В июне начались ЕГЭ.
Жара плавила асфальт. В душных аудиториях, под прицелом камер, решались судьбы.
Катя писала как автомат. Химия далась легко. Биология — сложнее, но решаемо.
Русский язык.
Она перечитывала текст три раза. Тема сочинения — «Роль матери в жизни человека».
Горькая насмешка судьбы.
Катя смотрела на белый лист. В голове крутились правильные фразы, банальные случаи и аргументы из литературы.
«Мать — это самый близкий человек...»
«Материнская любовь жертвенна...»
Она начала писать. Рука выводила ровные буквы. Она писала о Наташе Ростовой, о матери Раскольникова. Писала правильно, красиво, сдержанно.
И вдруг остановилась.
Перед глазами встала картина: пожар. Елизавета бежала к ней по снегу, мать кормила её с ложечки в больнице, кричала на неё из-за парня, и она же покупала робототехнику Артёму вместо репетитора.
Катя сжала ручку так, что она затрещала, и дописала стерильное и идеальное сочинение.
Она вышла из аудитории с чувством, что предала саму себя. Но сделала то, что требовалось.
Результаты пришли через две недели.
Химия — 98 баллов.
Биология — 96 баллов.
Русский язык — 91 балл.
Это была блестящая победа. С такими баллами она проходила на бюджет в любой медицинский университет страны.
Елизавета плакала от счастья, когда прочитала результаты на сайте.
— Катя! Ты гений! Я знала! Я верила!
Виктор открыл шампанское.
— За нашу докторшу! Ура!
Саша хлопнул её по плечу.
— Ну ты монстр, сеструха. Уважаю.
Катя сидела среди всеобщего ликования и не чувствовала ничего, кроме усталости.
— А медаль? — спросил Виктор. — Золото дадут?
Катя опустила глаза.
— Нет, пап. Серебряная. По русскому в году четвёрка.
В комнате ликование смолкло.
Елизавета перестала улыбаться.
— Как четвёрка? Ты же сдала ЕГЭ на 91! Это пятёрка!
— Годовая важнее для медали. Людмила Ивановна поставила четыре.
— Почему ты не сказала?! — Голос Елизаветы зазвенел. — Мы бы пошли к директору! Мы бы наняли...
Она осеклась.
Катя подняла на неё прямой, тяжелый взгляд.
— Вы бы наняли репетитора, мам? Правда? На какие деньги?
Елизавета покраснела.
— Мы бы нашли! Заняли бы! Это же медаль! Золото! Это престиж!
— Вам подавай статус, — тихо сказала Катя. — А я выживала в одиночку, не спала ночами, и никто мне не помогал.
Виктор вмешался:
— Лиза, успокойся. Серебро — это тоже отлично. Главное — бюджет. Она поступила! Мы сэкономили кучу денег!
— Дело не в деньгах! — Елизавета всплеснула руками. — Дело в принципе! Мы столько сил вложили! Она могла бы постараться чуть лучше! Дотянуть!
Эти слова стали последней каплей.
«Чуть лучше». «Дотянуть».
Катя встала из-за стола.
— Я пойду спать. Я устала.
Она ушла в свою комнату, закрыла дверь и уставилась в потолок.
Внутри неё зрела буря.
В конце июня наступил долгожданный выпускной вечер.
День выдался жарким, душным, словно природа затаила дыхание перед грозой. Актовый зал школы украсили шарами, лентами и плакатами «Прощай, школа!». Родители, нарядные, взволнованные, занимали места и обменивались приветствиями.
Катя стояла за кулисами. Она надела то самое голубое платье, купленное Елизаветой (оно всё ещё сидело неплохо, хотя пришлось ушить в талии — Катя сильно похудела). Волосы уложены в высокую причёску, легкий макияж скрывал тени под глазами.
Вокруг суетились одноклассники. Девочки поправляли локоны, мальчики нервно теребили галстуки. Смех, шёпот, запах лака для волос и дорогих духов.
— Ковалёва, ты следующая! — шикнула завуч, она пробегала мимо со списком. — Приготовься, речь помнишь?
— Помню, — кивнула Катя.
Она прокрутила в голове речь. Стандартную, написанную классной руководительницей: «Спасибо школе, спасибо учителям, спасибо родителям за поддержку и любовь». Правильные, сладкие слова. От этих фраз сводило скулы.
Катя посмотрела в зал через щёлку занавеса.
Елизавета и Виктор сидели в третьем ряду. Мама в красивом бежевом костюме (старом, но отглаженном), папа в рубашке. Рядом вертелся Артём в бабочке. Саша не пришел, у него сессия, подработка, да и не интересно ему это.
Елизавета улыбалась, кивала знакомым, принимала поздравления. «Какая у вас дочь! Гордость школы!» Мать сияла и купалась в лучах чужого восхищения. Это её триумф. Проект «Сирота» завершился успехом.
— Приглашаем на сцену выпускников для вручения аттестатов! — голос директора эхом разнесся по залу.
