Анюта вспыхнула…
Догадалась подружка?..
А Анютка боялась признаться себе…
Марина взяла её за руку:
- Пойдём. На нашей скамеечке посидим.
Была такая скамеечка – под липами, за школьным спортзалом. Девчонки из 10-го Б очень любили это уединенное место в школьном дворе. Сколько перемен здесь прошло!.. Делились самыми первыми, самыми сокровенными секретами и девчоночьим счастьем… случалось, – плакали на подружкином плече. Бывало и такое, что приходилось остаться на скамейке под липами на целый урок… И девчонки выручали друг дружку: для классной Лидии Васильевны придумывали, как им казалось, правдивые и серьёзные объяснения: почему Юленька Кукушкина отсутствует на алгебре… или зачем Вике Ерохиной понадобилось уйти с физкультуры. Лидия Васильевна тоже серьёзно кивала, прятала в глазах грустноватую улыбку: быстро-то как выросли её девочки, – и не заметила… Лишь вчера на большой перемене в школьном дворе играли в «классики», а теперь уже десятиклассницы.
-Пойдём, – повторила Марина. – Там сейчас нет никого.
На скамейке Анютка горько расплакалась…
Марина ни о чём не расспрашивала, просто обняла подругу, молча, тихонько баюкала её.
Аня подняла глаза:
- Что же делать, Мариночка…
- Сначала с Татьяной поговорим.
- Я боюсь. Как я ей скажу… Стыдно, Марин.
- Я ж с тобой буду. Просто расскажем ей, что… случилось у вас с Димкой. Стыдиться нечего: Танюшка – фельдшер. К тому же она никому не скажет, я знаю. От Димки было письмо?
Анютка растерянно и горестно вздохнула:
- Нет ещё…
Маринка свела брови…
Не сказала Ане, что своим, домой, матрос-черноморец Димка Перелыгин уже несколько писем написал. Маринкина мать рассказывала: соседкам хвасталась Катерина Григорьевна, как хорошо служится Димке… и что они с отцом собираются поехать в Севастополь, на присягу.
Татьяна выслушала девчонок.
Попросила Маринку выйти.
Осторожно осмотрела Анютку.
Что ж сказать…
Рано, конечно.
Хорошо и то, что школу окончила, аттестат получила…
Спросила:
- Любишь его?
-Люблю, – застенчиво прошептала Анюта.
-Напиши ему.
- Я пока не знаю… куда писать ему. Адреса воинской части не знаю…
- Сходи к его родителям, - посоветовала Татьяна.
В автобусе, когда домой, в Вербовку, возвращались, Маринка всё ж решилась:
- Ань!.. Димка своим написал, что у них присяга скоро. Катерина Григорьевна матери моей рассказывала, что они с Василием Петровичем в Севастополь поедут. Тебе бы, Анютка, с Димкой увидеться.
У Анюты даже дыхание перехватило – от счастья… Благодарно сжала Маринкину руку: конечно! Надо Диму увидеть… про ребёночка сказать ему. Димка удивится, – что всё вот так, по-взрослому, получилось. Наверное, обрадуется… Наверное, захочется ему, чтоб мальчишка, сын, родился у них.
А к Катерине Григорьевне не зашла…
Мимо двора Перелыгиных пробежала – не оглянулась.
Маринка догнала подругу, укоризненно головой покачала:
- Ты же хотела с Катериной Григорьевной поговорить.
-Ой, Маришка!.. Маришенька! Хотела. Только пока не знаю, как сказать ей. Я подумаю… Зайду к ней, – когда Василий Петрович на смене будет. Стыдно… – при нём.
Василий Петрович с Валерием в одну смену работают.
Завтра – в первую.
Анютка дождалась, когда шахтёрский автобус отъехал от остановки, и отправилась к дому Перелыгиных.
Катерина Григорьевна набирала воду из колодца.
Оглянулась, удивлённым взглядом окинула девчонку, что несмело вошла во двор:
- Чего тебе?
От неприветливого голоса Димкиной матери Анюта забыла все подготовленные слова.
Сбивчиво объяснила:
- Я… спросить… Я спросить хотела: можно… можно и мне с вами на присягу поехать…
- На присягу? А тебе чего туда ехать?
-Я… мне Диму увидеть… сказать…
- Ещё чего! Долго думала? Он там служит – на корабле. Вот ему делать нечего, – только слушать, что ты там скажешь ему.
-Мне… сказать надо. Я письмо ждала… а он не написал. Мне… увидеть его.
-Значит, не счёл нужным – письма писать тебе. Что ж ты сама на шею парню вешаешься! Вот девчонки пошли! Ни стыда, ни совести. Мать не говорила тебе, что это некрасиво? Иди-ка ты домой. Некогда мне с тобой. Ох, и девки пошли!.. Того и гляди: первыми о свадьбе парням говорить будут. А то – чего ж! Зачем дожидаться, пока тебя замуж позовут!
Катерина Григорьевна ушла в летнюю кухню.
А Анютка не помнила, как шла домой…
Калачиком жалким лежала на постели: снова голова кружилась.
