У Анютки закончилась смена, а Андрею спускаться в забой…
В это время на спуске-подъёме многолюдно.
Андрей Васильевич шагнул навстречу Анюте – при всех:
- Аня!.. Анюта! Мне сказать надо.
Анюта кивнула на шахтёров, что уже заходили в шахтную клеть:
- До спуска – минута. Опоздаете.
- Аня, я вечером… после смены, к калитке подъеду. Выйдешь?
- Нет.
Не вышла.
Сквозь лёгкую занавеску смотрела, как он курит у машины…
За спиной – негромкий, будто виноватый голос брата:
- Ты б вышла, Анютка. Он давно ждёт… и до утра ждать будет.
Затуманились слезами глаза… Хотелось обнять Валерия, прижаться к его груди… прошептать: спасибо, что понял… понял, что я уже взрослая…
А ответила сухо:
-Никуда я не выйду. Мне завра в первую. У меня бельё сушится. Просто смотрю: нет ли дождя.
Утром сама дождалась Андрея у шахтоуправления.
А в его усталых серых глазах всколыхнулась такая… совсем мальчишеская радость, что у Анюты сердце забилось.
С волнением быстро справилась. Усмехнулась:
- Вы, Андрей Васильевич… ещё бы камешком в окно. Знаете, – как мальчишка девчонку на свидание зовёт.
- Анюта!..
-Не надо ничего говорить. И… не надо быть другим. – Всё ж на секунду прижала пальцы к повлажневшим ресницам: – Я вас таким полюбила.
- Анюта…
Он ни разу не целовал её. Берёг… не тревожил её девчоночью строгость и стыд. А сейчас очень хотелось коснуться губами её ресниц. Анюта взглядом остановила его:
- Вы старше меня. Но… вот так случилось… Есть такое, что я уже знаю… а вам это ещё не известно. Родится сын… И это будет так значительно, что всё остальное просто отодвинется, растает… пройдёт и забудется. И говорить ничего не надо. Я знаю, что вы не бросите сына. Я люблю вас… и не хочу, чтобы вы были другим. Мне на смену пора.
Андрей удержал её за руку:
- Подожди, Анюта. Ещё есть немного времени. За слова твои спасибо тебе… за признание спасибо. Только и меня послушай. Я не брошу сына. Я очень жду его рождения. Но – ничего не пройдёт, ничего не растает. Потому что я тоже люблю тебя.
Анютка сдерживала слёзы:
- Вот и надо – забыть.
-Почему, Анюта?
-Ты не бросишь сына… и Антонину не бросай. Тебе надо быть с ними. Понимаешь? Вам надо быть вместе – втроём. Если мама несчастлива, то и маленький счастливым не будет.
От таких простых девчоночьих слов у Андрея перехватило дыхание…
Анютка – смелая какая… – приподнялась на носочки… быстро поцеловала его в висок.
Каблучки её застучали по асфальтированной дорожке, что вела к шахтному копру.
(Шахтный копёр – конструкция, установленная на поверхности над угольной шахтой. Предназначена для размещения подъёмной установки. Высота копра – от тридцати метров. Глубина спуска – до двух тысяч метров. Сооружение очень величественное и необыкновенно красивое).
… К завтраку Катерина Григорьевна испекла блинчиков с творогом. Торопилась: чтоб встали Дима и Юленька, а на столе уж всё готово.
Василий Петрович заглянул в летнюю кухню:
- Ты б ещё в полночь затеяла – с блинами-то.
- А как же!.. Они – люди городские… привыкли, что всё вовремя, по режиму. Это ты можешь завтракать в десять утра… а ужинать в два ночи.
- Когда прихожу со смены, – тогда и ужинаю, – хмуро бросил Василий Петрович.
- Вот и я – про то же! Они ж тебе – не шахтёры, что со смены пришли! Они привыкли – по режиму.
-Ну, ну… – Перелыгин достал сигареты. – С их режимом – тебе, Катя, ещё не раз придётся блины подогревать.
Отец был прав.
Димка в одной майке и трусах вышел из спальни к полудню. Взял с тарелки уже остывший блинчик.
Катерина Григорьевна засуетилась:
- Одевайтесь, умывайтесь. Всё готово. Только чай заварю… и блинчики подогрею.
- Кофе есть, мам? Юля утром кофе пьёт.
Батя усмехнулся: утром…Почти на зорьке.
-Кофе?.. – переспросила Катерина Григорьевна. – К блинчикам лучше чай. И сметанка есть… и варенье – вишнёвое, абрикосовое… И маслице топлёное.