Зазвучала торжественная музыка. Выпускники выходили по одному под аплодисменты.
— Громова Мария!
— Белов Сергей!
— Ковалёва Екатерина!
Катя вышла на сцену. Свет прожекторов ударил в глаза. Зал взорвался аплодисментами — её знали все. Отличница, активистка (поневоле), «лицо школы».
Директор, полный мужчина с добрым лицом, пожал ей руку, вручил корочку аттестата и коробочку с медалью.
— Серебряная медаль! За особые успехи в учении! Молодец, Катя!
Он наклонился к микрофону:
— А теперь слово предоставляется нашей медалистке.
Катя подошла к трибуне. Зал затих. Сотни глаз смотрели на неё.
Она нашла взглядом маму. Елизавета достала телефон, начала снимать. На её лице написано абсолютное, безграничное счастье собственника.
Катя развернула листок с заготовленной речью.
«Дорогие учителя, родители...»
Буквы расплывались. Руки дрожали.
Вдруг в голове щелкнуло. Словно перегорел предохранитель, который десять лет сдерживал ток высокого напряжения.
Она скомкала листок.
Зал ахнул. Неестественная тишина оглушала.
Катя подняла глаза. Взгляд стал твёрдым, голос резал воздух как клинок.
— Я не буду читать это, — сказала она в микрофон. — Здесь написана ложь. О том, как легко и радостно учиться. О том, как нас поддерживали.
Она сделала паузу. Елизавета опустила телефон, улыбка сползла с её лица.
— Я хочу сказать правду. Этот аттестат, эти баллы, эта медаль... — Она подняла коробочку. — Это не результат любви или таланта. Это показатель страха.
Шёпот пробежал по рядам. Директор шагнул к ней, но остановился и не решился прервать.
— Я выражаю благодарность моей маме, Елизавете Андреевне, — Катя смотрела прямо на мать. — Спасибо за то, что ты спасла мне жизнь тогда, при пожаре. Спасибо за еду и одежду. Ты сделала всё, чтобы я выжила.
Елизавета выдохнула и попыталась улыбнуться. Но Катя продолжила:
— Но спасибо тебе и за другое. Ты научила меня приспосабливаться, вести себя как робот и не забывать о своем списке обязанностей. Ты гордишься моими баллами, мам? Хвастаешься, что я поступила на бюджет? Конечно. Ведь это сэкономило семье сотни тысяч рублей.
В зале слышалось дыхание гостей и выпускников. Виктор побледнел, схватил жену за руку.
— Ты говорила, что я должна стараться и стать лучшей. Я не спала ночами. Я отказалась от друзей, от любви, от детства. Я превратилась в няньку для братишки, еще бы, ведь он родной сыночек, а я сирота! Домработницей, психологом для вас с папой. Я делала всё, чтобы заслужить право жить в твоем доме.
Голос Кати дрогнул, но она не заплакала.
— Жаль только, что в последний год тебе не хватило времени... или желания... помочь мне дотянуть до золота. — Она усмехнулась. — Вы с папой нашли деньги на робототехнику для Артёма, на репетиторов для Саши. Но когда я попросила помощи с русским... ты сказала, что я «умница и сама справлюсь». Я все преодолела в одиночку, мам. Я поступила. Но эта медаль — серебряная. Потому что на золотую у тебя не нашлось для меня любви. Только требования.
Катя положила медаль на трибуну.
— Я возвращаю её тебе. Это твой трофей. А я... я больше ничего тебе не должна.
Катя отошла от микрофона. В зале стояла такая тишина, что все услышали, как жужжала муха под потолком.
Катя спустилась со сцены. Она не пошла на своё место, а направилась прямиком к выходу.
Возле ряда, где сидели родители, она увидела лицо Елизаветы. Оно побелело, как мел. Губы тряслись. В глазах застыл ужас и боль — такая острая, словно её ударили ножом в сердце.
Виктор смотрел на падчерицу с растерянностью и стыдом.
— Катя... — прошептала Елизавета.
Дочь не остановилась. Она вышла из зала и громко закрыла тяжелую дверь.
В коридоре тихо и пусто. Праздник остался за спиной. Катя дошла до своего бывшего класса, где выпускники оставили свои вещи. Она нашла старый, потертый джинсовый рюкзак в углу. Девушка сняла туфли на каблуках, достала из рюкзака кроссовки и надела их. Зашнуровала туго, так, что к горлу подкатил ком. Выпускница накинула рюкзачок на плечо и вышла на улицу.
На улице её накрыло. Напряжение отступило, ноги подкосились. Она села на ступеньки школы, обхватила голову ладонями.
Её трясло. Что она наделала? Она публично и жестоко уничтожила родителей.
Но вместе с ужасом пришло чувство дикой, пьянящей свободы. Она сказала это и сбросила груз.
Дверь школы распахнулась. Выбежал Виктор.
— Катя! Стой!
Продолжение следует.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14. Глава 15. Глава 16. Глава 17.