Вдруг подумала: сама поеду в Севастополь.
Уже взрослая.
Вернулся брат со смены. Анюта собрала на стол, тоже присела.
Валерка улыбнулся:
- Вкусный борщ, Анютка. Не хуже маминого. Ты у нас молодец. Только жениха хорошего найди. А то за абы кого жалко будет отдавать тебя. Сама-то обедала?
Анюта повела плечиками:
- Не хочется. Валер, а ты был в Севастополе?
- Был. Я же служил в Крыму – под Феодосией, в ВДВ. А после дембеля мы с пацанами рванули в Севастополь – на целые сутки. А уж оттуда – по домам разъезжались.
- Валер, я тоже хочу в Севастополь съездить.
-Значит, съездим, – кивнул брат. – Нас бывший старшина приглашал: мол, приезжайте, мужики, в Крым, не забывайте. Вот поступишь в медучилище, а зимой, после сессии, – если хорошо экзамены сдашь, – можем и съездить.
- Зимой?.. Нет, мне сейчас надо.
- Подлей борщечка, – попросил брат. – И сметаны положи. Чего это тебе так срочно в Севастополь понадобилось? Чтоб ты знала, сестричка: в Крыму особенно хорошо зимой. Летом везде тепло. А зима в Крыму, Анютка… Я тут недавно стихи читал, запомнил: за месяц январского Крыма три лета курортных отдам.
- Мне, Валер, сейчас надо… – повторила Анюта. Отважилась: – У Димы присяга скоро.
Валерий нахмурился. Сдержанно поинтересовался:
- А он что, – приглашал тебя, чтоб ты к нему на присягу приехала?
Конечно, секретом не было, что Димка катает Анютку на мотоцикле… И заметил старший брат, как на проводах Аня смотрела на Димку. Да и он что-то говорил ей, – когда танцевали. На гулянках в честь проводов в армию всегда наступает такой момент – в зависимости от количества выпитой самогонки… – когда о призывнике забывают. Мужики, перебивая друг друга, вспоминают о своей службе, женщины – о том, как почтальонку ждали, как дни считали, – от письма до письма… как непременно под подушкой – конверт с фотографией солдата…
А от Валерия не укрылось, как Димка и Анютка вышли из-за стола.
Всё бы ладно, – чему удивляться. Анютка вон какой красавицей выросла. Валерка вдруг батю вспомнил. Отец в шахте погиб, когда Анька только в первый класс пошла. А батя кружил её на руках, говорил: красавица моя… Видел бы отец, какой сейчас Анютка стала. Вернётся Димка Перелыгин со службы, – смотришь, и свадьбу сыграем.
А хмурился старший брат оттого, что не торопился моряк с письмами Анютке. Видел Валерий, как ждёт она, как растерянно провожает взглядом поселковую почтальонку Валюшку Беглову…
-Я, Валер… мне увидеть его надо.
Валерий поднялся. Если не на смену, – посуду всегда сам мыл: у матери и Анютки и так дел по дому – не счесть.
- Ты вот что, Анна. В медучилище собираешься? Вот и готовься к экзаменам. Всё остальное, в том числе – про Севастополь, выброси из головы.
Аня подумала: если бы Катерина Григорьевна и Василий Петрович взяли её с собой, – Валерий, наверное, разрешил бы ей поехать в Севастополь…
Целыми днями Анютка сидела над учебниками. Только казалось ей, что она ничего не знает – ни по химии, ни по русскому языку и литературе…
С Маринкой почти не виделись: подружка в педагогический готовилась.
Из Севастополя Перелыгины вернулись несказанно гордыми. Ну, отец – понятно: сам в морфлоте служил. А Катерина Григорьевна без конца показывала соседкам фотографии, в который раз объясняла:
- На флот, в Севастополь, кого попало не берут. Это вам не стройбат… и не какая-то там… мотострелковая в/ч в каком-нибудь захолустье. А Димку нашего командиры хвалили. Отслужит – и пристроится там, в Севастополе. Сам командиром будет. А что ему здесь делать-то, на шахте! На шахте-то – что хорошего!
Василий Петрович как-то услышал хвастливые Катеринины слова… Позвал домой говорливую супругу:
- Про шахту – чтоб я больше не слышал таких слов. У меня прадед шахтёром был.
-Ой, ой! Толку с твоего прадеда! Ну, и был он шахтёром! И – что?! Зачем Диме твоя шахта! У него всё по-другому складывается! Без шахты!
Василий Петрович закурил:
- Ты поняла, Катя? А то я повторю.
А Анютка надеялась, что случится вот такое: Катерина Григорьевна вдруг вспомнит… достанет конверт и скажет ей:
- А это вот тебе письмо – от Димы…
Писем от Димы по-прежнему не было.
Вступительные экзамены в медучилище Анюта сдала успешно.
Наверное, поэтому осмелела… и уже в конце лета снова зашла к Катерине Григорьевне.
Сама не слышала своего голоса:
- У меня… у нас ребёнок будет.
Продолжение следует…
Навигация по каналу «Полевые цветы»