За Димкой и Юля вышла – в полупрозрачном розовом пеньюаре. Плюхнулась за стол, недовольно скривила губки.
Батя озадаченно взглянул на мать.
Тоже вышел – во двор, покурить.
Катерина Григорьевна поспешно предложила:
- У меня, Юленька, халат есть… новый.
Заботу свекрови Юля не совсем поняла:
- Я рада.
- Так я принесу сейчас, – наденешь.
- Что – наденешь? – полюбопытствовала Юля.
- Так халат мой… новый наденешь, Юленька. А то уже полдень… и отец сегодня не на смене.
- И что, – что не на смене?
- Так неудобно, Юленька, – в рубашке-то ночной…
-Это не рубашка, – лениво объяснила Юля. – А ему что, – не нравится?
Свекровь поперхнулась.
Юля ещё раз окинула глазами стол:
- А где кофе? И блины я не ем. Дим, бутерброд сделай.
Димка метнулся к холодильнику:
-Мам, колбаса есть? А сыр?
Катерина Григорьевна растерялась:
- Я вот… блинчики – к завтраку. Думала…
- Спрашивать надо, что к завтраку, – раздражённо заметила Юля.
Димка метнулся в спальню, натянул брюки и футболку. Полетел в поселковый магазин…
Кофе сам сварил. И бутерброды сделал.
Завтракала… или обедала Юля в спальне.
Катерина Григорьевна всё ж решилась – приоткрыла дверь.
Юля в молчаливом возмущении подняла глаза к потолку.
Димка тоже не скрыл недовольства:
- Мам… ну, чего ты?
- Так я спросить: что на ужин?
Юля пожала плечами:
- Я же не корова, чтобы ужинать.
Димка заторопился:
- Юля не ужинает, мам. Ты это… – давай. Мы устали.
Вечером соседки собрались – на скамейке посидеть, о новостях поговорить. А больше всего – о Катерининой невестке, что за целый день так и не показалась во дворе.
-Отдыхают, – скупо ответила Катерина на любопытные взгляды соседок. – Путь неблизкий.
Таисия Михайловна и Тамара Шевцова переглянулись: до чего ж Катерина неразговорчивой стала. Интересно же: как живут молодые в Севастополе… какая у них квартира, как Димке служится – на сверхсрочной, скоро ли в Вербовку внуков привезут.
При упоминании о внуках Катерина как-то зябко повела плечами: очень уж не похоже, что Юля собирается детей рожать…
А кума Надежда, как назло, затараторила:
- Ой, а Светланка наша вторым беременна. К зиме ждём. Ой, да до чего ж она у нас скорая: любое дело так и горит в руках! Я, было, собралась тюль перестирать, а она уж без меня управилась, ещё и покрывала захватила. Всё и высохло: погода вон какая стоит.
Соседка Мария Кузьминична тоже похвасталась:
- А Галинка наша мне сегодня кухню летнюю выбелила. Аж сияют стены и потолок.
А Юленька на следующий день поинтересовалась у свекрови:
- Полотенца есть другие? Эти – не понять: серые какие-то… или пожелтевшие. А котлеты у вас всегда такие жёсткие?
Всего три дня и погостили молодые в родительском доме – собрались уезжать.
Отец ничего не сказал.
А Катерина Григорьевна не знала: сокрушаться или радоваться…
В эти три дня с ног сбивалась. Устала от невесткиных капризов… бесконечных раздражённых замечаний и недовольно надутых губ. Но – ни разу… и ничем так и не угодила Юленьке…
Перед самым отъездом Димка выбрал время, когда батя на смене был. Подошёл к матери:
- Мам, ты денег дай мне.
- Денег?.. Зачем? – не поняла Катерина Григорьевна.
- Юле тут колечко одно понравилось… Я хочу подарок ей сделать. А денег не хватает.
И то хорошо, что… одно колечко, – незаметно вздохнула мать.
Василий Петрович откладывал на надувную лодку для рыбалки – собирался осуществить свою давнюю мечту. Катерина Григорьевна открыла шкатулку:
- Сколько надо-то?
Димка взял деньги из материных рук:
- Как раз хватит.
Одно ли колечко понравилось Юле?..
Молодые уехали.
Катерина Григорьевна размышляла, что делать с опустевшей шкатулкой: денег там было – почти хватало на лодку… Василий с кумом Фёдором уже готовятся на рыбалку.
За ужином горестно покачала головой:
- И попалась же… вот такая Диме!
Василий Петрович вскинул угрюмый взгляд:
- Помолчи, Катерина.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Навигация по каналу «Полевые цветы»