Вспомнил Анюту – такой, какой была она в ту весну, ещё десятиклассницей…
Димка уходил в армию. А Мишка Лычаный, двоюродный брат, как раз дембельнулся – отслужил в мотострелковом подразделении. Покровительственно положил руку Димке на плечо, с видом бывалого солдата посоветовал:
- Перед службой, братан, надо так: чтоб во всём – безудержно. Понял? Чтоб в войсках грели впечатления… и воспоминания.
Димка и сам об этом догадывался.
Так и было: безудержно.
Батя хмурился:
- С таким разгильдяйством трудно будет привыкнуть к армейскому порядку.
Но чего-то самого безудержного – вот такого, о чём Мишка говорил: чтоб грели впечатления и воспоминания, – не было…
Ирка, Ольга, Валюха, Ритка… Через пару дней и не помнил о встречах. С Валюхой случайно увиделись в райцентре, вообще – Танюхой назвал её.
А Анютка Кондрашова…
Ещё ранней весной, на танцах в поселковом клубе, оглянулся Димка на робкую синь в девчоночьих глазах.
Гришка Овсянников толкнул его плечом, ухмыльнулся:
-Ты, Перелыгин, хоть бы танцевать Аньку пригласил. Она ж с тебя глаз не сводит. В школе, помню, на каждой перемене пялилась на тебя. Значит, – не прошла у Аньки первая любовь, пока ты в ПТУ учился.
Димка тоже припомнил, как встречались с Анюткой на переменах. Конечно, замечал её несмелый взгляд. Да зачем она ему, малая эта! Что с ней делать! За ручку держать и прогуливаться в поселковом сквере? Видно же: целоваться не умеет и боится, – вон, бантики в косах.
Овсянников подмигнул:
- Ну? Чего оробел, Димка! Анька в десятом уже!
После танцев Димка проводил Анютку домой. У калитки обнял её, собрался поцеловать. А она уперлась ладошками ему в грудь:
- Ой, Дим!..
Губы её он всё равно нашёл.
И – взасос, долго-долго. На секунду перевёл дыхание, и снова…
Когда снег сошёл и подсохла степная дорога, – бывало, подъезжал к школе на мотоцикле, ждал Анютку. Тянуло к ней – сильнее, чем к Ирке или Ритке…
Мишка, брат, предупредил:
- Не придумай только – жениться до армии.
Димка усмехнулся: жениться?.. На Анютке?
Нуу… – может быть. Только не сейчас.
Сейчас – вот так, как Мишка сказал: безудержно…чтоб в армии грели впечатления и воспоминания.
С Анютой встречались – всю весну, до самых проводов.
Анька красивая…
Ритка и Ольга… да и Валюха с Иришкой тоже красивые.
Только с Анюткой всё по-другому было.
В первый раз случилось… будто бы на мгновенье жалость захлестнула: боялась она… плакала… ну, и все эти девчоночьи дела, – когда впервые бывает…
Но – оправдывал себя тем, что в армию уходит.
Не только Мишка, – другие пацаны тоже говорили: надо, чтоб в армию девчонка провожала.
Не Валюхе ж… и не Ольге на проводах за столом, рядом с призывником, сидеть!
Девчонка, что в армию провожает, – это вот такая, как Анютка.
А там видно будет.
Мишка был прав: вспоминал…
А письма писать…
В первые дни флотской службы мечталось лишь об одном: скорее бы отбой.
Сил хватало, чтоб бате с матерью написать.
А потом так случилось, что Димка Перелыгин спас мичмана Федосеева…
Федосеев и мичман Торопов в то утро что-то отмечали. Надо сказать, – у Федосеева и Торопова почти каждое утро непременно находилось вот такое, очень важное… и – достойное быть отмеченным в каптёрке.
Федосеев выглянул, кивнул Перелыгину:
- Ты как? К службе готов? Вот сейчас и посмотрим, как ты готов. Давай-ка – по-быстрому – сальца нам порежь и сооруди бутербродиков. – Заглянул в стакан: – И посуду вот сполосни.
Торопов вскоре вспомнил о каких-то неотложных делах и с сожалением покинул каптёрку.
А мичман Федосеев решил подремать.
И – надо ж такому случиться! – как раз в это время он зачем-то срочно понадобился капитан-лейтенанту Скороходову.
Димка сориентировался молниеносно: просто закрыл каптёрку на ключ. Ключ положил себе в карман, а Скороходову доложил, что мичмана Федосеева вызвали на берег, в службу технического и тылового обеспечения.
