Квартира Виктора оказалась на десятом этаже. Дом новый, подъезд чистый, консьерж внизу (Виктор предупредил его по телефону). Елизавета поднялась на лифте, нашла нужную дверь. Ключ лежал под ковриком — банально, но действенно.
Внутри пахло штукатуркой и бетоном. Просторная «двушка», стены голые, полы залиты стяжкой. В одной комнате стояла раскладушка, стол и электрический чайник. В углу — стопка стройматериалов.
Не хоромы. Но здесь не слышно криков соседей, батареи теплые, и никто не подглядывает в замочную скважину.
Елизавета бросила сумки на пол, села на раскладушку. Пружины скрипнули.
Она достала телефон. Нужно позвонить в деревню. Узнать, как Катя.
Гудки шли долго. Наконец, трубку сняла прабабушка.
— Алло? Лизонька?
— Здравствуйте. Как вы там? Как Катя?
— Ох, деточка... — Голос старушки дрожал. — Катя заболела. Температура под сорок. Бредит. Врача вызвали из района, но он только завтра приедет. Дорогу замело.
Сердце Елизаветы оборвалось.
— Какие лекарства даёте?
— Да что есть... Парацетамол, малину. Она горит вся. Маму зовёт. Кричит: «Не пускайте дядю!».
— Какого дядю?
— Не знаю. Постоянно твердит: «Дядя злой, у него спички».
Елизавета сжала телефон так, что скулы напряглись.
Дядя со спичками.
Катя видела и помнила.
И если она заговорит...
— Я приеду, — сказала Елизавета. — Завтра же. Привезу лекарства. Держитесь.
Она отключилась. Посмотрела на голые стены.
Нужно ехать. Спасать Катю.
Метель за окном выла раненым зверем. Снег хлестал в стекло, словно хотел разбить преграду и ворваться внутрь пустой квартиры Виктора. Елизавета металась по комнате, запихивала вещи в сумку. Руки тряслись, молния на куртке заедала.
В голове бился набат. Катя. Болезнь. Дядя со спичками.
Она не могла сорваться внезапно и уехать навсегда. Институт. Четвёртый курс. Диплом на носу. Бросить сейчас — значит перечеркнуть четыре года адского труда, бессонных ночей, голодных дней. Максим гордился её успехами. Он мечтал увидеть сестру с дипломом юриста.
— Я не оставлю учебу, — прошептала она и застегнула сумку. — Я возьму отгул. Справку куплю, договорюсь с деканатом. Но сейчас я нужнее там.
Телефон в руке ожил. Виктор.
— Алло?
— Лиза, я у подъезда. Спускайся.
— Виктор, ты с ума сошёл? Там штормовое предупреждение. Трассу замело.
— У меня внедорожник. Полный привод. Прорвёмся. Ты же сама сказала — вопрос жизни и смерти.
Елизавета сжала трубку. Этот человек, едва знакомый клиент, готов рискнуть машиной и собой ради неё. Ради чужой беды.
— Выхожу.
Она сбежала по лестнице и не стала дожидаться лифта. Ветер на улице сбил с ног, бросил в лицо горсть ледяной крошки. Чёрный джип Виктора, огромный и надёжный, стоял у подъезда и рычал мотором. Елизавета нырнула в тёплый салон.
— Спасибо.
Виктор лишь кивнул. Его лицо выглядело сосредоточенным. Он включил передачу, и машина тронулась и разорвала снежную пелену светом мощных фар.
— Рассказывай, — коротко бросил он, когда они выехали на проспект. — Что там стряслось на самом деле?
Елизавета колебалась секунду. Впутывать его? Он и так помогает с иском, дал жильё. Но скрывать правду теперь опасно.
— Мой брат и его жена погибли не случайно. Это поджог. Их убили.
Виктор резко нажал на тормоз перед светофором. Машину слегка занесло.
— Откуда информация?
— Сосед видел. И, кажется, Катя тоже заметила. Она в бреду говорит про «дядю со спичками». И про какую-то красную папку. Я думаю, убийцы ищут документы. Они знают, что девочка выжила. И выяснили, где она.
Виктор выругался сквозь зубы.
— Значит, мы едем не просто лечить простуду.
— Получается так. Ты можешь высадить меня на вокзале. Я пойму.
Он посмотрел на неё тяжёлым взглядом.
— Я похож на труса? У меня самого племянник сирота. Если кто-то тронет ребёнка... я за себя не ручаюсь.
Машина рванула вперёд. Городские огни остались позади и уступили место черноте трассы.
Путь в деревню превратился в борьбу со стихией. Видимость — ноль. Снег стеной. Дворники работали на пределе, но не справлялись. Виктор вцепился в руль и не спускал глаз с дороги. Елизавета видела перед собой вихрь снежинок.
«Как он ориентируется в этой белой мгле?» – удивлялась она.
Спидометр показывал сорок километров в час. Быстрее нельзя — кювет ждёт любую ошибку.
— Как ты держишься? — спросил Виктор спустя час напряжённого молчания.
— Никак. Я боюсь не успеть. Меня охватывает ужас при мысли, что я застану лишь руины.
