Январь 2021 года.
Пробный ЕГЭ по русскому языку превратился в катастрофу.
Катя писала его с температурой 37,5. Не сказала никому, чтобы не отправили на больничный. Голова гудела, буквы плыли.
Результат: 78 баллов.
Для кого-то мечта. Для Кати, претендентки на бюджетное в лучший медицинский университет - провал. Проходной балл там начинался от 90.
Людмила Ивановна возвратила тетрадь и покачала головой:
— Ковалёва, Ковалёва... Сдаешь позиции. Сочинение слабое. Ошибки пунктуационные глупые. Ты устала?
— Я справлюсь, — прохрипела Катя.
— Тебе бы репетитора, деточка. Чтобы натаскал на нюансы. У тебя база хорошая, но стресс мешает.
Катя шла домой и глотала злые слезы. Домашний учитель по русскому стоил полторы тысячи за занятие. Нужно минимум два раза в неделю. Двенадцать тысяч в месяц.
Дома она застала очередную сцену.
Виктор сидел за столом и сжал голову руками. Перед ним лежало письмо из банка.
— Они грозят судом, Лиза. Если мы не внесем платёж до пятницы, запустят процедуру отчуждения.
— Сколько нужно?
— Пятьдесят тысяч.
— Я отложила двадцать тысяч на черный день.
— Мало... Саша, у тебя есть что-то?
Саша вывернул карманы.
— Пять штук. Всё, что заработал за неделю.
— Двадцать пять... Ещё половина.
Катя стояла в коридоре и слушала.
Потом развернулась и пошла в свою комнату.
Достала из шкатулки золотые сережки — подарок Виктора на шестнадцать лет. Цепочку с кулоном — подарок мамы. Собрала все свои сбережения — три тысячи рублей.
Вышла на кухню. Положила всё на стол.
— Возьмите. Золото можно сдать в ломбард. Там тысяч десять-пятнадцать выйдет. И наличка.
Родители замолчали. Елизавета посмотрела на украшения, потом на дочь.
— Катя... это твои подарки. Память.
— Воспоминания в сердце, мам. А квартиру надо спасать.
Виктор закрыл глаза. Скупая мужская слеза скатилась по щеке.
— Прости нас, дочка. Мы должны тебя обеспечивать, а не грабить.
— Мы семья, пап. Бери.
Виктор сгрёб золото дрожащей рукой.
— Я верну. Клянусь, я всё выкуплю обратно, как только деньги придут.
Катя кивнула.
В тот вечер она поняла: просить деньги на репетитора она не в состоянии. Даже заикаться об этом безнравственно.
Она спасёт себя сама.
Февраль. Нервы на пределе.
Катя спала урывками, часто засиживалась до глубокой ночи и ходила как тень. В воскресенье она отсыпалась до обеда, а потом опять садилась за учебники.
Елизавета замечала это, но... не вмешивалась. Она находила это удобным. Катя не просила денег, не гуляла, сидела дома за книжками.
— Молодец, Катюша, трудится, — говорила она подругам по телефону. — Целеустремленная девочка, вся в меня.
Мать не замечала, что Катя держится на честном слове и литрах крепкого чая. Катя открывала форточку настежь, впускала ледяной воздух, чтобы не уснуть над учебниками, и щипала себя за руки до синяков, когда буквы расплывались перед глазами.
А Саша видел состояние сестры.
Однажды она склонилась над учебником на кухне в три ночи и отхлебывала горячий чай из стакана.
— Кать, ты кони двинешь, — сказал он.
— Мне нужно набрать минимум 95 баллов, Саш, иначе платная учеба. А ее родители не потянут.
— Да забей ты на этот мед! Поступи в пед, там баллы ниже. Или в медучилище, потом в вуз пойдешь.
— Нет. Я с детства мечтала лечить людей. И я докажу маме, что могу.
— Маме... — Саша скривился. — Ты всё ради неё делаешь. А она хоть раз спросила, как ты себя чувствуешь?
— Она устала, Саш. Не начинай.
— Дура ты, Катька. Идеальная дура.
В марте Елизавета пришла с работы возбужденная.
— Витя! Мне премию дали! Крупную! Мы можем закрыть долг по процентам!
В доме устроили праздник. Купили большой торт.
За чаем Елизавета сказала:
— Кстати, я записала Артёма на робототехнику. Дороговато, конечно, но у мальчика талант. Пусть развивается.
Катя не донесла ложечку с лакомством до рта. Пять тысяч в месяц на ерунду.
— А... а репетитор? — тихо спросила она.
— Какой репетитор? — не поняла Елизавета.
— По русскому. Мне нужен репетитор, мам. Людмила Ивановна сказала...
Елизавета отмахнулась.
— Ой, да брось. У тебя по русскому всегда пятёрки. Людмила Ивановна просто цену набивает. Ты же умница, сама справишься. Зачем тратить деньги, если у тебя и так голова светлая? А вот Тёме развитие нужно, он маленький.
Катя опустила ложку. Торт в горле стал комом глины.
На Артёма деньги нашлись. На Сашу (он учится платно) деньги есть. На кредит деньги насобирали. А на неё — нет. Потому что она «умница», и сама справится.
Её сила стала её проклятием.
— Хорошо, мам, — сказала она мертвым голосом. — Я выкарабкаюсь.