Неплохо выспавшийся мичман Федосеев Димкину находчивость оценил. Похлопал его по плечу, окинул задумчивым взглядом:
- Что ж… Как там тебя? Перелыгин?.. Хороший матрос из тебя получится. Будешь во всём меня слушаться, – три года службы пройдут, как лето в пионерлагере.
Димка понял, что недаром спас крепко подвыпившего мичмана от гнева капитан-лейтенанта Скороходова…
А вскоре познакомился с Юлей, дочерью Федосеева.
После присяги – в первое же увольнение – Юля пригласила Димку домой.
До Анютки ли!
Воспоминания – те, что должны были согревать… – рассеялись, как рассветный туман над морем.
Правда, зимой в Севастополь неожиданно приехал Валерка Кондрашов, Анюткин старший брат.
А Димка Перелыгин в это время уже хорошо знал, какой должна быть его жена.
И Анютка совсем не похожа на Юлю.
Валеркиным словам – про то, что Анюта беременна, – не то, что не поверил… Просто это было ни к чему. Анютка – это прошлое. А Юля будет его женой.
Да и мать говорила, – когда они с батей приезжали на присягу… и потом писала, что Анька Кондрашова с другими гуляет, – будто и не провожала его в армию.
Что ж, – Анютка красивая… Видно, – осмелела. С девчонками такое случается.
В Вербовке, у родителей, были с Юлей всего один раз.
С Анютой не виделись.
Батя был хмурым и неразговорчивым.
Однажды они с матерью о чём-то разговаривали.
Негромких батиных слов Димка не расслышал. Мать перебила отца:
- Не вздумай!.. Ты что: свечку держал?.. Даже не вздумай! У Димы и Юли семья! Ты хочешь семью разрушить – своими глупыми догадками?! Представь, что подумает Юля, когда узнает – про Аньку, про мальчишку! А сватья и сват что подумают!
Димке тоже не хотелось, чтобы Юля узнала.
Потому и согласился вернуться в Севастополь, как только Юле надоело в Вербовке…
… Сверхсрочная Димкина служба в береговой части обеспечения Военно-Морского флота, в основном, состояла в том, что он обеспечивал мичманские гулянки. Обеспечивал выпивку и закуску – быстро и хорошо научился выбирать то, что надо. Обеспечивал прикрытие от командования и от жён… в том числе – от Ольги Павловны, потому что мичман Федосеев гулять любил широко, всенепременно – с присутствием дам.
Сейчас Перелыгина осенило: не тем ли объясняется такая неожиданная холодность Ольги Павловны, что ей стали известны особенности службы зятя?..
Димка, признаться, и сам уже устал от своей негласной должности.
А тут ещё ледяными щупальцами прикоснулась к сердцу неясная тревога: случалось такое, что Юля возвращалась домой далеко за полночь. В голосе – откровенная, вызывающая насмешка:
- Что такого?.. Зашла к Вике, поболтали… чаю выпили. Я должна тебе докладывать? Ты в каком веке живёшь, Перелыгин? По Вербовке своей скучаешь?.. Это у вас – как там… – жена да убоится мужа своего. Ты уже не первый год в Севастополе! А остаёшься таким же дремучим, будто лишь вчера из Вербовки. И вообще! Отстань, я спать хочу. Не видишь?.. Жена устала.
Димка видел: выпили – с Викой ли?.. – явно не чаю.
Но – не станешь же жаловаться мичману Федосееву и Ольге Павловне на жену!
А в береговой части обеспечения – внезапная проверка.
По результатам проверки – были выяснены крупные нарушения – мичмана Федосеева освободили от занимаемой должности начальника склада и перевели простым техником команды.
Такие перемены Ольга Павловна восприняла как личную обиду.
Казалось, – её не так волнует, что мичман Федосеев ездил в Ялту с Машенькой Батуриной, руководительницей курсов кройки и шитья для офицерских жён, как то, что Витя больше не заведует складом…
Зятю заявила:
- Ты знал… И – не остановил. Ты виноват, что Виктора Константиновича понизили в должности. Видеть тебя не хочу.
Юля и сегодня вернулась поздно.
Димка встретил её во дворе:
- Юль! Мы с тобой должны перейти в офицерское общежитие. Потом нам квартиру дадут. Если у нас родится ребёнок, – получим двухкомнатную.
А Юля призналась:
-Я должна тебе сказать, Дим. Я другого полюбила.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10
Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14
Навигация по каналу «Полевые цветы»