— Не накручивай. Старики там крепкие, многое повидали. Они дверь кому попало не откроют.
— Дядя со спичками не стучится в дверь. Он поджигает дом.
Виктор промолчал. Он лишь добавил газу, хоть и рисковал вылететь с дороги.
Через три часа они свернули с трассы на просёлок. Здесь дела обстояли ещё хуже. Колею перемёло, видимости никакой. Джип рычал, буксовал, но полз вперёд и разбрасывал снег колёсами.
— Ещё километра два, — определила Елизавета и уставилась в темноту. — Вон там ориентир, старая водонапорная башня.
Внезапно Виктор ударил по тормозам.
— Тихо.
Он погасил фары.
— Что случилось?
— Смотри.
Впереди, метрах в трёхстах, сквозь пелену снега пробивались красные огоньки. Габаритные огни. Машина стояла на обочине, наполовину заваленная сугробом.
— Местные? — прошептала Елизавета.
— В такую погоду здешние сидят по домам и пьют чай. Это чужие.
Виктор заглушил двигатель.
— Дальше пешком. Если они нас заметят, мы потеряем преимущество внезапности.
Елизавета кивнула. Все ее внутренности дрожали от страха. Они вышли из машины. Ветер тут же ударил в лицо, мороз обжёг кожу. Виктор достал из багажника монтировку.
— Оружия нет, но это лучше, чем кулаки. Держись за мной.
Они двинулись по глубокому снегу. Сугробы доходили до колен. Идти тяжело, дыхание сбивалось, холодный воздух раздирал лёгкие. Елизавета старалась ступать след в след за Виктором.
Они поравнялись со стоящей машиной. Тёмный внедорожник. Номера заляпаны грязью. Внутри пусто. Двигатель остыл.
— Приехали давно, — прошептал Виктор и потрогал капот. — Час назад, может больше.
Елизавета почувствовала, как ноги подкашиваются. Целый час убийцы хозяйничают в деревне.
Деревня выглядела безжизненной. Ни огонька в окнах, ни дыма из труб. Только вой ветра и скрип старых деревьев. Дом прадедушки Ивана Петровича стоял на окраине.
Они подобрались к забору с тыльной стороны. Елизавета знала лаз — одна доска в заборе держалась на честном слове. Максим в детстве так сбегал на рыбалку.
— Сюда, — она отодвинула доску.
Они проскользнули во двор. Здесь снег утоптали. Виднелись следы тяжёлых мужских ботинок. Они вели к крыльцу и вокруг дома.
Сквозь закрытые ставни свет не просачивался.
Виктор приложил палец к губам. Они крались вдоль стены и прислушивались. Никаких признаков жизни.
Вдруг изнутри донёсся звук глухого удара. Потом звон разбитой посуды. И детский плач.
Елизавета рванулась вперёд и совершенно забыла про осторожность. Виктор едва успел схватить её за куртку.
— Стой! Вломишься — убьют всех. Надо оценить обстановку.
Он подтянул её к окну кухни. Щелка в ставнях позволяла заглянуть внутрь.
Елизавета прижалась глазом к холодному дереву.
В кухне горела свеча. На полу валялись кастрюли, перевёрнутые стулья. Посреди комнаты на стуле сидел Иван Петрович. Его руки связаны за спиной. Лицо в крови. Рядом на коленях стояла прабабушка Анна Кузьминична и прижимала к себе Катю. Девочка плакала, лицо красное от жара, глаза блестели лихорадкой.
Над ними возвышался мужчина. Огромный, в кожаной куртке. В руке он держал пистолет. Второй, пониже ростом, рылся в буфете и выбрасывал на пол крупу и тарелки.
— Дед, не зли меня, — прорычал тот, что с пистолетом. — Где папка? Девчонка сказала, мама передала вам сумку. Где сумка?
— Нет никакой сумки! — хрипел Иван Петрович. — Продукты только привезли! Уходите, ироды! Ребёнок больной, сгорит ведь!
— Туда ей и дорога. — Бандит направил ствол на Катю. — Считаю до трёх. Или папка, или я стреляю в мелкую.
Елизавета вцепилась зубами в рукав своей куртки и сдерживала вопль ужаса.
Виктор сжал монтировку. Его лицо стало жёстким, как камень.
— Их двое. У одного ствол. Расклад паршивый.
— Мы должны что-то сделать! Сейчас же!
— Отвлечём их. Я разобью окно в дальней комнате. Они дёрнутся туда. Ты влетаешь через дверь — она наверняка не заперта, они её выбили. Хватаешь Катю и бабку. Я беру на себя того, со стволом.
— А дедушка?
— Деда я постараюсь прикрыть. Готова?
Елизавета помотала головой. Внутри нее разгоралась лютая злоба.
Виктор исчез за углом дома. Елизавета подкралась к крыльцу. Дверь действительно висела на одной петле.
Секунда тянулась как вечность.
Звон разбитого стекла в спальне прозвучал как гром.
— Что за... — Бандит с пистолетом дёрнулся, обернулся на звук. — Колян, проверь!
Второй бандит бросил буфет, побежал в коридор.
Елизавета распахнула дверь ногой.
Продолжение следует.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8.