Отношения Саши и Кати превратились в странный нейтралитет. Саша бунтовал открыто: прогуливал уроки, общался с друзьями за гаражами. Виктора вызывали в школу. Дома он орал на Сашу, лишал его карманных денег — не помогало. Саша обращался к Кате за помощью.
— Катька, — Саша заглянул к ней в комнату, он держал в руках учебник по английскому. — Переведи текст, а? У меня завтра контрольная, а я ни бум-бум. Ты же у нас англичанка.
Катя вздохнула и отложила свою биологию. Она знала язык лучше брата, хотя и училась на класс младше.
— Давай сюда. Только слова сам выпишешь.
— Ой, спасибо, сеструха! С меня шоколадка.
Шоколадку он, конечно, забывал купить, но зато перестал называть её «сиротой казанской». Это стало их валютой: знания в обмен на спокойствие.
Иногда, в редкие моменты перемирия, Саша пускал её в свой мир.
— Слышь, мелкая, зацени трек.
Он давал ей один наушник. Катя слушала грохот барабанов и гитар.
— Громко.
— Ничего ты не понимаешь. Это свобода.
— Свобода от чего?
— От всего. От школы, от предков, от правил. Ты вот вся такая правильная, тошно смотреть. Неужели тебе никогда не хочется послать всё подальше? Разбить тарелку? Нахамить училке?
Катя пожимала плечами.
— Зачем? Это расстроит маму.
Саша закатывал глаза.
— Маму... Ты как робот. «Мама расстроится, папа устанет». А тебе самой чем нравится заниматься?
Катя задумывалась. Какое же у нее желание? Ей трудно ответить, она хотела тишины, и чтобы её любили. Но разве это считается?
— Я мечтаю стать врачом, хирургом.
— Ну-ну. Удачи. Резать людей — это весело.
Кате исполнилось четырнадцать лет, а Саше пятнадцать. Именно в этом году в семье случился кризис.
Виктор попал под сокращение. Строительная фирма лопнула. Он привык держать семью на своих плечах, хорошо зарабатывать, и неожиданно оказался дома, на диване, с резюме в руках и депрессией в душе. Елизавета тянула всех одна. Денег стало меньше.
Саша воспринял это как личное оскорбление.
— Купите мне новые кроссовки! Все пацаны в брендовых, а я как лох в дешевых!
— Саша, сейчас нет денег. Папа ищет работу.
— Да он просто неудачник! Лежит и ноет!
Виктор, услышав это, выскочил из комнаты с багровым лицом.
— Что ты сказал, щенок?!
Разгорелся грандиозный скандал. Крики, битая посуда (Саша всё-таки разбил тарелку, как мечтал). Артём плакал в своей комнате.
Катя сидела на кухне. Она превратилась в маленький комочек и боялась, что ее заметят. Ей хотелось исчезнуть.
Но когда Елизавета зарыдала и убежала в ванную, а Виктор хлопнул дверью и ушёл на улицу, Катя встала.
Она пошла к Саше. Тот сидел на кровати и тяжело дышал.
— Ты зачем так? Папе и так плохо.
— Выметайся, притворщица.
— Отец вырастил тебя. Купил приставку, компьютер. А теперь, когда ему трудно, ты его добиваешь?
Саша поднял на неё глаза. В них стояли злые слёзы.
— Да пошли вы все! Вам легко говорить! Вы с мамой идеальные, а я урод в семье!
— Ты обыкновенный эгоист.
— А ты — трусиха! Ты боишься слово поперек сказать, потому что думаешь, что тебя выгонят! Думаешь, я не вижу? Ты стелешься перед ними, как коврик!
Катя побледнела. Удар попал в цель.
— Может и так, — тихо сказала она. — Зато я не делаю родителям больно.
Она вышла. В тот вечер она достала свою копилку — керамическую свинью, куда складывала деньги с обедов и подарков на дни рождения. Разбила её молотком, насчитала пять тысяч рублей.
Она положила их на кухонный стол, под сахарницу. Утром Елизавета нашла деньги.
— Катя, это что?
— Это... на продукты. Или Саше на кроссовки. Мне не нужно.
Елизавета заплакала.
— Доченька... Зачем? Мы справимся.
— Возьми, мам. Пожалуйста.
Этот жест стал переломным. Виктор узнал о поступке падчерицы и воспрянул духом. Он перестал жалеть себя, пошёл работать прорабом на стройку, потом открыл свою небольшую фирму по ремонту. Через полгода финансовая яма осталась позади.
Саша кроссовки не получил, но притих. Стал помогать отцу на объектах по выходным. Таскал мешки, мешал раствор. Труд лечил дурь лучше любых нотаций.
К девятому классу Катя окончательно определилась с целью. Она записалась на курсы при медицинском университете. Биология и химия стали её приоритетом. Стены в комнате она увесила таблицами Менделеева и схемами строения человека.
— Ты себя загонишь, — говорила Елизавета. Она наблюдала, как дочь засиживается до двух ночи. — Тебе пятнадцать лет. Иди погуляй, в кино сходи. Мальчики есть у тебя?
Катя краснела.
