На свадьбу, в Севастополь, ездили, – а как же.
Хорошая свадьба, – а как же.
Соседки в Вербовке переглядывались: немногословно рассказала Катерина о свадьбе в Севастополе… Ожидали разговоров на год, а Григорьевна – только и того, что обмолвилась: хорошая свадьба.
Не угодила, что ли, сватья севастопольская?.. Или невестка не понравилась?
Так об этом Катерина рассказывала бы взахлёб… и – долго.
А тут – поджатые губы… и – хорошая свадьба.
Любаня Солодовникова из планового отдела шахтоуправления быстро догадалась:
- Скорее, – это сама Катерина не угодила севастопольской сватье… и сама не понравилась невестке. Вот и не о чём рассказывать.
Любовь Тимофеевна как в воду глядела…
Катерина Григорьевна уверенно рассчитывала, что в Севастополе не будут знать, куда её посадить… чем угостить… и вообще, – как ей угодить. Не сомневалась, что на свадьбе будет в центре внимания… И что никто шагу не сделает – не спросясь матери жениха, куда шагнуть-то… и что сделать.
На деле оказалось по-другому. Катеринины ожидания того, что в Севастополе она будет – по меньшей мере – владычицей морскою… а на посылках у неё будут сватья, сват и невестка, ну, и вся их родня, не сбылись.
Свадьбу праздновали в каком-то ресторанчике. Не сильно – по-адмиральски. У Катерины Григорьевны впервые промелькнуло, что разница между мичманом и адмиралом всё же есть… и даже – значительная. Это в Вербовке можно было снисходительно рассказывать, что будущий сват – почти командующий Черноморским флотом.
Место за столом ближайшей жениховой родне нашлось не сразу… и – лишь с краешку. Впрочем, далеко не все гости знали… собственно, – и знать не хотели, что вот это – женихова родня… причём – ближайшая.
Ольга Павловна никак не могла запомнить, как зовут сватью: называла её то Елизаветой Григорьевной, то Екатериной Петровной…
Димка мало напоминал жениха. Василий, отец, достал пачку сигарет, хмуро заметил:
- Как лакей… А то ещё на комнатного пса похож, – что умеет носить хозяину тапки.
Василий Петрович вышел на улицу – покурить.
А что ещё осталось…
За столом, особенно – с краешку, поесть и выпить, считай, нечего.
Какие-то крошечные бутерброды на блюдце… А что ими закусывать, если то ли две, то ли три бутылки – непонятно с чем – стоят в центре стола…
Не в Вербовке.
Там, если свадьба, – то на столах, что под навесом вдоль всей улицы, не оставалось места, а поселковые хозяйки всё ж умудрялись ставить большие и маленькие тарелки с порезанным салом, томлёной картошкой с большими, ароматными и сочными кусками мяса, фаршированным перцем, румяными котлетами, ещё – миски с квашеной капустой, солёными огурцами, помидорами и арбузами, разные блюда с пирогами, с кругами поджаренной домашней колбасы… Среди тарелок и мисок – бесчисленные бутылки, стаканы, рюмки…
А Катерина Григорьевна впервые не возразила мужу – молча проводила его растерянным взглядом…
В довершение ко всему – сватья Ольга Павловна улыбнулась:
- Ну, вы ж понимаете… Квартира у нас небольшая: в одной комнате – молодые, в другой – родственники. Вы в гостинице переночуете, здесь недалеко. – Заверила: – И совсем недорого.
Недорого.
Переночевали.
Катерина Григорьевна и глаз не сомкнула, – до самого рассвета возмущённо толкала мужа:
- Ты видел?! Видел, – куда она… змеюка, нас усадила? А эта… Димкина, коза эта драная, разукрашенная! И не подошла к нам! Нуу, я им утром!.. Они у меня… будут знать! А Димке скажу – нечего тут!.. Чтоб домой собирался!
- Угомонись ты, – угрюмо бросил Василий Петрович. – Уже все в гостинице знают, как тебе погулялось на свадьбе сына.
Ему тоже не спалось, – без конца курил.
А утром у Федосеевых собирались на пикник: продолжать праздновать свадьбу. Сватья со знакомой дежурно-вежливой улыбкой сообщила:
- Всего две машины… Все не поместятся. – Заботливо напомнила: – У вас же вечером поезд?.. Вы перед дорогой отдохните в гостинице.
Димка суетился, что-то складывал в пакеты. Распоряжения Ольги Павловны, казалось, понимал без слов.
Отмахнулся:
- Мам, потом. – Пообещал: – Мы с Юлей придём проводить вас.
Пришли. Уже к поезду.
Батя протянул Димке открытую пачку сигарет. Закурили. Юля без конца дёргала Димку:
- Скоро?.. Нас Епифанцевы ждут!
