И не было писем от Димки… и уже становилось заметно, и пришлось из училища уйти… Но горькие девчоночьи обиды будто отступили куда-то: сейчас Анютке больше всего было жалко маму – за усталый, без упрёка, взгляд, за простой горестный вопрос… И за то, что не оправдала маминых надежд и ожиданий… Не только маминых, – батиных тоже: о своей радости, о своём счастье мама никогда не говорила отдельно… Только – вот так: мы с отцом. Когда Анютка поступила в медучилище, мама обняла её… а глаза вдруг затуманились:
- Как бы радовался отец!..
Хотелось Анютке шагнуть к маме, к груди её прижаться…
Да боялась: не сдержится, расплачется… Знала, что и мама вместе с нею расплачется.
Голосок Анюткин всё же прерывался:
- Я работать буду, мама. И я… сама справлюсь.
- Почему же – сама, Анюта?.. Тяжело одной с маленьким. И – неправильно это: одной. Вдвоём надо. Что же Дима? Он не знает? Так и не написал тебе ни одного письма…
- Знает. Я сама написала ему. Только он не ответил.
- А адрес откуда узнала? Неужто Катерина Григорьевна дала?
- Маринка помогла. А ты откуда… мам?.. – решилась спросить Анюта.
Вера Андреевна грустно усмехнулась:
- Вот родишь ребёночка, – поймёшь, откуда мать всё знает. Я ещё летом видела… Да прогоняла мысли эти… Уверяла себя: показалось. А недавно с Катериной Григорьевной встретились. Ну, и взялась она толковать мне, какой негодницей я дочку воспитала. Громко толковала: на всю Вербовку слышно было, – что ты неизвестно с кем дитё нагуляла, а теперь захотела замуж за Димку…
-Мам!.. Мамочка… прости меня… – Анютка всё же не сдержалась, заплакала, – от жалости к маме… Знала, сколько обидных слов наговорила маме Катерина Григорьевна.
Вера Андреевна обняла дочку. Тоже незаметно смахнула слезинки:
-Хотелось, Анютонька… Нам с отцом очень хотелось, чтоб ты у нас счастливой была… Батя, бывало, убаюкивал тебя на руках… и счастье пророчил тебе: что красавицей вырастешь, что парня хорошего встретишь… свадьбу сыграем, – как положено. Красавицей выросла… А что бросил тебя Перелыгин, – одну, с ребёночком, оставил, – это ж на его совести.
В Анютиных глазах – отчаянная девчоночья надежда:
- Мам! Мамочка!.. Может, он… потом…
- Может, – согласилась мать. – Только ж силы понадобятся, – чтоб простить его… Сможешь?
-Не знаю, – прошептала Анюта.
А мать – без упрёка сказала… просто открыла ту боль, что на сердце была:
- Что ж к Катерине пошла…
-Хотела, чтоб они меня с собой взяли, – когда в Севастополь, на присягу, собирались, – призналась Анюта. – А потом – Димкин адрес узнать хотела. А она, мам… Катерина Григорьевна, не поверила мне… Почему?
У Веры Андреевны перехватило дыхание…
Как ответить на дочкин вопрос?
Катерине напомнила – остановила её грязный поток:
-Что Димка и Аня встречались, – в Вербовке знали даже дети…
Катерина на секунду растерялась… И тут же обрушился поток – с новой силой:
- Встречались?! И – что?!.. Кто свечку держал, когда дочка твоя, беесстыдница, – десятиклассница! – вот такое позволила себе! Кто знает, – с Димой было у неё, или с другим-десятым! Встречааались!.. Виноватых теперь ищете?! Не выйдет! Не надейтесь! То-то и смотрела я, – что на проводах девчонка твоя так и липла к Диме, – будто жена она ему! И ко мне прийти не постыдилась – в невестки набивалась!
Вера Андреевна отстранила Катерину, что размахивала руками перед самым её лицом, и ушла.
Анюта подняла глаза:
- Мам!.. А если… Валера узнает…
- Разве ж это скроешь! Конечно, узнает. Строгий Валерий – в отца. Да только кто ж тебя поддержит, как не старший брат. Будет лучше, Анюта, если он не от чужих узнает… а ты сама ему скажешь.
-Ой, нет, мам!.. Стыдно мне – о таком с Валерой говорить… Может, – лучше ты?
- Лучше, – если ты сама скажешь, – повторила мать. – А то получится, что ты не доверяешь брату. – Предложила: – Я в ночную дежурю сегодня. Валерий со второй вернётся, – ужин соберёшь ему. За столом и поговорите.