— Нет времени на мальчиков. Конкурс огромный, бюджетных мест мало. А платно вы меня не потянете, Саше тоже поступать.
Она всё просчитала. Саша заканчивал школу через год, ему нужен был институт (платный, потому что учился он средне). Артём шёл в первый класс, нужны спортивные секции, кружки. Катя решила: ей позарез необходимо поступить на бюджет. Любой ценой, чтобы не обременять родителей.
Девятый класс она закончила с красным аттестатом. ОГЭ сдала на максимальные баллы.
Выпускной из девятого класса прошёл для нее скромно. Катя отказалась идти в ресторан с классом.
— Зачем тратить деньги на платье и еду? Лучше я дома посижу, книгу почитаю.
Елизавета уговорила её. Купила прелестное голубое платье, туфли.
— Ты самая красивая, и это память.
На вручении аттестатов Катя стояла на сцене, тонкая, серьезная. Директор жал ей руку:
— Гордость школы.
Елизавета аплодировала и вытирала слёзы. Виктор снимал на камеру. Артём махал букетом. Даже Саша, который пришёл (неожиданно для всех), свистнул и крикнул:
— Молоток, сеструха!
В тот момент казалось, что счастье — вот оно, осязаемое. Семья сплотилась, трудности закалили их.
Никто не заметил тени, что пробежала по лицу Кати, когда директор сказал: «Желаем тебе золотой медали в одиннадцатом классе».
Катя не улыбнулась. Она лишь крепче сжала папку с аттестатом.
Семья Виктора и Елизаветы казалась для всех соседей и друзей идеальной, но внутри росли противоречия.
Они купили квартиру с таким трудом, а теперь не находили в ней покоя. Стены впитали в себя не запах пирогов, а тяжелое молчание и звонкие, злые слова.
Катя стояла у плиты. Ей исполнилось шестнадцать лет, и она училась в десятом классе. Она помешивала рагу, но мысли витали далеко.
В замке повернулся ключ. Катя вздрогнула. По звуку шагов она научилась определять настроение входящего. Тяжелые, шаркающие шаги — папа устал. Быстрые, цокающие каблуками — мама на взводе.
Сегодня вошли двое. И сразу — громкие голоса.
— Витя, это безумие! Мы только закрыли кредит за машину!
— Лиза, пойми, это шанс! Крупное предложение. Если я его возьму, мы закроем ипотеку за год. Я хочу расширяться, нанять людей, купить технику.
— А если прогоришь? У нас трое детей! Саше поступать в университет и надо нанимать репетиторов, Артёму оплачивать секцию бокса, Катя вытянулась за лето, и ей пора покупать обновки. Мы не можем рисковать!
Катя выключила газ. Руки похолодели. Опять. Этот спор длится уже месяц. Виктор рвётся в большой бизнес, Елизавета вцепилась в стабильность мёртвой хваткой.
На кухню вбежал восьмилетний Артём. Щёки красные, в руках планшет.
— Кать! Там уровень сложный, не могу пройти! Помоги!
Катя присела перед братом, натянула улыбку.
— Тёма, родители пришли. Тише. Иди помой руки, сейчас ужинать будем.
— Ну Ка-а-ать! Ты же обещала!
— Пока нет времени.
Артём надулся, но пошёл в ванную. Он привык: Катя решает проблемы.
Елизавета заглянула на кухню, поражал ее изможденный вид. Морщины у глаз стали глубже, красивая укладка растрепалась. Она даже не посмотрела на дочь — сразу к шкафчику с лекарствами, взять валидол.
— Мам, тебе плохо? — Катя метнулась к графину с водой.
— Голова раскалывается. Отец твой... он меня со свету сживет своими идеями.
Катя подала стакан.
— Может, он прав? Он ведь хороший строитель.
Елизавета резко поставила стакан на стол. Вода выплеснулась.
— Ты ещё малая, в деньгах ничего не смыслишь. Бизнес — это грязь, риск, бандиты. Мы уже горели один раз, забыла? Я хочу спокойной жизни. А не трястись как на вулкане!
Вошёл Виктор. Он выглядел не лучше — лицо серое, галстук сбился.
— Опять накручиваешь дочь?
— Я говорю правду! Ты эгоист, Витя. Думаешь о своих амбициях, а не о семье.
— Я смотрю на несколько шагов вперед, а не топчусь на месте! Саша балбес, денег на репетиторов требуется немерено. Артёму нужны спорт и английский. Кате...
Он запнулся и посмотрел на падчерицу.
— Что Кате? — тихо спросила она.
— Тебе тоже поступать. Медицинский — это дорого. Бюджетных мест крохи. А если не пройдёшь? Платить чем?
Катя выпрямила спину. Струна внутри нее натянулась до предела.
— Я пройду, обещаю. Вам не придётся раскошеливаться.
— Дай Бог, — буркнул Виктор и сел за стол. — Накладывай, доченька. Сил нет.
Продолжение следует.
Глава 1. Глава 2. Глава 3. Глава 4. Глава 5. Глава 6. Глава 7. Глава 8. Глава 9. Глава 10. Глава 11. Глава 12. Глава 13.