Катерина Григорьевна, понятно, не сдержалась:
-Не так думалось… свадьбу сына справить.
Димка пожал плечами:
- Сейчас все так отмечают.
- В Вербовку когда приедете?
- Нуу… У меня же служба. А Юля музыкальное училище окончила, – ей тоже на работу. Её приняли в Дом офицеров флота.
Батя усмехнулся:
- Незаменимые, значит. Так отпуск даже у шахтёров бывает.
В больших золотисто-карих Юлиных глазах вдруг мелькнуло любопытство… Она улыбнулась:
-Пётр Васильевич… – Всё ж поправилась: – Ой! Василий Петрович… И… – Как зовут Димкину мать, – не припомнила… кажется, мама называла её Екатериной… нет, Елизаветой Григорьевной. – Василий Петрович и Елизавета Григорьевна, мы обязательно приедем к вам в Сосновку. Только чуть позже. А сейчас нам бежать надо.
-Мы в Вербовке живём, – сдержанно уточнил Василий Петрович.
- Приедем, мам, – повторил Димка.
И о чём соседкам рассказывать!
Катерина Григорьевна непривычно ссылалась на дела…
Потом отошла сердцем. Что ни говори, а устроился Димка неплохо. С шахтой не сравнить. Ну, и женился – не на вербовской же!.. Вон какую нашёл: будто с обложки журнала мод… И семья – что ни говори! – культурная, интеллигентная.
Увидели бы бабы вербовские сватью Ольгу Павловну!..
В общем, – всё, как хотелось Катерине Григорьевне.
… Анютка справлялась – и с малым, и по дому.
Мальчишка рос бойким и любознательным.
Мать как-то улыбнулась:
- Валера точно таким был. Едва ходить выучился, – бате помогал. Три года Валерию было,– как сейчас Алёшке… С батей вместе кухню летнюю достраивали. Да и все дела вместе делали.
А Валерий незаметно приглядывался к мальчишке…
Очень не хотелось заметить в крохе что-то Димкино…
Сам Валерка на отца похож.
А малый – все замечали – на него, на Валерия.
Валерий переводил дыхание: наш мальчишка, Кондрашов.
Про характер мать правильно заметила. Только не одним характером похож Алёшка на Кондрашовых: сероглазый, и волосы светло-русые… а брови – темнее, и уже сейчас видно: будут смелым разлётом, словно крылья красивой и сильной птицы.
Перелыгинского ничего и не мелькает.
Анютка посмеивалась:
- Леночку Егошину сегодня видела.
Валерка с малым ремонтировали электродуховку.
- Леночку видела, Валер, – повторила Аня.
Валерий молча поднял глаза.
- Спрашивала, почему тебя на танцплощадке не видно, – объяснила Анютка.
- Большой я вырос, – чтоб на танцплощадку ходить, – усмехнулся Валерка.
-Ты и в кино не ходишь. А Леночка ждёт.
- Я Леночке ничего не обещал.
- Валер! Она замуж за тебя хочет.
-Тут, Анютка, у нас с ней несовпадение.
- Чем тебе Леночка не нравится? Раньше ты её домой провожал.
Провожал.
Пока Леночка не спросила:
- Тебе не надоело – с племянником нянчиться?
Валерий свёл брови.
-Нуу… Тебе пора своих детей иметь, – Леночка многозначительно поправила воротник его рубашки.
- Алёшка – мой племянник. Значит, тоже свой.
- Нуу… Я бы вышла за тебя замуж. Если ты пообещаешь мне, что не будешь с Алёшкой возиться. У него есть мать… А у нас с тобой свои дети будут.
Стояли у подъезда двухэтажки, где жили Леночкины родители.
Валерка кивнул:
- Давай, Лен. Мне в первую завтра.
Лена захлопала накрашенными ресницами:
- Валер!
Валерий не оглянулся.
Да ничем ему Ленка не нравилась.
И речи о свадьбе не шло, – чтоб она вот так решительно заявила: я бы вышла за тебя замуж…
Просто матери и Анютке хочется, чтоб он женился.
Алёшка встречал Валерия после смены, счастливо взлетал в его руках.
А Ленка Егошина – о каких-то обещаниях…
Не на Ленке жениться же.
Леночка работала секретарём в отделе главного механика.
На днях дождалась Валерия у шахтоуправления – смена только поднялась на-гора:
- Ты зря обиделся на меня.
- И не думал, – удивился Валерий.
- А мне тебя просто жалко! Ты с малым возишься… А тем временем сестрица твоя – налево и направо. Причём – ей всё равно: с парнями ли… Или с мужиками женатыми.
Валерий взял Леночку за плечики, заглянул в глаза:
- Ты что, Лен?..
- Да любого спроси. Тебе скажут. А я – так сама видела. Пока ты с мальчишкой нянчишься.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Навигация по каналу «Полевые цветы»