поговорить!
Хорошо, что на остановке шахтного автобуса никого не было: первая смена в это время в душ отправляется.
Подошла к Аньке:
- Вижу, – до сих пор женихов ищешь? По-прежнему Димке голову морочишь? Думаешь, – женится он на тебе? Не надейся!
Анютка безразличным взглядом окинула Катерину Григорьевну, не ответила.
- Слышала?.. Не надейся!
К остановке подошли ребята, студенты-практиканты из горного техникума.
Не станешь же при них объяснять Аньке, чтоб не смела морочить Димке голову!
А Димка пил.
Не всякую ночь дома ночевал.
О Юльке, о жене, ни разу не вспомнил.
Значит, – из-за этой змеюки пьёт днями и ночами… Из-за Аньки света белого не видит.
Ещё несколько дней назад Катерина ни за что не поверила бы… Не поверила бы, что снова к Аньке пойдёт.
Только разговор другим будет.
Лишь бы Димка бросил пить. Придёт в себя, – сам поймёт, что не нужна ему Анька с её мальчишкой.
Выбрала время, когда Верка Кондрашова на коммутаторе дежурила. А Валерка с Василием в одну смену работают – в первую сегодня.
Аньке, видно, в ночную: бельё во дворе развешивает.
Катерина вошла в калитку.
Анютка оглянулась.
-Не договорили мы с тобой, – объяснила Катерина.
А Анька вдруг улыбнулась – как-то сочувственно:
- Да не переживайте вы так, Катерина Григорьевна, – за жениха-то вашего. Цел будет. Замуж за него я не собираюсь.
- Не собираешься?.. Я ж об этом и хочу сказать. В прошлый раз мы тобой не договорили. Может, подумаешь, Ань?.. Сколько можно тебе – вот так, одной… с мальчишкой.
Анюта свела брови:
- Не договорили?.. Я с вами вообще не говорила. А вы вроде о другом мне рассказывали.
-Я вот о чём, Аня. Ты же любила Диму. В Вербовке все ж знают: в армию ты его провожала. Теперь-то что ошибки считать – твои, его… Сошлись бы, да и жили – по-людски, как все. Тебе мужик нужен: молодая… красивая, и – одна. Мальчишка растёт – тяжело тебе с ним будет. И Димке женщина нужна… хозяйка. Чтоб от дружков да от бутылки удерживала его. Ты строгая, у тебя получится – в руках его держать. Крепко обжёгся Димка – со змеёй этой, севастопольской. А ты бы смогла, – чтоб не пил он. И у самой бы опора в жизни была.
-Теперь-то договорили? – поинтересовалась Анюта. – А то некогда мне.
Катерина Григорьевна головой покачала:
- Что ж ты… бездушная-то такая! Сама же мать! Мальчишка уже вон какой большой! А я ж и тебе как лучше хочу, – чтоб было на кого опереться. Тяжело одной, без мужика.
-Некогда мне, Катерина Григорьевна, – повторила Анюта.
И ушла на веранду.
Верки нет. И Валерий на смене.
Когда ещё такой случай будет!
Катерина поднялась за Анюткой.
Есть ещё что сказать.
- Думаешь, – Луговой тебя замуж возьмёт? Димка, значит, не нужен тебе. А Лугового начальником участка поставили, – за него, значит, замуж собралась? Мечтаешь, как девчонка глупая, – о журавле в небе. А Луговой женат. Семью разбить хочешь?.. Подумай Анютка: синица-то в руках – надёжнее.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15
Навигация по каналу «Полевые цветы»