День тянулся бесконечно. Клиенты шли потоком: раздел имущества, споры с банками, наследство. Люди ругались, плакали, требовали справедливости. Елизавета слушала, кивала, писала. Она превратилась в механизм по производству юридических бумаг.
В семь вечера Борис Игнатьевич натянул пальто.
— Я домой. Ты заканчивай с запросами и закрывай контору. Ключи у тебя есть.
— До свидания, Борис Игнатьевич.
Когда дверь за начальником захлопнулась, Елизавета выдохнула. Тишина. Можно расслабиться на секунду.
Но успокаиваться рано. В восемь встреча с Сергеем.
Она закончила работу в семь сорок. Выключила компьютер, погасила свет и вышла на улицу.
Вечерний город сверкал огнями витрин, фары машин разрезали темноту. Мороз щипал щёки. Елизавета поплотнее закуталась в шарф и стала ждать у входа.
Сергей появился ровно в восемь. Он пришёл пешком, руки в карманах старой куртки, шапка надвинута на глаза, за плечами рюкзак. Тот самый парень, только теперь без сажи на лице он казался совсем молодым — года двадцать три, не больше. Худой, скуластый, глаза настороженные.
— Привет, — он остановился в паре шагов. — Замёрзла?
— Есть немного. Пойдём куда-нибудь? Тут рядом кафе.
— Нет. — Он мотнул головой. — Людей много. Давай лучше в сквер, там тихо.
Елизавета напряглась. Сквер в темноте — не лучшее место для бесед. Но вид у Сергея не агрессивный, скорее испуганный.
— Хорошо. Пойдём.
Они дошли до ближайшего сквера, сели на очищенную от снега скамейку под фонарём. Сергей достал пачку сигарет, закурил. Руки у него дрожали.
— Ты говорила, Катя у родни? — спросил он и выпустил дым.
— Да. У прабабушки в деревне.
— Это хорошо. Далеко. Там безопаснее.
— Почему? — Елизавета повернулась к нему. — Сергей, говори прямо. Что ты знаешь?
Парень затянулся, посмотрел на тлеющий огонёк сигареты.
— Я в ту ночь не спал. Играл на компьютере. Окно у меня выходит как раз на дом Ковалёвых. Сначала услышал скрежет. Глухой такой, будто дверь сильно захлопнули. Или что-то упало тяжёлое. Выглянул. Темно. А потом, минуты через две, увидел отблески.
Он замолчал, сглотнул.
— Я выскочил сразу. Пока бежал, огонь уже пылал. Первый этаж захватило моментально, будто бензином облили. Я к двери — она заперта. Не просто на ключ, понимаешь? Я дёргал ручку — она не поддавалась, словно изнутри чем-то подпёрли. Или снаружи заблокировали.
Елизавета похолодела.
— Перегородили?
— Там крыльцо узкое. Если швабру или ломик под ручку сунуть — шиш откроешь. Я побежал к окнам. Они тоже закрыты. И ставни... ставни на первом этаже обычно распахнуты, а тут сомкнуты наглухо. Странно это.
— А Максим и Ольга? Ты их слышал?
Сергей выбросил окурок, тут же достал новый.
— В том-то и дело. Дом горит, а криков нет. Катя только потом заплакала, когда я уже внутрь полез. А родители... они молчали. Словно...
— Будто жизнь покинула их давно? — договорила за него Елизавета.
Сергей кивнул.
— Или потеряли сознание. Я когда в спальню залез, дым стоял стеной. Но запах... Кроме гари, тянуло чем-то сладковатым. Химией какой-то. Не бензин, другое. Я в армии служил, знаю, как горит химия.
Елизавета почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Приторный дым. Усыпили? Отравили? А потом подожгли дом, чтобы скрыть следы?
— Почему ты не сказал милиции?
Сергей горько усмехнулся.
— Кому? Участковому нашему? Да он протокол писал левой пяткой. «Короткое замыкание, неисправная проводка». Ему лучше закончить все сразу, поэтому я тебе и рассказываю. – Сергей поглядел на наручные часы. - А если я скажу про поджог, меня же первого и потащат. Я там был, я в дом лазил. Припишут ещё чего доброго.
— Но это убийство! Двойное убийство!
— Я знаю! — Сергей повысил голос, потом огляделся по сторонам и перешёл на шёпот. — Поэтому я тебе и говорю. Мне страшно, Лиз. Вчера ко мне подходили.
— Кто?
— Двое. На джипе. Крепкие такие ребята, лица кирпичом. Спрашивали, что я видел. Не лез ли я в дом до пожара. Не брал ли чего.
— И что ты ответил?
— Сказал, что ничего не видел, спал, проснулся от дыма. Они вроде поверили. Но предупредили: «Меньше болтай, здоровее будешь».
Елизавета замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Значит, это не случайность. Кто-то зачищает хвосты. И этот кто-то знает про Сергея.
А про Катю? Известно ли им, что девочка выжила?
— Они про ребёнка спрашивали? — быстро уточнила она.
— Нет. Вроде нет. Они про документы какие-то узнавали. «Папку красную не видел?»
Елизавета нахмурилась. Максим работал инженером в строительной фирме. Ольга — бухгалтером. Обычные люди. Откуда у них папка, за которую убивают?
