Наверное, удивляться было нечему…
А Димка бестолково спросил:
- Это… как, Юль?
- Я полюбила другого, – повторила Юля. – Проникновенно добавила: – Мы с тобой очень разные… Надеюсь, ты понимаешь: мы больше не можем быть вместе.
-И… что теперь?
-Нуу… я не знаю, Дим. Может, тебе лучше вернуться в Вербовку? У тебя же скоро заканчивается срок службы, – напомнила Юля. Душевно пообещала: – А вещи собрать я тебе помогу.
Димка всё ж поинтересовался, – когда уже уходил:
- Юль, ты за меня замуж вышла… – почему?
Юля скривила губы:
- Ой, ну так и знала!.. Давай без этой философии! Всё прошло… и вернуть ничего нельзя.
А дело – обычное. У Юли был роман с капитаном третьего ранга Денисовым.
У Павла Михайловича – жена. И дочка, Маринка, – чуть младше Юли.
Жена – курица.
А Маринка – отъявленная хамка и хулиганка. Подговорила своих дружков – они ночью испачкали дверь квартиры мичмана Федосеева… в общем, – сильно испачкали. И разбили стёкла в окнах: умудрились, хоть квартира – на третьем этаже.
Так совпало, что капитана третьего ранга Денисова перевели служить в Североморск.
Мама отвела Юлю к знакомому врачу.
А папе приказала:
- Познакомь Юленьку с хорошим мальчиком. Тебя что – учить?.. Клин клином вышибают.
Вот и вся философия.
Дима маме понравился:
- Мальчик – просто чудо! Немного усилий, – и из него можно сделать всё, что хочешь.
Так и было: сделали.
Дима научился готовить завтрак. Когда Ольга Павловна отправлялась по магазинам, – носил за нею сумки и пакеты… Ну, а что ж это за моряк, если не сделает дома генеральную уборку!
Славный такой мальчик.
Колечек, серёжек и кулончиков у Юли – ни у одной из подруг столько нет.
Всё это хорошо.
Вот только…
Как там, – про синицу и журавля.
С ролью синицы Дима справлялся.
Но время идёт…
И – всё то же: сверхсрочник.
Благодаря положению мичмана Федосеева.
Быть женой сверхсрочника?.. Это – в Севастополе, где столько других возможностей!..
Переночевал Димка в каптёрке.
Оказалось, – даже не с кем выпить.
А ещё…
Вдруг выяснилось, что все флотские умения сверхсрочника Перелыгина сводятся к тому, чтоб обслуживать гулянки. По этому поводу капитан второго ранга Чебышев заметил, что береговая часть обеспечения флота обойдётся без умений сверхсрочника Перелыгина.
… Дома батя сквозь сигаретный дым взглянул на Димку:
- Чему в ПТУ учили, – помнишь? На «Верхнеелисеевскую» электрослесарь требуется.
Катерина Григорьевна возмущённо всплеснула руками:
- Ты в своём уме?! Какая «Верхнеелисеевская»!.. Какой электрослесарь!
- Не у тестя-мичмана… и не у тёщи, – спрятал усмешку Василий Петрович. – Служить сверхсрочно у нас негде. На шахте работать надо.
- Мальчику отдохнуть надо! – гневно перебила мужа Катерина Григорьевна. Сокрушённо покачала головой, вытерла слёзы: – Змеюка!.. Обе змеюки! Какие же змеюки – обе! Вот же попались такие змеюки! Я ещё на свадьбе видела!
Под молчаливым взглядом Василия осеклась…
А Василий Петрович хмуро бросил:
- Хорошо искал… Вот и попались.
Димка отдыхал.
Домой возвращался далеко за полночь… И всякий раз – пьяным.
Денег не жалел: тратил безоглядно, в каком-то облегчении, – что в день зарплаты не надо по Юлиному капризу лететь в ювелирный магазин за очередным понравившимся ей колечком…
Тратил на самогонку, на подарки Ритке с «Верхнеелисеевской»…
Ритка всегда была смешливой и дерзкой. Ни перед чем не останавливалась, и не было такого, от чего она смутилась бы. На любое слово-замечание находились у Ритки такие ответы, что для того, кто решился пристыдить её, самым лучшим было – молча покраснеть, уйти и не оглянуться.
А сейчас Димка удивился её непривычной, какой-то горестной растерянности. Он привозил ей дорогие конфеты в больших коробках, а однажды небрежно открыл перед ней алый футляр с золотыми серёжками:
- Тебе, это, Ритка. От меня. Нравятся? Носи.
Как-то обмолвилась Ритка: мол, пирогов бы испечь… Да электродуховка не работает. Не посмотришь, Дим?..
У Димки промелькнуло: ни Юля, ни Ольга Павловна пирогами не увлекались… И вдруг отчего-то потеплело на сердце.