В эту ночь она не плакала, слёзы кончились. Осталась только холодная, странная пустота. И обида внутри мешала дышать.
Она поняла: её не любят, а используют. Ею гордятся, как отличницей, но не берегут.
Апрель 2021 года. Весна в этом году выдалась ранняя и злая. Снег сошёл быстро, и обнажилась чёрная земля и мусор, а вместо тепла пришли пронзительные ветра. От них не спасали ни шарфы, ни плотные окна.
В квартире Виктора и Елизаветы атмосфера напоминала сжатую пружину. Виктор, казалось, постарел на десять лет за одну зиму. Кредит душил, бизнес еле дышал, но он держался — ради семьи. Елизавета металась между офисом и домом и пыталась склеить трещины в семейном бюджете.
Катя жила в параллельной реальности. Её мир сузился до размеров письменного стола. Учебники, конспекты, тесты. Химия — зубрёжка формул. Биология — анатомия до тошноты. Русский язык — бесконечные правила, исключения, запятые, все это плясало перед глазами.
Она отказалась от всего. От прогулок (даже редких), от фильмов, от лишнего часа сна. Она стала тенью самой себя — бледная, с заострившимися чертами лица, с вечно холодными руками.
В школе Людмила Ивановна продолжала давить.
— Ковалёва, опять сочинение сухое. Ты пишешь правильно, но пахнет дохлой рыбой. Где переживания? Где твоё личное отношение?
— У меня нет чувств, Людмила Ивановна. Передо мной один ориентир — сдать экзамен на отлично.
Учительница вздыхала, качала головой и ставила «четыре». Эта оценка стала наваждением. Единственное пятно на белоснежной репутации и преграда к золоту.
В середине апреля случился срыв.
В субботу родители уехали на дачу (подготовить дом к лету, может, сдавать, чтобы заработать копейку). Саша на занятиях в университете. Артём сидел в своей комнате, играл.
Катя решала тест по химии. Сложная задача на органический синтез никак не давалась. Цифры путались, формулы рассыпались.
Вдруг в дверь позвонили.
Катя вздрогнула, пошла открывать. На пороге стояла соседка, тётя Люда.
— Катюш, привет. Мама дома?
— Нет, они на даче.
— Ох, жалко. Я тут пирогов напекла, хотела угостить. Держи.
Она сунула Кате тарелку с румяными пирожками. Запах дрожжевого теста, капусты и домашнего уюта ударил в нос.
Катя взяла тарелку.
— Спасибо.
— Ты чего такая бледная, деточка? Ни кровиночки на лице. Кушай, тебе силы нужны.
Соседка ушла. Катя стояла в коридоре с тарелкой. Запах пирогов напомнил ей бабушку, деревню, тепло печки. Руки Анны Кузьминичны.
«Кушай, внученька...»
Внезапно слёзы хлынули из глаз. Катю трясло. Она рыдала в голос и выла от усталости, одиночества, невыносимого груза ответственности.
Артём выбежал из комнаты.
— Катя! Что случилось?!
Он увидел сестру на полу и испугался.
— Тебе больно? Позвонить маме?
— Нет! — крикнула Катя и размазала слёзы ладошками. — Мне никто не поможет!
Она не могла позволить маме увидеть её такой слабой и жалкой.
Братишка замер, испугался и не знал, что делать. Потом подошёл, сел рядом, обнял её.
— Не плачь. Хочешь, я тебе свой танк подарю? Самый крутой.
Катя посмотрела на него сквозь пелену слёз. Маленький, испуганный брат. Единственный, кто сейчас оказался поблизости.
Она прижала его к себе.
— Не надо танк, Тёма. Не уходи никуда, составь мне компанию.
Они сидели так минут двадцать. Истерика отступила и оставила опустошение. Катя вытерла лицо, встала.
— Всё. Прошло. Иди играй.
Она вернулась к столу и открыла учебник. Пора решать новые задачки и заучивать формулы.
Май. Последний звонок.
Школьный двор залит солнцем и музыкой. Девочки в белых фартуках, с бантами. Мальчики в костюмах. Шары, цветы, смех.
Елизавета и Виктор пришли на торжество. Они стояли в толпе родителей, красивые, нарядные. Елизавета смахивала слезу и глядела на дочь.
— Какая она у нас взрослая, Витя. Красавица.
Катя стояла в первом ряду. Ей доверили нести колокольчик вместе с первоклашкой. Честь для лучшей ученицы.
На ее лице застыла дежурная, приклеенная улыбка. Внутри нее всё сжалось в комок нервов. Вчера Людмила Ивановна выставила годовые оценки.
Русский язык — «4».
Уговоры не помогли. Дополнительные задания не возымели эффекта.
— Катя, ты знаешь правила на пять, но пишешь на четыре. Я не могу поставить отлично за механическую работу. Это нечестно.
— Но медаль...
— Серебряная медаль — тоже достойно. Не делай из этого трагедию.
«Это катастрофа», - плясали мысли в голове Кати. – Учительница невзлюбила меня с первого урока».
Катя не смогла сказать родителям. Она решила: сдам ЕГЭ на 100 баллов, и тогда эта четверка в аттестате не сыграет никакой роли.
Когда прозвенел звонок, Катя подняла глаза к небу. Оно голубое, чистое, равнодушное.
«Я всё равно докажу».
Продолжение.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13. Глава 14. Глава 15. Глава 16.