Валерий вернулся в хорошем настроении: на «Вербовской-Восточной» – новый горный комбайн.
Пока сестра накрывала на стол, рассказывал:
- Красавец, Ань! Такая сила!
Анютка серьёзно кивала головой, будто и правда понимала – про мощность угольного пласта и производительность добычного комбайна.
Присела, на секунду прикрыла глаза… Отважилась:
- Валер!.. У меня ребёнок будет.
Валерка вскинул взгляд от тарелки с томлёной картошкой, бестолково улыбнулся:
- Ребёнок?.. Ну… будет, конечно. Тебе об этом рано ещё.
Анютка молчала…
Валеркины брови встревоженно слетелись:
- Ань!.. Анюта!..
Поднялся из-за стола, открыл окно. Закурил:
-Знает… Димка?
-Знает.
-Ясно.
А что ж тут не ясного… Ни одного письма от моряка.
Анютка виновато и сбивчиво объясняла брату:
- Я думала, – он приедет… Или меня позовёт в Севастополь, – чтоб расписаться… Я написала ему… Он говорил: женюсь…
Валерий вздохнул:
- Столетия проходят… А вы, девчонки, ничему не учитесь, такими ж дурёхами остаётесь, – как и сто, и двести лет назад: я думала… он говорил… Ладно. Говорил?.. Значит, – выполнит своё обещание.
-Он не пишет, Валер… На письмо моё не ответил…
- Значит, поговорим с Перелыгиным устно.
- Валер!..
-Дорогу в Севастополь я знаю. Там и поговорим.
-Не надо, Валера.
- Не надо, – чтоб моя сестра была одинокой матерью. Не надо, – чтобы ребёнок рос без отца.
В выходной Валерий зашёл к Перелыгиным.
Катерина Григорьевна насторожилась. Окинула Валерия неприветливым взглядом, поджала губы. Сухо бросила:
- Мы гостей не ждём.
Валерий нахмурился:
- Я не в гости к вам. Поговорить надо.
- И не о чём нам говорить, – перебила Катерина Григорьевна. – Не стыдно тебе, Валерий Алексеевич? Неужто не знаешь: сватаются к девушке, а не к парню.
- Так про вашего парня и речь.
Катерина Григорьевна с беспокойством оглянулась: во двор вышел Василий. Ну, до чего ж не вовремя!.. Вроде ж прилёг отдохнуть…
Василий Петрович протянул Валерию руку:
- Проходи в дом. Если разговор есть, – чего ж во дворе-то.
-Я и здесь скажу. Легко моряк ваш жить собирается, – раз такой безответственный. Вот хочу в Севастополь съездить, – объяснить ему, что мужикам не к лицу так поступать.
Катерина Григорьевна взвилась от гнева:
- Сестре своей объясни! Больно ранняя она у вас – с парнями гулять! А уж какая ушлая!.. Ребёнка нагуляла – небось, и сама не знает, от кого! – а в папы да в мужья себе Димку выбрала! А то – чего ж!.. Димка два раза проводил до калитки, – а дальше она сама придумала! А если и было что, – сама виновата! Значит, у неё, у сестрицы твоей, не только с Димой было, – раз смелая такая! А мне чужие внуки не нужны!
-Подожди, Катерина, – перебил жену Василий Петрович. – Толком расскажи, Валерий.
- Я всё сказал. Мы с тобой в одной смене, Петрович. И я уважаю тебя – как проходчика. Но это не помешает мне – жене твоей язык оторвать. А то она у тебя сильно говорливая. Сестру обижать я ей не позволю. Встречалась Анюта только с Димкой вашим. Я это знаю.
- А я не знаю! – снова вмешалась Катерина Григорьевна.
- Вот я и говорю вам, – чтоб знали: беременная Анюта от Димки.
- Порядочная девчонка не забеременеет, – будучи десятиклассницей!
-Так и порядочный парень будет помнить, что десятиклассницу на мотоцикле катает, – заметил Валерий.
- А ничего у вас не выйдет! На такой жениться – потом всю жизнь думать-гадать: чьего ребёнка растишь?!
Василий Петрович ещё раз пригласил:
- Зайдём в дом, Валерий. Дело серьёзное.
-Серьёзное, – кивнул Валерий. – Только мне, Петрович, больше нечего тебе сказать.
- Вот-вот: нечего! – подхватила Катерина Григорьевна. – Иди… и сестру свою воспитывай.
Продолжение следует…
Навигация по каналу «Полевые цветы»