Усмехнулся:
- Там, Рит, смотреть не на что. Сколько ей лет, духовке твоей?
А на следующий день привёз Ритке новую духовку.
Терялась Рита от Димкиных подарков… И неожиданно жалко вздрагивали её ресницы.
Любаша, Димкина сестра двоюродная, выходила замуж. Рите Димка сказал:
- На свадьбу сеструхину со мной пойдёшь.
Рита возразила:
-Да мне и надеть-то нечего… И приличных босоножек или туфель нет.
Туфли Димка купил в универмаге, в райцентре. Так и сказал продавщице:
- Самые красивые давай.
Светло-бежевые туфли на тонком-звонком каблучке были красивее невестиных.
Ритка снова растерялась. Примерила, подняла глаза:
- Как же размер-то мой угадал, Дим?
Димка отсчитал деньги, положил на стол:
- Платье сама выберешь.
Ольга, Иришка и Валюха давно замужем. У Валюхи уже двое ребят, у Ирки и Ольги мальчишки подрастают.
А у Ритки что-то не сложилось…
Была замужем. Через два года Виталик её к Лариске Евсюковой ушёл. Ритке объяснил: детей у нас нет. А без детей, мол, что за семья.
Лариска родила Виталику дочку.
Катерина Григорьевна рассказывала соседкам – теперь-то уж что таиться:
- Змеюка попалась Димке. Сама змеюка, и мама – такая же змеюка. А то чего ж! Заметили, что парень хороший – тут же окрутили, да так, что не вырвешься: чтоб женился. Работал на них, обеспечивал… Угождал-ублажал: семья ведь! А потом кобра эта другого себе нашла. Димку из квартиры выставили – считай, с пустой дорожной сумкой.
Соседки сочувственно кивали: что тут скажешь… Может, и не надо лучших девок искать, – чем свои, поселковые.
Кума Надежда полюбопытствовала:
- А с Анюткой Кондрашовой не виделся Димка? Может, всё и сложится у них.
Катерина недовольно поджала губы:
- Нечему у них складываться!
Валентина Левашова поддержала Надежду:
- Всякое случается, Катя. Они ж, Димка с Анютой, всё ж не чужие друг другу.
- Не чужие?.. А какие? Что-то я не припомню, какой роднёй Анютка Димке приходится.
-Мальчишка у Анютки растёт.
- Мало ли, – у кого мальчишки растут!
Соседки переглянулись.
-Василий твой с гостинцами в садик ходит, – сказала Надежда. – Сама я слышала, Катя. За Машенькой пришла, а мальчишечка ваш и говорит Василию Петровичу – серьёзно так говорит: а давайте вы моим дедом будете. А Василий и отвечает: так я и есть твой дед, Алёша. Виктория Максимовна, воспитательница, отвернулась, слёзы вытерла. А ты, Катя, по-матерински подскажи Димке: пусть зайдёт к Анюте… мальчишечку увидит. Сердце отцовское – оно само почувствует.
- Нечего там чувствовать. И заходить ему к Аньке незачем, – упорствовала Катерина Григорьевна.
А Димка продолжал пить с друзьями.
Порой и домой не являлся, – неизвестно, где ночевал. Ладно бы, – у Ритки Муравиной, ламповщицы с «Верхнеелисеевской». А на днях Мишка Вершинин зашёл ранним утром, перед первой сменой, – сказал Василию, что Димка спит прямо на берегу шахтного пруда.
-Это всё она… змеюка эта черноморская, – уверенно объясняла Катерина соседкам. – Это она, кобра! Из-за неё Димка пьёт беспробудно.
Василий Петрович всё ж выбрал время, когда Димка трезвым был. Протянул открытую пачку сигарет:
- Мальчишку увидеть не хочешь? Так и не намерен признать, что твой Алёшка?
Димка затянулся:
- Бать!..
- Я тебе уж сколько лет батя. А Алёшка без отца растёт. Ты и впрямь думаешь, что Анюта… что она – вот такая, – могла обмануть… придумать, что от тебя дитё… Ты ж давно не маленький. Вот и посчитай. Алёшка в феврале родился. В армию тебя провожали в мае.
- Бать!..
-Пьяным только не вздумай явиться к ней.
Всё же выпили с Игорьком и Олегом по рюмахе самогонки. Димка поднялся, отстранил Олегову руку с полной рюмкой:
- Дальше без меня, мужики.
Отправился на шахту, к спуску-подъёму.
А подойти к Анюте не решился – стоял за тополями, смотрел на неё.
Сердце билось: та же девчонка… лишь ещё красивее стала.
Через несколько дней всё ж отважился: встретил Анюту с Алёшкой, когда они из садика возвращались. Шагнул навстречу:
- Ань!.. Поговорить бы нам.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15
Навигация по каналу «Полевые цветы»