А мать головой покачала:
- Севастополь – не за тридевять земель: съездить можно. Только – зачем? Чтоб заставить моряка этого жениться на Анютке нашей? Не велико счастье – такой муж, которого за ухо притащили, чтоб он женился и о ребёнке заботился.
Валерий взглянул исподлобья:
- Не позволю, чтоб в посёлке про Анюту всяко-разно говорили… чтоб сплетницы имя её трепали. Я не собираюсь тащить Перелыгина… и заставлять его жениться на Анютке. Если только подойдёт к ней, – такого пня от меня получит… что и мама в распростёртые объятия не поймает его. Но – пусть он перед всем посёлком признает ребёнка. Малого сами вырастим, без него. Перелыгиным я не разрешу и взглянуть на ребёнка. И фамилия их не нужна нам – у малого наша будет: Кондрашов. И отчество по бате нашему запишем. А в посёлке пусть знают, как Димка с девчонкой поступил. И другие девчонки пусть подумают – выходить ли замуж за него. Анютке тоже не помешало бы – всыпать как следует… чтоб смотрела, с кем на мотоцикле катается. А теперь-то уж что. К тому же – девчонка совсем… Не об обмане его думала, а о любви. Верила: если случилось… у них, – значит, любит он её.
Мать согласилась:
- Так же и бывает – в семнадцать-то лет….
А тут и время отпуска подошло. Конечно, дома дел много, – таких, что шахтёры на отпуск оставляют. И на рыбалку зимнюю, на Северский Донец, с Толиком и Мишкой ещё осенью договорились съездить.
Но всё ж придётся несколько дней потратить на поездку в Севастополь: надо увидеться с моряком. Узнать, как ему служится… да с кем дружится: на днях к матери заходила соседка, Лидия Семёновна, рассказывала, что Катерина Перелыгина хвасталась новыми фотографиями – моряк прислал. На них Димка с какой-то севастопольской красавицей. Ну, прям не служба – мечта…
- Это вот дочка мичмана, – горделиво объясняла соседкам Катерина Григорьевна. – Ишь, – глазастенькая какая!.. Да прижалась-то как – к плечу Димкиному!.. Видно, любит. Смотришь, – и сложится всё. Отслужит Димка, да там и останется. А на шахте что ему делать! Да и девки-то у нас – шахтёрки есть шахтёрки: кроме кастрюль да стирки, ничего и не знают. А эта – ишь, какая! С вербовскими и не сравнить. Ну, и – само собой! – отец её поможет Димке устроиться после службы. Здесь-то, в Вербовке, что ему делать!
Кума Надежда Павловна полюбопытствовала:
- Кать, а Анютку, девчонку Кондрашовых, выходит, Димка ваш бросил? Встречались же они. И в армию Анютка провожала Димку.
Катерина Григорьевна небрежно отмахнулась:
- Да ни с кем он не встречался! И никого не бросал! Один раз у калитки постояли, – что ж теперь, жениться? Димка и не собирался жениться. Тем более, – на Аньке. Он у нас парень серьёзный: сначала надо устроиться. Ну, что за жена ему – Анька Кондрашова!
Соседки переглянулись. А Надежда – вот назойливая! – продолжала языком мести:
- Так говорят, Григорьевна, что Анютка беременная от Димки.
- Ещё что говорят?.. Это Аньке хочется, – чтоб Дима замуж её взял! Вот и придумывают вместе с матерью! Беременная?.. Тоська Ерёмина на выпускном была: Лариска, племянница её, в одном классе с Анькой училась. Тоська и рассказывала, как Анька целую ночь зажималась с Ромкой Ланцовым. Ну, Ромка-то сразу понял, что с такой, как Анька, всё можно… А потом уехал, в военно-авиационное поступил, – на штурмана учиться. Анька-то зачем ему? На выпускном потешился, – а чего ж, раз сама позволила! Тут Анька и вспомнила про Димку. Да и Верка Кондрашова подсказала дочери, как действовать.
Валерий в гараже ремонтировал мотоцикл. А кулаки сами сжимались – от соседкиного рассказа… Ещё больше убедился: с моряком надо встретиться.
Перед отъездом в Севастополь сердце сжалось: в Анюткиных глазах – отчаянная девчоночья надежда…
На берегу покурил с моряками – ребята по второму-третьему году служат. Спросил, когда можно увидеть матроса Перелыгина. Пацаны переглянулись. Высокий старшина второй статьи сдержанно поинтересовался:
- Тебе зачем он?
- Поговорить надо.
А черноглазый старший матрос подмигнул сослуживцам, ухмыльнулся:
- Надо же, мужики. Оказывается, есть такие, что желают поговорить с Перелыгиным. – На вопросительный взгляд Валерия объяснил: – Мы с ним не разговариваем.
Валерка закурил новую:
- Что так? Вместе же служите.
- Вот так. Общих тем не находится, – скупо и хмуро бросил старшина второй статьи. – Очень старается Перелыгин, чтоб в любимчиках у мичмана Федосеева ходить.
- И как? Ходит? – со скрытой усмешкой спросил Валерка.