— Ты замечал у них?
— Нет. Я только Катю спас.
Сергей встал, растоптал окурок.
— Слушай, Лиза. Я уезжаю. К тётке в Новосибирск. Не могу я здесь оставаться. Боюсь. Тебе сказал, чтобы ты знала. Будь осторожна. Если они выведают, что ты копаешь... или что Катя что-то разглядела...
— Катя спала. Она ничего не помнит.
— Надеюсь. — Он посмотрел ей в глаза. — Береги её. И себя тоже. Эти люди... они звери. Дом с людьми сожгли и глазом не моргнули.
Он повернулся и быстро пошёл к выходу из сквера. Сергей ссутулился и спрятал лицо в воротник.
Елизавета осталась сидеть на скамейке. Мороз пробирался под пальто, но ей стало жарко от страха.
Максима и Ольгу убили. Из-за какой-то папки. Преступники на свободе. МИлиция закрыла дело. Свидетель сбегает.
А она? Что делать ей?
Бежать в милицию? С чем? Со словами перепуганного парня? Её высмеют. Или, что хуже, информация дойдёт до тех, кто на джипе.
Нужно разобраться самой. Осторожно. Тихо.
Но сначала — жильё. Если она останется на улице, она никому не поможет. Ни Кате, ни памяти брата.
Елизавета встала. Ноги затекли. Она побрела к остановке. В голове крутился вихрь мыслей.
Красная папка.
Максим в последнее время выглядел озабоченным. Звонил редко, говорил загадками. «Скоро всё изменится, Лизка. Заживём». Она думала, он про новую работу или ипотеку. А он, похоже, влез во что-то опасное.
Дома ждал новый сюрприз. В прихожей стояли чужие коробки. Из кухни доносился мужской смех и звон бокалов.
Елизавета прошла к своей комнате. Дверь приоткрыта. Внутри, на её диване, сидел незнакомый парень — молодой, рыжий, наглый. Сын хозяйки. Рядом какая-то девица с ярким макияжем.
— О, соседка! — Парень ухмыльнулся. — А мы тут новоселье отмечаем. Присоединяйся.
Елизавета задохнулась от возмущения.
— Что вы здесь делаете? Я ещё не съехала! У меня оплачено до пятницы!
— Родительница изрекла, можно заезжать. Ты ж всё равно валишь.
— Выйдите! Немедленно! Это моя комната!
Парень лениво встал.
— Слышь, не визжи. Мы просто сидим. Мать сказала, ты сегодня деньги отдашь. Принесла?
Елизавета сжала сумку. Там лежал конверт Виктора с пятью тысячами.
— Деньги у меня с собой, но их получит только Тамара Викентьевна. И требую, чтобы вы сейчас же ушли.
Парень хмыкнул, подмигнул девице.
— Нервная какая. Ладно, пошли на кухню. Там веселее.
Они удалились, а после них остались неприятные запахи. Елизавета захлопнула дверь, повернула защёлку. Руки подрагивали.
Они выживали её нагло и беспардонно. Ждать пятницы нет смысла.
- Здесь нечем дышать, и каждый день сплошное испытание, – тоскливо подумала Елизавета.
Она оглядела комнату. Вот ее предметы обихода, книги, одежда. Куда всё это деть?
Раздался сигнал входящего сообщения. Это от Виктора. Она открыла и прочитала.
«Елизавета, я забыл сказать. У меня есть комната в той квартире, где ремонт. Пыльно, мебели нет, но тепло и провели воду. Если вам вдруг нужно перекантоваться пару дней... я видел, у вас глаза грустные. Подумал, наверняка вам некуда пойти, и возникли проблемы с жильём. Могу бесплатно дать ключи.».
Елизавета уставилась на экран.
Совпадение? Или счастливый случай?
Она едва знает этого человека. Идти к мужчине, клиенту, в пустую квартиру? Рискованно и безумно.
Но за стеной гоготал хозяйский сын. В кармане лежали жалкие копейки. А впереди маячила неизвестность и угроза от людей на джипе.
Елизавета набрала текст: «Виктор, спасибо. Я согласна. Где забрать ключи?»
Иногда приходится прыгать в пропасть и надеяться, что там не камни, а вода.
Через час она стояла у подъезда с двумя сумками. Она захватила всё самое ценное: документы, фотоальбом, немного одежды. Остальное бросила. Книги жалко, но не утащишь.
Тамара Викентьевна появилась в коридоре, когда Елизавета уже открывала входную дверь.
— Уходишь? А деньги?
Елизавета достала конверт, отсчитала три с половиной тысячи.
— Вот. Долг закрыт. Ключи на тумбочке. Прощайте.
— Скатертью дорожка! — крикнула хозяйка вслед.
Елизавета побрела в ночь. Такси (позволила себе роскошь) уже ждало.
Адрес, который дал Виктор, находился в другом районе, в новостройке. Ехать минут двадцать.
Машина окутала ее теплом. Водитель слушал шансон. Елизавета смотрела на проплывающие огни и думала: «Я бездомная, в бегах и веду расследование убийства. Мне двадцать два года, и я опекунша трёхлетней сироты».
Продолжение следует.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7.