- Старается, – повторил старшина второй статьи. – Ловкий парнишка, сообразительный и находчивый: ещё и года не прослужил, а уж разобрался, что к чему. А у нас таких старательных не сильно любят. У тебя-то что за тема разговора с матросом Перелыгиным? Не секрет?
Ну, что ж, Димка… Вот так оно у тебя: одно к одному. Придётся рассказать твоим сослуживцам о некоторых подробностях твоей доматросской жизни, – чтоб служба мёдом не казалась. Сам служил – знаю: ни стремление ходить в любимчиках, ни подлость, совершённая ещё на гражданке, уважения здесь не вызывают. Может, и задумаешься, матрос Перелыгин.
- Да никаких секретов, мужики. Сестру мою обидел Перелыгин, – она ещё в десятом училась. Жениться обещал. И бросил девчонку – беременной.
Ребята снова быстро переглянулись.
Старший матрос озадаченно присвистнул:
- Деела!.. Шустрый малый! Он же с Ленкой, дочкой мичмана Федосеева, встречается! Уже и дома у них умудрился побывать.
- Рад за него, – кивнул Валерий. – Мне бы увидеться с ним.
- Он завтра в увольнение идёт. Здесь и встретишь его. А что про сестру рассказал, – это правильно. Перелыгина ещё учить и учить. Заодно и растолкуем ему, что такое хорошо… и что такое плохо, – пообещал старшина второй статьи Кузнецов. – В жизни пригодится, потом благодарить будет.
Перелыгин глазам своим не поверил, когда на набережной Валерку Кондрашова увидел.
А потом испугался. Остановился. Глаза Димкины забегали, а сам он дёрнулся, – будто собрался убежать…
Рядом с Димкой шла девушка – с распущенными по плечам волосами, в коротком модном пальто и в брючках. Взяла его под руку, о чём-то спросила. Видно, – Димка уверенно почувствовал себя за каменной стеной: взгляд его стал вызывающе-наглым.
Валерий подошёл к ним. Всё же не стал говорить с Димкой при девушке. Вежливо улыбнулся ей:
- У нас тут с Димой разговор – мужской. Вам будет неинтересно. Мы поговорим, а вы пока одна погуляйте.
Девушка любопытным взглядом окинула по-шахтёрски рослого и красивого Валерку, кокетливо дёрнула плечиками. Снисходительно разрешила:
- Недолго только: у нас билеты в кино.
Застучала каблучками, отошла к скамейке. Там сидели местные девчонки, – по-видимому, её подружки.
Димка снова дёрнулся.
Валерий опустил руку на его плечо.
Под тяжестью Валеркиной руки Перелыгин согнулся, бессвязно и сбивчиво заговорил:
- Ты, Кондрашов… Ты ответишь, Кондрашов, ты ответишь… – за то, что ты вот так… Ответишь.
Валерка закурил. С сожалением заметил:
- А форма матросская тебе не к лицу, Димка. Что ж ты так испугался-то. Бить я тебя не собираюсь. Ты письмо Анюткино получил?
-Нуу… ну…нуу, – получил. Тебе что за дело!
- Получил, значит. Почему не ответил?
Димка догадался измерить глазами расстояние до скамейки под платанами, где сидели девчонки и чему-то смеялись. Скамейка была недалеко, и это явно придало Димке отваги:
- Тебе какое дело! Не захотел, – и не ответил! Ты мне что: приказывать будешь?
-Угадал. Слушай приказ. Вечером ты садишься и пишешь письмо своей маме. В письме ты подробно рассказываешь, как обманул девчонку-десятиклассницу. А как только ты появляешься в Вербовке, – похоже, отпуск ты заслужишь… или после дембеля, – ты просто сообщаешь всем, что бросил Анютку беременной.
-Я… я, я!.. Анька – она сама!..
Валерка закурил новую. Серьёзно поинтересовался:
- Что – сама? Забеременела сама?
- Она сама! Она сама хотела!
-Ты просто сообщаешь, Димка, что ты обманул Анютку, – когда говорил ей, что женишься. И – бросил её, беременную. Ну, и запомни: обходить Анютку и всю нашу семью ты будешь десятой дорогой. Как видишь, – ничего сложного от тебя не требуется. Понял всё? Или повторить?
В поезде Валерий тоже курил – одну за другой.
Ладно, Анютка, – с девчоночьей надеждой в глазах…
Так он и сам – хоть и не признавался себе… и не то, чтоб надеялся, – всё же думал: может, не получил Димка Анютино письмо. Мало ли! Может, – адрес неточным был… или просто потерялось… А сейчас узнает о ребёнке… Может, – не зря Анютка ждёт.
А Димкины глаза бегали… И он испуганно блеял:
- Анька – она сама! Сама она! Она сама хотела!..
Дома Анюта ни о чём не спросила брата. А Валерию казалось, что он слышит, как бьётся её сердечко… Понял, что ждала Анютка: а вдруг Валерий и Димка вместе в дом войдут…
Обнял сестру:
- Не думай о нём, Аня.
Мать отвернулась, быстро смахнула слезинки.
В шахтном учебном комбинате Анюта успешно окончила курсы стволовых поверхности. Только работать недолго пришлось: метельным февральским утром – лишь зорька занималась над терриконом – родила Анютка мальчишку.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 6
Навигация по каналу «Полевые цветы»